Маху резко выхватил предмет.

– И это всё, что ты достал? – рявкнул он. – Оно какое-то… маленькое.

– Это единственное, что могло пролезть в туннель, – ответил Ренни, защищаясь. – Всё остальное было заперто в сундуках или в шкафах. Это, наверное, какой-то амулет. Стоит не так уж и мало дебенов[7], думаю.

Маху развернул белую ткань, и стало ясно, что Ренни прав. Украденный предмет оказался амулетом. Он выглядел как жук-скарабей с плотно прижатыми к телу крыльями. Амулеты в форме скарабеев встречались так же часто, как комары у реки. У их матери был такой, только из камня и не стоящий почти ничего. Этот, казалось, был сделан из голубой керамики под названием фаянс, а его крылья покрывало сусальное золото. Он явно чего-то да стоил.

Маху осторожно положил скарабея в мешок.

– Помоги мне поставить камень на место, – сказал он Ренни, озираясь. – Твой страх, что за нами следят, заразителен. Не стоит нам тут задерживаться.

Когда вход в туннель снова оказался спрятан, братья расстались. Ренни отправился назад в маленькую деревню художников возле Долины царей, а Маху – к своей рыболовной лодочке, спрятанной за камнем.

На небе засияла яркая луна, когда Маху оттолкнул лодочку от Западного берега реки. Теперь он был уверен, что за ним следят. Дважды он замечал чью-то голову с копной непослушных волос, высовывающуюся из-за камней. «Наверняка это просто какой-то мальчишка браконьерствует, – заверил себя Маху. – Но мне лучше всё равно убраться».

Маху гордился своей лодочкой, которую он сам соорудил из стеблей папируса. Он любил думать, что это самая крепкая лодка в его деревне. Хоть он и был фермером, больше всего на свете Маху любил корабли. Его огромной мечтой было устроиться работать на один из них. «Представь, как уплываешь прочь на прекрасном корабле, – часто говорил он себе. – Он унесёт тебя до самого моря, сражаться с пиратами с севера».

Маху не соврал Ренни, когда сказал, что матери нужно помочь. Однако настоящей причиной, по которой он заставил брата вломиться в гробницу генерала, были его мечты уплыть к большому открытому морю. Многие юноши хотели работать на кораблях, и паренька без связей возьмут, лишь если он задобрит капитана каким-нибудь впечатляющим даром. Маху планировал обменять амулет на что-то, что понравилось бы мореплавателю. Быть может, деревянный стул с красивой резьбой, который можно поставить на палубе. Или сундук, сделанный из ценной древесины акации.

Маху представил, как здорово будет выглядеть в чистом моряцком килте. Девчонки начнут увиваться за ним. Он выгодно женится и получит много мешков пшеницы и пива. Мать сможет меняться на всё, что ей понадобится.

Подплыв к Восточному берегу[8], Маху пришвартовал лодочку у небольшой пристани в Васете, самом славном городе Чёрной земли. Ночь ещё не закончилась, поэтому, подложив под голову мешок, мальчик свернулся на дне лодки и уснул.

Когда он проснулся, солнце уже поднималось. Проверив, хорошо ли привязана лодка, он ушёл с берега и направился в ремесленный квартал. Улицы наполняли люди, спешащие на рынок, а в воздухе висел аромат выпечки. У Маху заурчало в животе, но времени поесть не было.

Он пересёк оживлённую торговую площадь и свернул на узкую улочку с мастерскими. Большинство были уже открыты; двери их располагались повыше в стенах, чтобы ветер не наносил песок. Остановившись у лавки плотника, Маху проверил амулет в мешке и взбежал по деревянному настилу.

– Господин плотник… Доброе утро, – сказал он, отодвигая свежевыстиранную занавеску.

Мужчина средних лет с удивительно густыми волосами поднял взгляд от пилы.

– Я могу тебе помочь?

– Я ищу искусно сделанный стул, – сказал Маху. – Или сундук.

Плотник оглядел юного посетителя с ног до головы и скривил губы в ухмылке. Домотканая одежда Маху явно не произвела на него впечатления.

– Фермер из какой-то деревни под Васетом, а? Кого ты выращиваешь, дорогуша? Овец?

Подойдя ближе, Маху осознал, что необычайно густые волосы плотника – не что иное, как парик, сделанный из овчины. Он подавил порыв ответить: «Да, и, возможно, я даже вырастил ту, которая сейчас у вас на макушке».

Вместо этого он достал амулет генерала и протянул на ладони плотнику.

– Я хочу обменять вот это. Этого хватит на стул или сундук?

Глаза плотника округлились от восторга.

– Где ты это достал?

– Богатый дядя оставил в наследство, – соврал Маху. – Замечательная штука, не правда ли?

– Настоящее сокровище, – прошептал плотник. Он протянул руку. – Можно?

Маху уронил амулет ему в ладонь.

– Конечно.

Плотник поднёс скарабея к лампе, поближе к свету. Он провёл пальцами по его сложенным крыльям, восхищаясь, какие они гладкие и сияющие.

– Воистину замечательная работа.

Он перевернул амулет, и внезапно его глаза выпучились от ужаса.

– Где, говоришь, ты это достал?! – рявкнул он Маху.

– Я же сказал. Богатый дядя оставил мне это после смерти.

Плотник держал амулет так, словно боялся, что его в любой момент поразит молнией. Его заметно трясло.

– Я не могу это взять! Как ты смеешь приносить такое в мой дом? Ты мог приволочь с собой самые разные напасти.

– Это просто амулет, – возразил Маху.

– Это скарабей сердца, дурачина! – прошипел плотник. – Смотри, брюхо покрыто иероглифами. Это священное заклинание, которое должно помочь человеку, когда Анубис станет сравнивать вес его сердца с пером Маат[9]. Без него ка человека не переживёт суда. Это должно лежать в гробу, защищать своего хозяина.

Он вернул Маху скарабея сердца и плюнул ему под ноги.

– Убирайся, и чтоб я больше не видел тебя в моей лавке, иначе доложу меджаям, ворюга!