К тому времени, как Маху, Ренни и Балаал достигли окраины Васета, солнце ещё не поднялось. Они спрятали лодку за валуном и пешком отправились вдоль берегов Великой реки. Настал день Прекрасного праздника Долины, и люди толпами прибывали со всей Чёрной земли. Все, казалось, направлялись к Несут-Тови, храмам, посвящённым Амону-Ра, где на просторном дворе, ограждённом стенами, будут раздавать бесплатную еду и напитки.

– Будет очень тяжело заметить вора в такой толпе, – нахмурился Ренни. – Я, возможно, даже не узнаю его. Мы видели его всего пару мгновений в темноте.

– Не волнуйся, я хорошо запоминаю лица, – заверил его Маху. – Я этого злодея где угодно узнаю.

– Но когда мы найдём его, как мы отнимем у него скарабея сердца? – спросил Ренни.

– Терпение, братишка, – сказал Маху. – Решим эту проблему, когда доберёмся до неё.

Чем ближе они подходили к храму, тем плотнее становились толпы. Они напоминали Маху реку после потопов, когда могущественные воды поднимаются, затопляя берега и смывая всё на своём пути. Повсюду были меджаи – на тот случай, если толпа выйдет из-под контроля. На праздниках с бесплатной едой часто разгорались драки, оставляя раненых и убитых.

«Ренни прав, – подумал Маху. – В этом людском потоке заметить вора будет очень сложно».

Он вгляделся в толпу и заметил одинокую фигурку, пробирающуюся сквозь море людей: мальчика, отличающегося от остальных ссутуленными плечами и раздражённым выражением лица. Он был единственной рыбёшкой, плывущей против течения, пытающейся выйти из ворот, а не войти в них.

– Вон наш воришка, – выдохнул Маху. – Идём.

Троица пустилась в погоню за мальчишкой. Они свернули за угол у вторых ворот, а потом у третьих, где толпа казалась не такой плотной. Вор ускорил шаг.

– Давайте быстрее, нельзя его упустить, – поторопил Маху.

– Думаю, он идёт к центру города, – сказала Балаал.

И тут неподалёку закричала какая-то знатная женщина. На ней было изящное хлопковое одеяние с украшенным драгоценными камнями воротом. На её голове красовался парик – такой большой, что мог бы служить гнездом стервятнику.

– Помогите! Кто-то украл мой золотой веер. Помогите!

Женщину немедленно окружили её телохранители: высокие мужчины с мощными руками и острыми мечами. Сквозь толпу, размахивая копьями, пробились меджаи.

– Не волнуйтесь, госпожа, – сказал один. – Мы обыщем толпу, пока не найдём ваш веер.

И взревел:

– Всем стоять на месте! Не двигаться, пока я не разрешу.

Мальчишка, укравший скарабея сердца, замер прямо возле храмовых ворот. Он склонил голову набок, словно слушая какого-то невидимого друга, а потом проскользнул в ворота, никем не замеченный.

– Он боится, что меджаи обыщут его и найдут скарабея сердца, – сказал Маху. – Он собирается спрятаться в храме. За ним, быстро!

– Но меджаи велели не двигаться, – возразил Ренни.

– Не волнуйся. Они поймали того, кто украл веер, смотри, – вклинилась Балаал, указывая на девочку, которую утаскивали прочь. – Идём.

Толпа снова пришла в движение, и троица принялась локтями расчищать себе путь к большому двору. Маху заметил, как вор торопится вверх по ступенькам главного внутреннего храма, храма самого Амона-Ра.

– Меджаи у входа ни за что его не впустят, – сказал Маху. – Только жрецам и фараонам разрешено входить в храмы.

– И художникам, – добавил Ренни. – Им тоже можно входить, но только чтобы рисовать до того, как храм закончен.

Пока он говорил, вор незамеченным скользнул мимо меджая внутрь.

– Что-то странное творится с этим мальчиком, – сказала Балаал. – Думаю, тут не обошлось без магии. Он проник в храм, как завиток дыма.

– Страшновато, – поморщился Ренни.

Балаал рассмеялась.

– Как по мне, не страшнее, чем пара мальчишек, которых преследует призрак мёртвого генерала. Пойдёмте. Догоним его, пока совсем не потеряли.

– Но как мы проникнем во внутренний храм? – спросил Маху.

Балаал не ответила. Вместо этого она подошла к меджаю у входа и продемонстрировала большое кольцо на пальце. На кольце красовался фиолетовый камень с печатью.

Меджаи щёлкнули пятками и поклонились.

– Добро пожаловать в храм Амона-Ра, ваше высочество.

– Я пришла засвидетельствовать почтение богам Чёрной земли, – сказала Балаал, когда один из стражников отодвинул занавеску в сторону. – Пожалуйста, проследите, чтобы меня и моих прислужников не тревожили, пока мы не выйдем.

Маху следовал за Балаал в храм, и его переполняло восхищение. Её бесстыдное нахальство срабатывало каждый раз. Он видел, как она пользовалась им, чтобы очаровать людей на рынке и получить то, что нужно для бездомных детей. Именно поэтому он так восхищался ею. А вот его брату, напротив, было явно не по себе. Возможно, он боялся заходить в храм под ложным предлогом. Маху положил ладонь ему на плечо, желая успокоить.

Занавеска упала на место, и храм погрузился в почти полную темноту. Маху огляделся. В воздухе витал густой запах ладана, но мальчик видел, как во тьму вздымаются ряды толстых колонн. В дальнем конце храма располагалась колоссальная статуя, изображавшая Амона-Ра, сидящего на троне.

Вор торопился к ней.

– Ты! Ворюга! – закричал Маху. – Верни скарабея!

Мальчишка остановился между гигантских ступней статуи. Он снова склонил голову набок, будто слушая чьи-то указания. По его лицу расползлась хитрая улыбка. Он вытащил из-за пояса скарабея сердца и продемонстрировал Маху. Амулет поймал луч света от висящей над статуей лампы и засиял, словно звезда.

– Это ищете? – прошипел мальчишка. По пустому храму эхом разнёсся его смех. Вор сделал шаг вбок… и исчез.