До сих пор шорский народ хранит в памяти историю о могучем богатыре Мустакае.

Когда-то в пещере на берегу быстрой реки жил человек, которого так звали. Ростом он был в половину большого кедра, на голове волосы нестриженые, глаза похожи на два чёрных ковша. Охотником Мустакай был отменным: дикую козу за три горы видел, стрелой любого зверя мог поразить. А вот силы у него почти не было. Даже небольшой камень не мог через реку перебросить. И голоса его тоже никто не слышал. Люди даже думали, что Мустакай немой и глухой.

– Эх, если бы вместо Мустакая чёрный камень родился, от этого никому ни лучше, ни хуже бы не было. Зря живёт такой человек на свете, – говорили люди.

Один только сказитель Тордай защищал Мустакая. Тордай до хрипоты спорил, что Мустакай такой потому, что пока молодой ещё.

Сам охотник не знал, что о нём в народе говорят. Он в стойбище и не бывал, не видел, как живут люди. А ведь люди его когда-то спасли.

В детстве жил Мустакай с братом Шодраваем и семью сёстрами. Поссорился его брат с сыном Алтын-хана и погиб от его руки. Сёстры куда-то исчезли. А маленького Мустакая добрые люди, спасая от ханского сына, завернули в бересту, сплавили по реке к скалам и спрятали в пещере. Здесь и растили они Мустакая. Приносили мальчику пищу, давали шкуры, чтобы укрываться. И наказывали тихо сидеть, а если шум услышит – сразу прятаться.

Когда Мустакаю стало столько лет, сколько пальцев вместе на руках и ногах, люди из стойбища перестали к нему ходить. Пришлось юноше самому пропитание себе добывать. Но и в тайге люди почему-то стали его обходить стороной, старались с ним не встречаться. Решил тогда Мустакай, что люди его ненавидят, гнева ханского сына боятся.

Однажды в летний день Мустакай возвращался с охоты. Вдруг он услышал громкую песню. Испугался Мустакай, что это за ним враги едут, спрятался за кедр и натянул тетиву лука.

Успел юноша всего тридцать раз моргнуть, как из-за поворота показался старик верхом на лошади. Всадник ехал и, полузакрыв глаза, с удовольствием пел.

Мустакай приготовился выстрелить в путника, но вдруг разобрал слова его песни. Это было сказание о храбром богатыре и о слезах семи сестёр.

– Никогда не забудет народ погибшего Шодравая! – пел старик.

Мустакай в лице переменился, впервые услышал он от кого-то имя своего брата. Опустил юноша лук и вышел навстречу певцу.

– Здравствуй, Мустакай, – с улыбкой сказал старик, открыв глаза и остановив лошадь.

– Э-э, здравствуй, – тихо произнёс Мустакай.

– Меня зовут сказитель Тордай. Вот еду и пою, что сердцу близко.

– Скажи, сказитель, откуда ты знаешь о слезах семи сестёр и о гибели Шодравая? – осмелев, спросил Мустакай.

– О! – ответил Тордай. – Разве люди могут забыть того, кто хорошее дело для них сделал? О Шодравае много песен сложено. Я знаю, что он твой брат, ведаю, как он погиб. Знаю, где навеки остались ваши сёстры.

– Расскажи мне, сказитель, всё, что знаешь о моих родных, – попросил Мустакай.

Вздохнул Тордай и начал рассказывать:

– Сначала Алтын-хан с шорцев брал дань один раз в год. Но его сын решил, что этого слишком мало. Стал вторую дань с нас брать. Всё отбирал: скот, железо, пушнину. Совсем шорцев разорил. Твой брат Шодравай не стерпел однажды и сказал ханскому сыну: «Как нам на свете-то жить! Не можем такую неподъёмную дань выплачивать!» Рассердился сын Алтын-хана, хотел было ударить Шодравая, да не посмел. Повернул коня и умчался, не сказав ни слова. Обрадовались люди, решили, что ханский сын испугался и больше не приедет. А вечером на Шодравая огромный пегий медведь напал. Не испугался твой брат, в бой со зверем вступил. Но полетела вдруг на землю медвежья шкура, и перед Шодраваем сын Алтын-хана в полный рост поднялся в боевом вооружении. Не побежал Шодравай от врага, начал биться с ханским сыном. Так они сражались, что с гор вековые кедры падали, камни с дом величиной со скал срывались. Три дня бились богатыри, а на четвёртый день Шодравай силу стал терять, к земле клониться. На шестой день упал он и больше не поднялся. Сын Алтын-хана, победив Шодравая, хотел сестёр твоих связать, к себе увезти. Но сёстры твои в скалу в устье реки ушли. Сын хана им вслед большие камни бросал, они и сейчас, как быки, на берегу лежат. Слёзы твоих сестёр до сих пор родником со скалы текут. А как ты сюда попал, об этом ты и сам знаешь.

– Мой брат – герой, а почему меня тогда люди сторонятся? – грустно спросил Мустакай.

– Обижаются, что ты вырос, а голоса людского не хочешь знать, – ответил сказитель. – О людском горе не думаешь.

– Какое же горе у людей? – удивился Мустакай. – Вот у меня горе: брат погиб, сёстры в скалах остались навеки, я сам живу, скрываясь в пещере.

– Горе в народе большое, – вздохнул Тордай, – сын Алтын-хана опять к шорцам едет, дань собирать будет.

Мустакай даже в лице изменился:

– Что же делать? Я бы помог, но у меня ведь силы нет.

– Пойдём к людям, – сказал Тордай. – Посмотришь, как наш народ живёт, может, там тебе и силу дадут. Потом решишь, что тебе делать.

Мустакай задумался, не мог он сразу страх перед людьми побороть.

– Ладно, пойду, – решил наконец охотник. – Если умру на глазах у людей, то хоть кости мои звери по тайге не растаскают.

Когда Мустакай пришёл в стойбище, люди сперва с опаской на него поглядывали издали. Но Тордай ни на шаг не отходил от гостя. Постепенно и люди стали к юноше подходить. Когда привыкли, рассказали, что, видно, придётся шорцам в другие места перебираться, подальше от загребущих рук сына Алтын-хана.

Но старики седыми головами качали:

– Хоть и низкие наши горы, но наши; хоть и мелкие наши реки, но наши. Разве можно со своей земли уходить, родины лишиться?

Забилось сердце у Мустакая, захотелось ему защитить людей, отомстить за брата и сестёр. Но тут же опустил он голову и сказал грустно:

– Ах, силы у меня мало!

– Дадим силу! – зашумели люди. – Было бы желание за народ постоять!

– Где же вы возьмёте мне силу? – удивился Мустакай.

Тогда встали самые уважаемые старики и тихими шагами подошли к охотнику.

– Видим мы, – сказал самый старший, – ты хочешь людей защитить, в самое тяжёлое время к нам пришёл. Ну-ка садись под этот старый кедр! – И, глядя на далёкие вершины, старик громко крикнул: – С гор – силы Мустакаю! С вод – силы ему!

Тордай правой рукой до груди Мустакая дотронулся:

– Отдаю половину своей силы!

Со всех сторон стали подходить к юноше люди. Каждый, повторяя эти слова, прикладывал руку к его сердцу. На его грудь ложились твёрдые и мягкие ладони, наливалось тело людской силой, сердце его наполнялось смелостью. Последней к Мустакаю подошла красивая девушка, дочь кузнеца. Она приколола на грудь юноши яркий цветок и молвила:

– Отдаю тебе, Мустакай, и любовь свою.

Запылало сердце у юноши. Стал он сильным богатырём, почувствовал, как руки его железными стали. Но силу сначала нужно было проверить. Вышел он на берег, поднял огромный камень и легко перекинул его через широкую реку. Обрадовался Мустакай, наклонился за вторым камнем. Но в это время народ тревожно зашумел: в стойбище всадник прискакал.

– Сын Алтын-хана все ближайшие стойбища опустошил! Много скота и людей гонит в свою сторону. Сам ханский сын с воинами к пещере Мустакая поехал, – кричал всадник. – Младшего брата Шодравая ищет!

Но Мустакай лишь усмехнулся, услышав новости, и сказал спокойно:

– Встретим как положено ханского сына.

Весь народ собрался провожать Мустакая. Мужчины вооружились и вместе с ним отправились. Тордай тоже поехал, на ходу сочиняя сказание о храбром богатыре.

Вскоре добрались они до пещеры, где Мустакай жил. Увидел юноша огромного человека. Это и был ханский сын. На три головы выше Мустакая, с чёрным от злобы лицом, на котором горели, как у хищного зверя, узкие глаза. На голове у сына Алтын-хана железная шапка, отобранная у Шодравая, сверкала. Халат из чёрного шёлка перетянул он медным поясом, омытым слезами семи сестёр. В руке он держал кривую саблю.

Заметил ханский сын Мустакая, повернулся к нему, взмахнул саблей. Кровью налились его глаза, скалы задрожали от его голоса:

– Эй, заяц прибрежный, что прячешься?! Выходи на бой!

– Нечего меня трусливым зайцем обзывать! – крикнул в ответ Мустакай. – Готов с тобой я сразиться!

И началась битва, которой шорцы никогда не видывали. Горы от боя этого дрожали, камни со скал осыпались, река во́ды на берег выплёскивала. Бились богатыри несколько дней, никто не хотел уступать. Раны их кровоточили, силы убывали, но не сдавались ни один ни другой. Наконец изловчился Мустакай, поднял над собой ханского сына и со всей силы бросил его на сырую землю. Так и не поднялся с земли сын Алтын-хана, а его воины, испугавшись, кинулись врассыпную. Тут шорские мужчины не оплошали: охотники стрелы им вслед отправили, горы на них камни обрушили.

Улыбнулся богатырь Мустакай, хотел к народу пойти, но почувствовал, что сил у него больше не осталось. Дошёл, шатаясь, до своей пещеры и упал на каменную кровать.

Но был в свите ханского сына колдун. Подкрался он к скале и ударил по ней. Тут же камни посыпались и вход в пещеру завалили. Сомкнулись каменные стены над Мустакаем, но даже сквозь них слышал богатырь песню победы и почувствовал людскую радость. Глаза его видели сквозь камень счастливых свободных шорцев и среди них дочь кузнеца. Лицо красавицы сияло гордостью и любовью. И услышал богатырь её слова:

– Прощай, Мустакай, получивший силы от народа. Прощай, славный богатырь, избавивший шорцев от власти злого хана!