Когда Ева добила первый сезон своего любимого японского сериала, она ещё час восторженно переписывалась в аниме-группе во ВКонтакте, где ей тут же накидали множество других тайтлов – таких же, как «Кланнад», намного круче, чем «Кланнад», совсем не похожих на «Кланнад», но тоже ничего. Из всего этого богатства она выбрала «Вайолет Эвергарден» – много слышала про это аниме, и вообще не хотелось выныривать в скучную московскую осень, думать про каких-то попугаев, про школьный дистант и…

Свет замигал и потух. Ноутбук грустно выдал: «Невозможно подключиться к интернету».

– Да что ж такое! – возмутилась Ева. – Третий раз за неделю! Мама! Света нет!

В комнату заглянула мама Евы Антонина Сергеевна – коуч и арт-психолог. В руках она держала планшет, на голове у неё была накручена какая-то сложная конструкция с участием её волос, кленовых листьев, одной еловой ветки и, кажется, ещё шишек.

– Что это, мама?

– Это очень популярное направление арт-терапии, хайр-бонсай, – сказала мама, разглядывая своё селфи. – Очень стимулирует творческое воображение. Правда, красиво?

– Безумно! Если бы я была птицей, я бы уже снесла у тебя на голове яйцо.

– Вот видишь, твоё воображение уже стимулируется, – заметила мама. – Зачем звала?

– У нас роутер накрылся, интернета нет! Света нет! Жизни нет!

– Очевидно, нет, – согласилась мама.

– Раздай со своего планшета. Ну пожалуйста…

– Не могу, – вздохнула мама. – Ты же начнёшь аниме смотреть, а я сейчас буду вести трансляцию, мне канал нельзя забивать.

– Какая трансляция, темно уже! А света нет!

– При свечах, при свечах, – пропела мама. – Готовимся к Самайну, входим в резонанс со своими природными ритмами. А ты делом займись, раз интернета нет. Вынеси мусор.

– Ни за что! – Ева упала на кровать. – Лучше смерть!

– Ну смотри, трансляция у меня скоро кончится, а желание раздать тебе интернет не появится. Я ни на что не намекаю, но…

– Ты не мама, ты какая-то дриада, – мрачно сказала Ева.

– Время, время, начинаем эфир! – Мама упорхнула к себе в комнату.

Девочка полежала ещё немного, надеясь, что свет всё-таки дадут. Темнота обступала её со всех сторон: темнота за окном, темнота в шкафу, темнота в углах комнаты, под кроватью, внутри неё, и среди этой тьмы путеводной звездой светился экранчик телефона. Вы спросите: почему Ева не могла посмотреть своё аниме на телефоне? Всё дело в том, что по тарифу, который ей выбрала мама, ей положены были какие-то крохи интернета, и их едва хватало на переписку в сети. Мама уверяла, что это вышло случайно, но так Ева ей и поверила. Наверняка таким образом она снимает её с иглы цифровой зависимости. Возвращает природные вибрации.

Ева издала глубокий стон и поднялась с кровати. Поплелась на кухню, вытащила пакет, и её передёрнуло – селёдка! Умирающие останки солёной селёдки! За что ей это вот всё вместо томного вечера с «Вайолет Эвергарден»?!

– Добрый вечер, мои дорогие, – донеслось из-за закрытой двери. – Сегодня я хочу рассказать вам про удивительную практику арт-терапии, которую я открыла для себя совсем недавно…

Дочь матери-дерева, сопровождаемая запахом селёдки, на ощупь оделась в коридоре, открыла дверь и вышла. Тошнотворный пакет она держала на отлёте, в перчатке, а другой рукой зажимала нос. Дверь пришлось закрывать локтем.

Быстро добежать до мусорки – и назад. Или лучше вообще в урну выкинуть на детской площадке? Нет, там нельзя, там заметят. Да и очень уж он воняет, детей жалко. Ева двинулась вниз по лестнице, как вдруг заметила слабую полоску света, пробивающуюся откуда-то сверху. Свет бродил и метался по стенам, и следом за ним летало эхо мужских голосов. «Электрики», – поняла Ева. Она ободрилась – может быть, свет появится совсем скоро, – но один из голосов вдруг показался ей знакомым.

Ева осторожно начала подниматься наперевес с тошнотворным пакетом. Пролёт. Ещё пролёт. И ещё. Она была на втором, голоса на пятом… или ещё выше? На чердаке?!

Она поднялась и замерла на предпоследней лестничной клетке, между четвёртым и пятым. Тускло, вполнакала мерцала лампочка под потолком. Железная дверь, отсекавшая тупиковую лестницу, ведущую к двери на чердак, была открыта. Коричневая чердачная дверь, на которой всегда висел огроменный замок, тоже была открыта, и из щели пробивался свет. На ступенях у самого входа лежала мятая консервная банка.

Она двинулась вверх, напряжённо прислушиваясь. Говорили двое мужчин. Один по голосу очень напоминал Равиля Игнатьевича, а второго она раньше не слышала. Голос был моложе.

– …не тянет проводка, Равиль, не тянет. Надо снижать мощность, хотя бы пару блоков.

– Это ты хорошо придумал, Дима, ага. Снимем блоки и тогда вообще в минус уйдём.

– А что ты предлагаешь?

– Ещё асик взять.

– С ума сошёл?! Ещё двадцать киловатт в день?! Третий раз за неделю пробки выбивает!

– Тогда давай менять автоматы.

– Проводка не выдержит…

Ева подобралась к двери и заглянула. Фонарь, подвешенный у входа, выхватывал пыльные доски, стропила, с которых свисали тонкие нити паутины, и какие-то жгуты проводов, которые вились по полу и уходили куда-то за угол. Ева придвинулась ближе, надавила на дверь, и та громко заскрипела. Девочка шагнула назад, потеряла равновесие, махнула пакетом с мусором и сбила банку. Голоса замолкли, Ева услышала шаги, попятилась, и дверь распахнулась. В лицо ей ударил яркий свет.

– Ты что здесь делаешь? – Равиль Игнатьевич смотрел на неё не отводя взгляд – напряжённо и довольно страшно.

– Простите… – Ева заслонилась рукой. – Я тут живу… У нас света нет, вот я хотела спросить…

– Скоро починим, – отрезал инженер, – иди домой…

Он посмотрел на мусор в её руках.

– Или куда ты шла… – Он повернулся спиной.

– А что случилось? – обалдевая от своей наглости, спросила Ева. – Просто у нас третий раз за неделю выбивает пробки. Может…

– Скачки напряжения, ничего страшного. – В двери показался второй мужчина. Это был молодой человек лет двадцати пяти, светловолосый, с небольшой хипстерской бородкой. В руках у него была какая-то отвёртка с дисплеем. Инженер бросил на него убийственный взгляд и после паузы кивнул.

– Да, мощный скачок, очень. Мы всё исправим. Иди, иди. – Он взялся за ручку.

– Простите, простите! – Ева в волнении махнула пакетом, и селёдочная голова вылетела под ноги Равилю Игнатьевичу. Тот отшатнулся. – Вы не помните меня? Мы приходили, мы искали попугая. Просили поглядеть на чердаке. Вот на этом как раз. Там нет попугайчика?

Она вытянула голову, пытаясь что-нибудь разглядеть.

Инженер брезгливо отпихнул голову мыском ботинка.

– Вспомнил. Нет там вашего попугая. И никогда не было.

– Вы уверены?

– Уверен, уверен, – буркнул он. – Тут только пауки и крысы.

И с грохотом захлопнул дверь.

– Ты тоже ему не веришь, да? – спросила Ева у селёдочной головы. Та смотрела на неё бессмысленными глазами, распахнув рот. Ева поморщилась. Можно она оставит этот кусок селёдки на пороге и не будет поднимать? Очень уж воняет.

В глубокой задумчивости Ева Аппельбаум шла этим вечером к мусорке. Вечер получился очень странным, и самым необычным было как раз его завершение. Равиль Игнатьевич показался ей чем-то взволнованным. Но не мог же он так переживать из-за попугая?

Ева мусор выносить не любила, а теперь ещё и левая рука селёдкой воняла. И ещё эта мусорка…

Она была отгорожена с трёх сторон кирпичной невысокой стенкой, внутри этого загончика толпились, как овечки, мусорные баки на колёсиках, ожидая своего пастуха-мусоровоза. Раз в несколько дней он приезжал и доил бедняжек… в смысле опорожнял мусорные баки для новой жизни. Рядом день и ночь гудела электрическая подстанция.

Там было грязно, плохо пахло и было темно. Фонарь перегорел, наверное, тоже из-за постоянных скачков напряжения, и жильцы забрасывали мусор на ощупь, по памяти. Бывало, промахивались.

А ещё крысы. Серые пронырливые твари с голыми хвостами, которые кидались прочь, едва кто-то приближался к баку. Вот и сейчас – едва Ева подошла, как услышала шлепки и скрежет коготков по асфальту.

«Ничего, ничего, – успокаивала себя Ева, – им страшнее, чем мне, ведь я очень большая и очень страшная. Я суперхищник. Так, кажется, говорил Гриша, что люди суперхищники и находятся на вершине…»

– Мамочки! – заорала суперхищник Ева, когда ещё одна крыса выпрыгнула прямо перед её носом из контейнера. Пакет с мусором полетел куда-то в неизвестном направлении, а Ева полетела домой.

Остаток вечера прошёл без происшествий, если не считать страданий Гриши в их общем чате. Родители заперли его дома на два дня, до вторника, и он лез на стены от тоски, пока не утешился сбором лего.

Как рапортовала Аня, собирал он исключительно попугаев. Армию попугаев из лего.

– И снова здравствуйте, дорогие слушатели! Сегодня прекрасное туманное утро, и наше агентство собралось почти в полном составе на детской площадке перед домом номер восемь. Я говорю «почти в полном составе», потому что Григорий, наш специалист по животным и птицам… и прочим тварям, находится под арестом за попытку спаивания попугая комбучей, а также за звуковую атаку на жителей нашего дома. Эта песня в его исполнении так ужасна, что я не смогу её назвать. Так вот, говорят, что из-за этой песни у нас утром опять выбило пробки.

– Ева, ну что ты несёшь!

– Правду! Я пришла в этот мир говорить правду!

– Правда в том, что уже третий день, а мы так и не поймали попугая!

– Аня права, дорогие слушатели. С каждым днём шансы Тириончика падают. Кто знает, может быть, прямо сейчас к нему подкрадывается кот или орёл пикирует на его хохлатую голову.

– Какие орлы в городе?

– Городские! Ой, а что это?

– Это коптер.

– Дорогие слушатели, вы не видите, но я вижу за вас! Это потрясающе, это невероятно, это… а что это, Клим? Пару слов для наших слушателей.

– Я же говорю: квадрокоптер. Ты ж написала вчера, что на чердаке что-то видела, – вот я и подумал: по лестнице мы забраться не можем, ключа нет. Но окно же открыто. Вон, видите? Ань, видишь?

– Вижу, да, открыто.

– Вот! Я подниму коптер и заведу его в окно. И мы увидим, что там. А если повезёт, то и Тириона найдём.

– А как мы увидим?

– А вот камеру видишь? Она передаёт видео на телефон, а телефон я креплю на пульт.

– Это невероятно, повторюсь, дорогие слушатели! Сегодня день Клима Караваева, запомните, день КК!

– Как-то не очень звучит, если честно.

– Дай порулить?

– И мне!

– Ну уж нет!

Клим отобрал пульт у Евы, взял коптер и вышел на середину площадки. Гордо огляделся – кроме девчонок на скамейке из зрителей были молодая мама, катающая ногой коляску, и бабушка, не отлипающая от телефона, которая радостно лепила с двухлетним внуком черепашек из песка. Негусто было с публикой, скажем честно.

Он включил коптер – винты начали раскручиваться, завертелись, дрон зажужжал, чуть качнулся и взлетел. Клим поднял его на высоту примерно второго этажа, провёл по площадке, проверяя, всё ли в порядке. Затем тронул стик, чуть наклонил коптер вперёд и пустил под деревьями. Как только он оказался на открытом пространстве, Клим убрал наклон и дал газу, поднимая коптер всё выше.

– У тебя круто получается, – сказали вдруг над ухом. Клим вздрогнул, картинка в телефоне качнулась.

– Ева!

– Мы же хотим всё видеть! – поддержала Аня. – Ой, я этот балкон знаю, это четвёртый этаж, над нами, там живёт дед со здоровенной овчаркой. Он её… ой, мама!

Сверху долетел оглушительный лай, на экране было видно, как здоровенная псина высунула голову с балкона и чуть не схватила коптер. Клим вдавил газ, и аппарат свечой взмыл над крышей.

– Ну ничего себе! Вы видели, какие у неё клыки? – Ева возмущённо посмотрела на овчарку. Та продолжала надрываться. – Нельзя животных на балкон запускать, это опасно!

– Для пролетающих дронов? – спросила Аня.

– Для всех! Например, я тихий дружелюбный голубь, который ищет еду…

Клим хмыкнул.

– Нет, Ев, ты точно не голубь, ты скорее фламинго. Или… тихо. Я влетаю!

Сотрудники агентства прильнули к экрану. Чёрный провал окна приближался.

– Он пройдёт?

– Должен, – напряжённо пробормотал Клим.

– Но там же темно, – озаботилась Аня. – Ничего ж не видно.

Клим победно на неё скосился, щёлкнул переключателем, и экран осветился.

– Там ещё и фонарик? – поразилась Ева. – Сколько он стоит, Клим? Откуда такой?

– Не очень много, я его доработал, – небрежно сказал Клим. – В общем, мы внутри.

На экране телефона была темнота. Свет фонаря выхватывал чердачные балки – одна за другой они медленно плыли мимо, как шпангоуты затонувшего корабля. Перед камерой дрона кружились пыль и паутина.

– Кирпичи, пыль, деревяшки, – разочарованно сказала Ева. – Жаль.

– Погоди, погоди, там что-то… – Клим сжал зубы. Картинка вдруг задрожала и закачалась.

– Что такое?!

– Далеко. Связь теряет. Надо его выводить, или потеряем.

– Вон там! – Аня ткнула в экран. – За стеной! Смотри, там свет!

– Потеряем его, – угрюмо сказал мальчик.

– Климушка! – Ева сжала его локоть. – Ну ещё чуть-чуть, пожалуйста!

Клим нахмурился, слегка тронул стик, дрон двинулся вперёд, ещё ближе, ещё.

Из темноты выплыла стена: щербатые кирпичи, неровные потёки застывшего раствора, вездесущая пыль. Коптер обогнул стену и окунулся в рассеянное облако света, расходящееся от лампочки под потолком.

– Что это? – растерянно спросила Ева.

– Понятия не имею. – Аня нагнулась почти вплотную к экрану. – Коробки какие-то.

На экране телефона были видны ряды серебристых ящиков, уходящие в темноту. Они были обвиты множеством проводов, как будто на чердаке дома номер восемь свил гнездо гигантский электрический паук.

– Это… – Клим облизал губы, тронул стик, коптер потянулся вперёд, но тут его резко тряхнуло, завертело вокруг оси, картинка заплясала и исчезла.

Клим сел и уронил руки с пультом на колени.

– Что… что… – заволновалась Аня. – Что случилось?

– Потеряли, – убито сказал Клим. – Всё. И чердак закрыт.

– Ещё раз попросим Равиля. – Аня подскочила. – Давайте, за мной!

– Нет, нет, нет…

Ева схватила телефон и быстро пролистала последнюю минуту видеозаписи.

– Вот, смотрите! – Клим и Аня пересмотрели кадры. – И что?

– Да вот же! – Ева остановила на стоп-кадре. – Вы видите?!

– Это же рука, – сказала Аня.

– А это – лицо! – Ева ткнула в размытое пятно с робким подобием бороды. – И я знаю, чьё оно! Того помощника Равиля, которого я видела ночью!

– И сейчас он там. – Клим оживал на глазах.

– На чердаке.

– И у него наш коптер! – Клим подскочил и рванул к подъезду. Ева бежала за ним следом, а вот Аня кинулась совсем в другую сторону.

Далее события развивались стремительно, как воздушный бой колибри. Ева и Клим пулей взлетели до пятого этажа и застали помощника Равиля, который как раз выходил из низкой чердачной двери. В руках у него был пакет, в котором Клим с волнением опознал контуры своего коптера.

– Это мой! – закричал он ещё за пролёт. – Отдайте мой дрон!

Увидев их, мужчина удивительно резво захлопнул дверь. Послышался звук задвижки.

– Откройте! – забарабанила по двери Ева. – Отдайте его нам!

– Пожалуйста, он туда случайно залетел! – сказал Клим. – Он мне очень нужен. Пожалуйста!

Из-за двери не доносилось ни звука.

– Мы вас не выпустим! – Ева от злости ударила по двери ладонью. – Как вам не стыдно!

Тишина. Только скрипит незакрытая форточка ниже этажом. Клим сжал зубы и побледнел.

– Никуда он не уйдёт! – сказал он и вынул из кармана болт. Хороший прочный болт на восемь, как сказал бы слесарь. И вставил его в ушки замка двери – как затычку. Ева сразу поняла, что к чему. Прильнула к узкой дверной щели и зловещим шёпотом сказала:

– Вы никогда не выйдете отсюда! Ваша судьба – навеки остаться на этом мрачном чердаке и превратиться в злобного призрака!

Чердачная дверь хранила гордое молчание.

– Ну и умри во тьме, ничтожный! – Слова из романтических аниме сами слетели с языка.

– Ты чего, – покосился на неё Клим. – Не надо, чтоб он умер, мне мой дрон нужен!

– Мы заберём его из рук мертвеца! – захохотала Ева, записывая свой ответ на телефон. Надо будет использовать в подкасте.

– Не надо мертвеца! – На площадку, отдуваясь, заползла Аня. – Я сбегала за Борисом Николаевичем, он вызвал полицию.

– Вам конец! Сейчас приедет полиция! – торжествующе протрубила Ева.

– Ты что?! – Аня дёрнула её за руку. – Зачем ему говорить?

– А куда он денется?! Дверь заперта!

– Например, в соседние подъезды, – сказал Клим. – Чердак же общий. Пойдёт и спустится через другой подъезд. Спустится…

Он дёрнул себя за косичку. И кинулся вниз. Ева и Аня переглянулись и кинулись следом.

– В этом! Доме! Четыре! Подъезда! – Клим перепрыгивал почти через весь пролёт, как длиннорукая обезьяна. – Один! Я закрыл! Значит!

– Ещё три! – продолжила Ева. – По подъезду на каждого!

– Я в первый! – решил Клим.

– Я во второй! – выбрала Ева.

– А я в четвёртый! – подытожила Аня.

– Связь через вацап! – сурово закончил Клим, и детективы разбежались.

Спустя четыре минуты в группе «Утюг-пати» звякнуло первое сообщение – писал Клим:

«Тут навесной замок. Он не пройдёт».

И три восклицательных знака.

Следом упало фото от Ани – на чердачной двери четвёртого подъезда тоже красовался здоровенный навесной замок.

Последней ответила Ева – как и ожидалось, чердак второго подъезда тоже был надёжно закрыт и даже опечатан для надёжности.

Чрезвычайно довольные, детективы спустились вниз и встретились на детской площадке.

– Ну где твоя полиция? – Ева повертела головой, снимая панораму для своего блога.

– Откуда я знаю! – Аня была немного не в духе: пока прыгала по лестницам, она долбанула коленку, и теперь та страшно ныла.

– Я вот не понимаю, почему он нам дрон не отдал, – сказал Клим.

– Испугался, – предположила Аня. – Или… не знаю почему.

– Нет, они чего-то там скрывают. – Ева взяла телефон Клима и принялась листать. – Вот, смотри, у тебя последние тридцать секунд записи. Вот это что за коробки?

– Это не коробки, – сказал Клим. – Это системные блоки. От компов.

– Всё это компьютеры? – изумилась Ева. – Зачем там столько компьютеров?

– Может, серверную на чердаке оборудовали, – предположил Клим. – Или…

Тут произошло сразу несколько событий, и Клим отвлёкся. Да весь двор, если честно, отвлёкся.

Во-первых, к дому тихо подъехал патрульный экипаж, откуда выбрались два полицейских – один худой, с папкой под мышкой, другой плотный, даже толстый, в форменной куртке нараспашку. Почесав фуражку, он поглядел на дом, потом начал озираться, как малыш в супермаркете. Затем появился Борис Николаевич. По такому случаю он приоделся, то есть снял с плеча голубя, накинул поверх старого спортивного костюма лёгкую куртку и повязал на плечо огромную красную повязку с надписью «Дружинник».

Ева рванулась было к ним, но Клим придержал её, указывая в дальний конец двора. Оттуда появилась и стала быстро приближаться фигура, в которой сотрудники агентства «Утюг» опознали Равиля Игнатьевича.

Ведущий инженер ЖЭКа бежал, позвякивая большой связкой ключей в кулаке. По пути он торопливо что-то наговаривал на телефон и потому полицию заметил слишком поздно – прямо у двери подъезда номер три.

Он остолбенел, потом дёрнулся, как заяц, завидевший собаку, но толстый полицейский аккуратно придержал его за локоть, и Равиль Игнатьевич сразу обмяк и потерял всякую волю к сопротивлению. Понуро опустив голову, он вошёл в дверь подъезда, следом – полицейские и Борис Николаевич. Оглядевшись, он нашёл глазами троицу и ободряюще помахал рукой. Дверь закрылась.

– Погнали туда! – подскочила Ева. – Там же сейчас самое интересное!

– Вот теперь погнали, – согласился Клим. – Теперь все в сборе, щас спектакль начнётся.

– Глядите! – выдохнула Аня, указывая на крышу. Из чердачного окна осторожно вылез человек и, осторожно балансируя на крутом скате крыши, торопливо пошёл к краю дома.

– Да ну, он совсем с ума сошёл, – сказал Клим. Прищурился и заорал на весь двор: – Мужик! Не делай этого! Мужик!

Человек дёрнулся, замахал руками, потерял равновесие и тут же лёг на кровлю спиной.

– Он же упадёт! – Ева пихнула Клима.

– Да чёрт с ним, главное, чтобы он коптер с собой не взял.

Клим навёл на крышу смартфон и сделал максимальное приближение.

– Что он там делает? – Ева включила диктофон и затараторила: – Дорогие слушатели, события развиваются стремительно! Мы вызвали полицию! Но один из преступников, коварный похититель коптера, вылез на крышу. Что же он планирует? Что он делает, Клим?

– Пока дышит, – сказал мальчик. – Испугался, наверное.

– Ещё бы! – фыркнула Аня. – Я тоже перепугалась, когда ты заорал.

– О, встал!

Действительно, мужчина поднялся и, медленно перебирая руками, на четвереньках пополз по краю крыши.

– Я понял! – просиял Клим. – Он хочет спуститься по пожарной лестнице!

Из чердачного окна высунулась голова в фуражке. Потом рука. Полицейский неуклюже повернулся к похитителю и активно замахал – мол, возвращайся, тут лучше. Из-за высоты не было слышно, что полицейский сказал, но, видимо, похитителя это изрядно подстегнуло, и он рванул к пожарной лестнице с удвоенной силой.

Полицейский замахал рукой ещё активней, но чем быстрее он махал, тем быстрее полз мужчина. Вот он уже у края, вот он хватается за края лестницы, вот он исчезает с экрана.

– За мной! – Клим рванул с места, как гепард при виде вкусной антилопы. Перелетая через бортики газонов, он полетел напрямую, Аня и Ева всё же решили бежать по дорожке и потому подоспели уже к самой развязке.

На газоне перед входом в туристическое агентство лежал бледный как снег похититель дрона и держался двумя руками за левую ногу. Он мычал от боли и качался из стороны в сторону между розовой бутылочной свиньёй и белым лебедем из покрышки. Логотип турфирмы – весёлая рыбка Немо – сочувственно смотрела на него. Клим баюкал на руках свой коптер.

– Слишком высоко, – пояснил он подбежавшим девочкам. – Равиль же отпилил нижнюю секцию – вот ему и пришлось прыгать. Он хотел на кондиционер попасть, но промахнулся. Ну и вот.

Мужчина лежал, постанывая и выставив вверх мягкую кучерявую бородку. Ане стало его жалко.

– Зачем же вы всё это устроили? – с упрёком спросила она. – Нам же просто нужен был коптер.

– Девочка, – пролепетал мужчина. – Вызови скорую, а?