— И как вы до этого дошли?

— Однажды я просто вступил в студенческое братство. Да-да, и во времена Союза они существовали. Конечно, негласно. Для большинства членов это было игрой, но я и моя девушка Настя воспринимали очищение мира всерьез. После окончания учебы я уехал обратно сюда, и юношеский максимализм потонул в пучине быта. И только в девяностых я узнал, что мечта может стать реальностью. Именно в нашем городе оказались кинжалы, которые могли спасти весь мир. Я нанял бывшего уголовника, который украл их из музея. Кстати, это тот же самый парень, что и угрожал тебе на аллее. А Даниил выступил в роли спасителя. Ты не задумывалась, что рана была специально так нанесена, чтобы ты сама не смогла ее обработать?

— Но каким образом здесь оказался замешан Даниил?

— Через год после того, как я вернулся в город, Настя сообщила, что родила от меня ребенка. Я предложил ей переехать ко мне, но согласия так и не получил. Она вышла замуж, и ее новоиспеченный супруг усыновил Даниила. Против наших с ним встреч никто не возражал, и я с детства прививал ему идею о спасении мира. Несколько лет назад он сказал, что хочет помочь мне. Я понимал, что преддверие этого года может стать моим последним шансом на лучшую жизнь. Но последнего кинжала у меня не было. Я знал их историю и понял, что кинжал Савелий спрятал так, чтобы ты его смогла найти. Даниилу только стоило стать твоим героем. Но Глеб Андреевич стоял на пути претворения плана в жизнь. Поэтому тебе и прислали компрометирующие его фотографии. Странно, что ты поверила такой дешевой подделке. И, чтобы подозрение не пало на кого-то из нас, мы с сыном совершали убийства по очереди одинаковым почерком. Да и в случае нестыковок я мог написать в отчете то, что посчитал бы нужным. Но опять не получилось...

— Владимир Алексеевич, — сказал Глеб, — вы задержаны.

— Мальчик мой, ты же не думаешь, что после этой исповеди я позволю себя засадить за решетку? Одна инъекция, — сказал он, доставая из кармана шприц, — и я буду в раю со своим мальчиком. Не надо мне мешать.

Сегодня из моей квартиры увезли два трупа. На часах пробило одиннадцать, а я продолжала сидеть, изучая пейзаж за окном. Хотя, на самом-то деле, до пейзажа мне дела не было никакого. Полицейские, в том числе и Глеб, уехали часа два назад. И вот еще один Новый год, в котором мне не дождаться чуда. Какой-то проклятый для меня праздник.

От сидения у окна на табурете начала болеть спина, поэтому, приняв снотворное, я завернулась в плед и уснула.

Кто-то аккуратно гладил меня по волосам, по щеке, по руке... Я сразу подумала, что это сон. Но открыв глаза, увидела Глеба.

— С Новым годом! — сказал он с улыбкой.

— С Новым годом, мой Дед Мороз!

— Догадалась, значит?

— Конечно. Ты знал, что тебя я слушать не стану.

— Ты упрямая. А я голодный.

— Извини, но я ничего не приготовила.

— Я голоден в другом смысле, — ехидно улыбнулся он.

— В таком случае, у меня для тебя кое-что есть.