«Ну что же, дорогие наши слушатели, наши верные подписчики, все, кто нас любит, детективное агентство „Утюг“ возвращается с невероятным расследованием! Как вы уже знаете, мы сейчас обеспечиваем безопасность театрального фестиваля „Рождественские гуляния“, и уже на второй день столкнулись с преступлением, ошеломляющим своей дерзостью. Прямо в разгар карнавала был похищен меховой палантин из магазина „Шуберия“! Между прочим, из баргузинского соболя, а это самый дорогой мех у нас в стране! Мы уже взялись за дело! Одни говорят, что видели похитителя, бегущего прочь в обнимку с палантином! Вор был невысокий и баюкал свою добычу, как ребёнка. Другие же утверждают, что преступник был очень высокий, на лице у него были усы, в глазах – страх, а на плечах – шинель с бобровым воротником, а может, и енотовым. Третьи и вовсе добавляют, что злодеев было двое: толстый и тонкий, причём тонкий нёс китайский пуховик, а толстый бежал в медвежьей шубе с сигарой во рту. В общем, совершенно загадочное дело, на которое нам придётся пролить свет!»

Аня только головой качала, слушая Еву.

Видно, что та соскучилась по расследованиям и подходила к делу не просто с огоньком, а с огнемётом.

Выпуск подкаста закончился как раз в тот момент, когда Аня, со стаканчиком кофе, как заправский коп, подошла к их сцене. Девочка вынула наушники и огляделась. Было довольно многолюдно.

Егор, руководитель студии «Самоцветы», спорил с Виктором Александровичем, режиссёром «Мефисто», не желая уступать зарезервированное за студией место на складе. Егор – высокий, худой, как журавль, обтянутый чёрной водолазкой молодой человек – возмущённо рубил воздух тонкими руками и доказывал, что у них ещё есть время, они вот-вот перешьют костюмы и смогут выступить. А режиссёр «Мефисто» отвечал, что когда будут костюмы, тогда и поговорим, а сейчас нечего место занимать.

На сцене разминались ребята из театральной школы «Маленький принц»: сегодня они открывали фестивальный день спектаклем «Серебряное копытце» по сказке Бажова. Буквально били копытцами по доскам.

«Бедняга Василий, – подумала Аня, – он же вылез из-под сцены? С ума сойти можно, если весь день слушать, как над головой скачут амуры, нимфы, черти и олени».

У прожектора Ева мило щебетала с Максом – самым молодым из кукловодов «Мефисто». Ева закидывала волосы за ухо, улыбалась и хлопала ресницами. Аня понимала почему: Макс был красавец, с глазами серыми и с кудрями чёрными до плеч.

Вокруг шатался Клим, мрачно поглядывая на воркующего директора агентства.

– Есть новости? – спросила Аня, когда они пересеклись возле уличного обогревателя – узкой металлической пирамиды, которую выставили владельцы киоска «Старик Кутабыч». Внутри пирамиды бился высокий язык пламени, и волна жара шла во все стороны. Снег таял на подлёте, и стоять рядом было приятно. Клим жевал какой-то чебурек с зеленью и был хмур.

– Тут двое полицейских бродят, всех опрашивают. Но я думаю, что не найдут.

– Почему?

Он пожал плечами.

– Да мы с утра уже весь Потайной обегали. Ты же знаешь, что палантин свистнули во время карнавала? Ну вот, тогда на улице было битком.

Аня задумалась. Данные с камер, конечно, полиция посмотрит, но если вор затерялся в толпе, то его могут и не найти.

Телефон у Караваева пискнул, он дожевал кутаб и взглянул на экран.

– Ну что, пошли на допрос, – кивнул он в сторону площадки перед сценой. Ева махала им, а рядом с ней стояли двое мужчин. Один в форме, а другой нет. Макс из «Мефисто» куда-то испарился.

– Вот они! – радостно сказала Ева, когда Аня и Клим подошли. – А где Гриша?

– Не сторож я брату своему, – меланхолично ответила Аня. – Небось с местными голубями контакт устанавливает. Для сбора данных.

– Дети, здравствуйте! Лейтенант Васильков Андрей Геннадьевич, – представился тот, что в форме. Был он молод, белокур и голубоглаз. Под мышкой лейтенант держал папочку из чёрной искусственной кожи; ушанку он сдвинул на затылок и обозревал фестиваль с выражением, которое Аня бы приняла за восхищение, если бы могла поверить, что полицейские на задании способны испытывать восхищение.

– Капитан Агеев, УВД «Храмовники», – буркнул второй, плотный низенький мужчина средних лет в скучном сером пуховике и тёплой кепке с ушами. Глаза у него были сонные, веки полуопущены, и Ане он напомнил большую капиба́ру в кепке-восьмиклинке, о чём она тут же написала в чат. Клим прочёл и хрюкнул.

Агеев подозрительно посмотрел на него.

– Ладно, Андрей, ты тут сам, а я пойду посмотрю, что там по камерам.

Капитан вразвалку удалился.

– Ну что, давайте куда-нибудь пройдём, а то холодно. – Васильков вдохновенно взвизгнул молнией на папке и с надеждой прибавил: – В гримёрку, да?

– Ну, давайте в гримёрку, – согласилась Ева. – Может, Гриша подтянется?

Аня пожала плечами.

– Клим, ты не знаешь, где он?

– Зацепки ищет, – сказал Клим. – В деле о похищенном палантине.

– Ой, у тебя тут травка. – Ева протянула руку и сняла с подбородка Караваева зелёную веточку. – Это что?

– Это кинза, – сказал Клим и покраснел. Аня глазам своим не поверила. С каких пор Караваев стесняется кинзы?

Обдумать она не успела, потому что они все завалились в гримёрку, и в крохотной комнатке стало сразу тесно. Влад и Никита, актёры из «Маленького принца», которые мирно играли в «Доту», тут же ускакали, увидев ушанку и форму лейтенанта.

– Вот как у вас тут устроено. – Васильков прошёлся, оглядывая зеркала, раскладные стулья, столик в углу.

– А я, знаете, тоже хотел актёром стать, – вздохнул лейтенант.

– А почему не стали? – спросила Ева.

Лейтенант немного поскучнел.

– У меня дед в милиции, и папа, и мама, и дядя. Вся семья, в общем. – Он махнул рукой. – Какой уж тут актёрский.

– А вы пробовали поступать в театральный? Может быть, родители бы передумали?

Васильков только вздохнул, и Ане даже стало его жалко.

– Ну, рассказывайте! – Васильков переключился, щёлкнул ручкой и радостно всех оглядел.

– Да особо нечего рассказывать. – Ева присела на Анин золотой трон и быстро изложила всё, что они успели разузнать.

– Откуда у вас столько информации? – поразился лейтенант. – И про время похищения, и про возможный облик похитителя?

Настал звёздный час Евы Аппельбаум. Царственным жестом она протянула ему визитку и небрежно пояснила, что она директор детективного агентства «Утюг» и здесь он имеет счастье познакомиться почти со всеми членами агентства, кроме одного безответственного любителя животных.

– Надо же… – пробормотал Васильков, вертя визитку в пальцах. – Чего только не бывает. Ну хорошо, это я понял. А расскажите мне лучше, как у вас тут всё происходит?

Он прислонился к стене, обнял папочку руками и обвёл восторженным взглядом гримёрку.

– Ну как, обычное дело, спектакли репетируем, потом играем, – сказала Ева.

– Спектакли… – задумчиво повторил Васильков.

– Не все: я не из театра, – замотал головой Клим. – Я тут просто…

Дверь распахнулась, в гримёрку заглянула хмурая голова Агеева.

– Андрей, сними трубу с беззвучного, – сказал он. – Звоню, а ты не отвечаешь. Ты закончил тут?

– Да, прошу прощения, товарищ капитан. – Васильков засуетился, одёрнул форменную куртку, похлопал по карманам и вынул телефон. – Надо же, три пропущенных, а я и не заметил.

– Звук включи, – повторил Агеев. – Ты всё тут?

– Да, я закончил. А что с камерами?

– Глухо, – сказал капитан. – В магазине лица не рассмотреть, а на улице толпища была. Но я проверил камеры на соседних улицах: мужика этого не видно. Может, где-то здесь украденное скинул? Беда с этим фестивалем: кражи подскочили в три раза. Это же золотое дно для карманников. Разогнать бы тут всё и обыскать всех …

Он прищурился, как капибара, и с сожалением вздохнул.

– А может быть, вам внедрить на фестиваль своих агентов? – предложила Ева. – Под видом покупателей или актёров? Чтобы они ловили прямо на месте?

Васильков оживился.

Агеев изумился так, как будто к нему обратилась с разумным предложением театральная тумба.

– Вот ещё, – хмыкнул он. – Буду я сотрудников морозить.

– Товарищ капитан, а может, всё-таки попробуем? – спросил лейтенант. – У этих детей есть опыт.

– Чего? – Агеев перевёл взгляд на подчинённого. – Какой опыт, Андрюша? Я двадцать лет опер, ты о чём вообще говоришь?

Васильков протянул ему визитку агентства, Агеев изучил её и небрежно сунул обратно.

– Всё, пошли. Нечего время тратить на детвору. А вы лучше не играйте в детективов, а сразу сообщайте в полицию, если что случится.

Он вышел. Васильков затоптался в дверях, обернулся к ребятам.

– Не сдавайтесь, – сказала Ева. – Это может сработать. У вас получится!

Лейтенант кивнул, поправил ушанку и вышел.

– Ну и тип этот капитан, – сказал Клим.

– Да обычный он. – Ева потянулась, зевнула. – Как и все взрослые. Сначала нас учат в школе ничего не делать без указаний, а после вуза ждут, чтобы мы проявили инициативу. Ладно, раз все здесь собрались, давайте выясним, что мы узнали.

– Что шубу нам не найти, – сказал Клим. – А на дело с краской в костюмерке ты забила.

– Не забила, а понизила приоритет.

– Ничего себе понизила: у «Самоцветов» все спектакли сорвались.

– Я работаю над этим! – отрезала Ева.

– И как? Какао пьёшь?

Ева прожгла его взглядом.

– Думаю, надо внедриться в театр «Юные гении». Под видом детей, которые хотят к ним записаться.

– И каким образом? Евгений Вазгенович же здесь был, он знает вас в лицо. Он никогда не поверит, что вы решили перейти в его студию.

– Он знает не всех, – многозначительно сказала Ева, подмигивая Ане.

Караваев мигом сообразил.

– Ни за что! – сказал он. – Ненавижу театр.

– Ну Климушка… – Голос у Евы был бархатный, глаза ласковые, но детектива-механика так просто не провести.

– Да из меня актёр, как из тебя схемотехник!

Тут директор признала правоту Клима. Но всё равно без него никак: кто, кроме него? «Никто, кроме нас», как гласит лозунг десантников.

– Да кто угодно, кроме меня. – Караваев скрестил руки на груди. – Лучше смерть. Лучше смузи из шпината и поцеловать клоуна. Лучше взять старые носки и…

– Хватит-хватит, я не хочу так хорошо тебя знать! – замахала руками Ева.

– Ну, тогда у нас есть только один кандидат, – сказала Аня. – Не думаю, что ты его одобришь.

– А что делать? – вздохнула Ева. – Я веду шахматную партию теми фигурами, которые есть на доске. Если у меня есть только пешка-инвалид, я её использую.

Дверь в гримёрку открылась, и Григорий Алтынов бережно внёс белого пушистого кота. Бо́льшая часть кота свешивалась вниз, но зверя это не беспокоило.

– Привет. А чего вы тут делаете? – Гриша заботливо поправил кота.

– Тебя ждём, пешка-инвалид, – хихикнула Аня.

– Я не понял, но звучит обидно. – Гриша на всякий случай решил пойти в наступление. – Вы Василия не видели? Снежок лапу обморозил, похоже. Ему пару дней в тепле надо побыть.

– Не переживай. – Ева встала с трона и хлопнула его по плечу. – Даже пешка может стать ферзём.

– Я шахматы не люблю, – осторожно заметил Гриша. – Я больше котов. Птиц. Ящерок. Улиточек…

– Мы за Снежком присмотрим, – пообещала Аня. – А тебе надо внедриться в театр «Юные гении».

Гриша не сомневался, что он юный и что он гений, однако идти в подчинённые к Евгению Вазгеновичу не хотел: он противный. Начался длительный процесс торга и уговоров, в ходе которого девочки исполняли вокруг Гриши танец убеждения и ободрения. Исход был понятен: Гриша вытянет всё, что сможет, а потом согласится.

– Ладно, – сказал Клим. – Я домой поеду тогда.

Но домой он уехал нескоро. Потому что в гримёрку один за другим забежали Анна Арменовна, а за ней актёры студии «Мельпомена». Давид, который играл кузнеца Вакулу, Арсений, который под видом чёрта воровал луну, и остальные обитатели Диканьки. Они все разом кричали, метались в разные стороны и выражали ужас перед жестокостью бытия.

– Кошмар!

– Вдребезги!

– Никаких шансов!

– Спектакль можно отменять!

– Да что случилось?! – спросила Ева.

– Луна! Её больше нет! – Анна Арменовна схватила бутылку воды и выпила её залпом. – Это ка-та-стро-фа!

– В смысле «нет луны»? – захлопал глазами Гриша. – Как же мы теперь… А! Так вы про реквизит!

– Нет, про небесное тело, – ядовито сказала Аня. – Кто-то спёр спутник Земли.

– Я вот никуда внедряться не буду тогда, – оскорбился Гриша. – Раз ты такая.

– Я виновата, что ты тупой?

– Ну всё, я пошёл.

– А ну стоять! – ледяным голосом велела Ева. – Что случилось с нашей луной?!

– Утром на месте была, я проверял, – сказал Клим. – Что вы сделали?

– Я сделала? Я?! – Анна Арменовна потрясла руками. – Это что вы сделали?! Я пришла проверить реквизит, а макет сломан! Вдребезги разбит!

Она села на стул.

Вербовка Гриши временно была отменена. Пока все наперебой утешали Анну Арменовну и уверяли, что без луны будет ещё лучше, агентство «Утюг» вышло на свежий воздух, чтобы переварить новости.

Первым делом они проверили макет, и верно: вдребезги и на кусочки.

– Он что, упал? – Ева рассматривала останки из папье́-маше́ и пластиковых труб холодным взглядом патологоанатома. Конечно, сначала она была потрясена новостью, но вскоре беспощадная машина её разума начала просчитывать все возможные варианты. – Разве его поднимали сегодня?

– Нет. – Клим подёргал тросы, вяло свисающие с потолка. – После вашей репетиции я опустил и закрепил.

Он присел на корточки и потрогал сломанный каркас.

– Это не от падения, – заключил он. – По макету били. Чем-то тяжёлым. Молотком или трубой.

– Ну всё, Евгений Вазгенович! – прошипела Ева и развернулась к Григорию. Тот попятился. – Сейчас же идёшь и вербуешься в его отряд злых гениев! – отчеканила она, и Гриша кивнул. – А ты… – Она повернулась к Климу. – Можешь починить?

Караваев посмотрел на смятые листы папье-маше, ворох светодиодных лент, искалеченный проволочный каркас. Достал телефон, что-то погуглил.

– Вообще-то могу, – задумчиво ответил он. – Но не прям такая получится. То есть луна будет светиться, опускаться и подниматься. Но вот похожей фактуры не будет. Кратеров всяких… Я с папье-маше не умею работать. Луна будет плоская.

– К чёрту кратеры! Маркером нарисуем! Нам нужна светящаяся луна к завтрашнему дню! Что тебе нужно?

– Два литра газировки, шоколадки, клей и много бумаги, – сказал Клим. – Каркас я выправлю, главное – светодиоды. Они вроде не пострадали, но проверить надо.

– Всё достанем, – решила Ева. – Аня, беги в магазин. А ты почему ещё здесь?

– Уже ушёл, – кротко сказал Григорий и правда ушёл.

– Я пойду успокою Анну Арменовну, – сказала Ева. – А потом начну сбор информации.

– Ты не будешь открывать новое дело? – удивился Клим.

– Обязательно открою, – пообещала Ева. – Всё это не просто так. Сначала костюмы «Самоцветов», теперь наша луна. Вазгенович устраняет конкурентов, и я это докажу.

– А похищенный палантин из «Шуберии»?

Ева нахмурилась.

– Пусть его полиция ищет. Этот капитан-капиба́р Агеев и Васильков. Я понижаю приоритет дела. Теперь важнее всего вывести на чистую воду Евгения Вазгеновича. Представляешь, сколько ещё театров может пострадать от его злодеяний?! Сыщик должен гибко реагировать на обстоятельства.

Клим хотел заметить, что это не гибкость, а просто Ева хватается на новое дело, не доведя до конца предыдущее, но не стал.

Он и так тут застрянет до глубокой ночи, зачем злить тигра, если заперт в его клетке?

Клим оттащил макет в угол, раздобыл табуретку и принялся разбирать лунные останки.

– Ух ты, какая запендя! – Механик театра «Мефисто», который пробегал мимо с разводным ключом и молотком, даже притормозил. – Что случилось?

– Да вот луна у нас упала, – хмуро сказал Клим. – Так сказать, катастрофа лунной программы.

– Как же это? – покачал головой Ашот.

– Как в анекдоте: семь раз, и всё время на нож, – пробормотал Караваев.

– Так ты чинить её будешь, да?

Клим пожал плечами: мол, а что ему остаётся? Ашот сочувственно поцокал языком, убежал и принёс клеевой пистолет и моток гибкой проволоки для связывания каркаса. Караваев даже повеселел: всё-таки хороших людей в мире больше, чем плохих.

Сумерки сгущённой массою пали на Потайной переулок и скрыли все очертания домов, отрывая свет от фонарей и заставляя огни дрожать в морозном воздухе. И если долго смотреть на это таинственное свечение, начнут слезиться глаза.

Григорий Алтынов пересёк широкое пространство между двумя сценами, прошёл мимо киосков с едой и голубых ёлок в кадках, увешанных разноцветными шарами и снежинками. Вокруг в разных направлениях шёл и катился на электросанках и электросамокатах народ и спешили курьеры с коробами.

Трепеща от волнения, как тигр, он взошёл по ступеням и постучался в двери вагончика-гримёрки, на котором было написано: «Театр „Юные гении“».

Дверь приоткрылась.

– Тебе чего, мальчик? – спросил Евгений Вазгенович, брюзгливо косясь на него.

– Здравствуйте! Возьмите меня к себе в театр! – выпалил Григорий. – Я очень хочу быть юным гением!