– И снова здравствуйте, мои дорогие слушатели! Вы не поверите, что на самом деле скрывал Равиль Игнатьевич Мориарти на чердаке нашего родного дома! Вы же помните, что у нас постоянно отключали свет? Просто невозможно было жить! Встаёшь утром – света нет, ложишься вечером – света нет! Хоть не просыпайся! А всё дело в том, что на чердаке нашего дома коварный инженер развёл… Клим, как это называется, я забыла! Как муравьиная ферма, только по-другому.

– Майнинговая ферма!

– Точно, её самую! Вы спросите, что такое «майнинговая ферма». И на этот вопрос вам ответит наш технический специалист Клим Караваев! Давай, Клим, твой звёздный час, фанатки ждут!

– Э-э-э-э-э… Всем привет, в эфире Клим Караваджо, и я сейчас расскажу вам, что такое майнинг!

– Караваджо, серьёзно?!

– А что? В честь черепашек-ниндзя. Донателло, Рафаэль, Леонардо, Микеланджело.

– И Караваджо?!

– Ты не знаешь, кто это?

– Я знаю, кто такой Караваджо! Итальянский художник. Меня пугает, что ты это знаешь!

– Я могу рассказать про майнинг уже?

– Да пожалуйста!

– Вообще… э-э-э… слово «майнинг» значит добычу полезных ископаемых…

– Но на чердаке у нас нет никаких полезных ископаемых?

– Точно, Ев. Кроме электричества. Так вот, значит, майнинг – это когда добывают крипту.

– Чего-о-о?

– Ну, понимаешь, майнер производит серию вычислений с перебором параметров для нахождения хеша с заданными свойствами, а за этот хеш ему дают крипту…

– Так, стоп, дай сюда телефон! Дорогие слушатели, произошла трагическая ошибка: я решила, что Караваев способен говорить человеческим языком.

– Да я могу объяснить…

– Коптеру своему так объясняй! Итак, ребята, я тут прочитала в интернете, в общем, майнинг – это… это… создание криптовалюты путём… э-э-э… вычислений хеша… Тьфу ты, что ж он такое так устроил, Равиль Игнатьевич, ничего ж не понять!

– Он просто поставил много компьютеров, соединил их в сеть и с помощью этой сети получал, ну в смысле майнил, электронные деньги. А за электричество не платил. Поэтому на чердак никого и не пускал.

– Спасибо тебе, Аня! Хоть кто-то нормально объяснил!

– Да это я ей всё рассказал!

– Молчи, чудовище!

История наша почти подошла к концу. Добро восторжествовало, зло наказано и увезено в УВД, чердак освобождён, перебои с электричеством прекратились. Жители Утюга и прилежащих домов могут вздохнуть свободно, в домах их воцарились покой и тишина.

Борис Николаевич расхаживает по голубятне, поглаживая Опала. Ева заканчивает выкладывать подкаст. Клим размышляет, можно ли прикрепить электрошокер на коптер, чтобы защитить его от нападения. Аня читает новую сказку Роулинг, вышедшую на днях.

Один человек смотрит в окно с тоской, у одного человека на сердце неспокойно. Темно и мрачно на сердце у человека Григория, а всё почему? Не потому, что его наказали за похищение комбучи: на что только не пойдёшь ради высоких идеалов. И не потому, что он не участвовал в эпической битве за чердак. А потому, что цели своей ведь агентство не достигло: попугай Тирион Ланнистер так и бродит где-то в московских просторах, и всё так же сидит одна-одинёшенька у себя в квартире пенсионерка Светлана Леонидовна Недоверчивая, тоскуя по своему блудному попугаю.

Вот потому стоит Григорий на подоконнике, открыв форточку, встав на цыпочки и высовывая ладонь с пшеном на улицу, и пальцы его дрожат на ветру. Он ждёт. Он надеется. Но, видимо, зря.

– Бедный Тереша, – вздохнул Гриша. Рука у него устала, он слез с подоконника и сел за стол. Ссыпал пшено в блюдечко.

– Ну что, всё страдаешь? – спросил папа, шаря в холодильнике. – Вы же разоблачили этого майнера. Вернули свет всему дому! Радуйся.

– Ага, – мрачно согласился Гриша. – Здорово.

– О попугае вздыхаешь? – Папа открыл холодильник, достал пирожное. – Ты серьезно думал, что можешь подманить его комбучей и орешками? Может, лучше сладенького?

Гриша критически посмотрел на папу.

– Сладкое вредно.

Папа поперхнулся пирожным.

– Ну хорошо! – сказал он. Решительно открыл окно, взял блютуз-колонку, поставил на подоконник. Включил телефон. – Давай проведём эксперимент. Какая там песня, «Ясный мой свет»? О, старьё какое. Ну вот…

Колонка завибрировала от ударов синтезатора. Голос полетел над двором, над жёлтыми и оранжевыми клёнами и тополями, вдаль, над дворником Фархадом, который меланхолично катил на тачке пылающую осенью гору листьев. Гриша придвинул тарелку к краю, поставил тарелку с орешками. Повернулся к папе.

– Может, его уже ястреб съел, – с упрёком сказал он. – А вы всё смеётесь.

Папа откусил пирожное и облизал губы в креме.

– Гриша, – шепнул он. – Ты только не дёргайся. Там, на окне, смотри…

Григорий осторожно, по миллиметру, обернулся. На жестяном подоконнике, дёргая головой с хохолком, пританцовывал и клевал из тарелки орешки крупный попугай-корелла.

– Тереша, – позвал его Гриша нежно. – Тереша хороший?

Попугай склонил голову, переступил лапами, взмахнул крыльями и перелетел на стол.