Данный термин возник не так давно и связан в первую очередь с игровой сферой. Он означает конфликт сюжета с геймплеем, разрушающий состояние игрового потока. Состоит это понятие из двух основ из латинского языка: ludos – «игра» и narrare – «рассказывать».
Произошло изобретение нового понятия таким образом. В 2007 году Клинт Хокинг в своих умозаключениях по поводу игры BioShock пришел к выводу, что в ней есть сильный диссонанс между тем, что она представляет собой как игра, и тем, о чем она рассказывает, то есть геймплей расходится с сюжетом.
И вот тут открывается довольно интересное явление. Сюжетная игра обладает довольно сложной системой механик, над которыми работают гейм-дизайнеры, а игровые сценаристы и нарративные дизайнеры работают над самой историей. Бывает так, что два этих процесса идут параллельно, никак друг друга не поддерживая, разве что сеттингом. И вот тогда у игрока возникает недоумение, а впоследствии и недоверие из-за нелогичности происходящего, то есть лудонарративный диссонанс.
Лучше разобраться на примерах. В The Witcher 3: Wild Hunt у Геральта главная цель по основному сюжету – спасти приемную дочь Цири как можно скорее. Казалось бы, нужно спешить, но наш ведьмак вместо этого участвует в различных магических приключениях – даже таких пустячных, как поиск козы. Тут взрывается мозг от полного разрыва цели и пути к ней слишком извилистой дорогой.
Довольно часто лудонарративный диссонанс возникает, когда персонажу заложен один характер, о котором нам постоянно говорят, а на деле герой действует противоположными методами. Например, Нейтан Дрейк из серии Uncharted и Лара Крофт из последней трилогии Tomb Raider показаны как воры, расхитители гробниц, и якобы ненавидят проливать кровь, но это ничуть не мешает им убивать врагов сотнями, причем с большой маниакальной креативностью в душегубстве. Происходит рассинхронизация сюжетной линии и геймплейной истории.
У интерактивных историй, в частности визуальных новелл, тоже есть тонкие места, где может возникнуть лудонарративный диссонанс.
Давайте рассмотрим несколько примеров.
В историях, где кастомизация главного героя происходит по расовой принадлежности (а это большая часть нынешних фритуплейных проектов для мобильных платформ), могут возникнуть проблемы в генетике. Например, в истории, где выбирается европеоидный тип внешности, родителями оказываются чернокожие афроамериканцы, при том что об усыновлении не может идти речи по сюжету.
В историях подобного типа надо учитывать расовую принадлежность и делать соответствующих родителей, сестер и братьев. Или же не вводить их в качестве персонажей, которых мы видим на экране. Другой вариант того, как избежать лудонарративного диссонанса: нужно придумать обоснование, почему у нас настолько непохожие близкородственные герои.
Смена гардероба всегда неплохо монетизируется в визуальных новеллах, и это становится поводом подсовывать новую одежду везде, где только можно. Данный подход может совершенно выбивать из состояния потока. Например, наш главный герой – рыцарь – только что сразился с драконом, он устал и без сил после подвига. И тут на него внезапно нисходит: а не поменять ли мне одежду на королевскую мантию или наряд визиря? Сразу возникают вопросы: «Какого лешего тут происходит? Откуда примерочная в пещере убитого дракона?» Безусловно, нам хотелось бы переодеть главного героя, ибо он в крови и грязи, но для этого нужно найти более правдоподобное место и время. Например, главный герой отправился во дворец заявить о своей победе, а там его помыли, причесали и велели принарядиться, чтобы предстать перед королевской семьей.
В историях, где фигурируют аксессуары, которые может надевать или снимать главный герой, некоторые украшения могут пропадать и появляться снова; важно помнить обо всех сценах с данным предметом. Соответственно, нужно определить сюжетные линии, где на персонаже эта вещь надета или он с ней взаимодействует, а где нет. Иначе игрок будет в полной прострации от магического исчезновения предметов.
Довольно популярна в мобильных новеллах возможность в любой момент истории вызвать гардероб и нарядиться в предоставляемые варианты. И вот тут возникает лютейший лудонарративный диссонанс. Например, действие у нас может происходить на балу, для которого главная героиня подобрала себе соответствующий туалет, так как на данном светском мероприятии жесткий дресс-код и без вечерних платьев в пол не пускают. Однако в любой момент его можно поменять на джинсы и футболку – достаточно нажать на кнопку и выбрать их в гардеробе. И гости по-прежнему будут улыбаться и вести беседы, будто и не было условия, что приглашенные должны быть одеты строго по регламенту.
Премиальные выборы могут приводить к довольно значимому резонансу, если их вписывать топорно, игнорируя повествование. Например, если у главного героя появляется возможность за монетизацию получить золотой ключик, то надо объяснить, почему же раньше у него такого шанса не выпадало, а не просто поставить перед фактом.
Если опять обратиться к кастомизируемому главному герою, для которого можно выбрать расу, прическу, одежду и многое другое, – скажем, у нас будет леди азиатского типа с зелеными волосами и в красном платье, – то нас могут абсолютно дезориентировать арт-вставки с белолицей блондинкой в брючном костюме, которая предстает в романтической сцене с нашим любовным интересом. Кто это вообще такая? Та же проблема возникает при взгляде на обложку, где зафиксирован статичный образ кастомизируемого главного героя.
Резюмируя, можно с точностью сказать: если приблизительно представлять, где могут возникать проблемные места в нашей истории, мы будем во всеоружии, а значит, обратим дополнительное внимание на эти «узкие горлышки» нашего нарратива.