Мы шли по лесу уже несколько часов. На самом деле прошло тридцать минут, но мне они показались вечностью. Лали была упрямой: как я ни пытался убедить ее, что и здесь и там достаточно снега для нашего снеговика, она упорно шла вперед. Она знала какое-то заветное место и не собиралась сдаваться.

Мои ноги утопали в плотном и чистом снегу. Казалось, мы первые люди на неизведанной земле. Это было прекрасно, но изматывающе.

– Может, остановимся здесь? – снова предложил я.

– Нужно пройти еще чуть-чуть дальше…

– Уже темнеет, не стоит тут задерживаться.

– Перестань всего бояться.

– Ничего я не боюсь! Напоминаю, я все же прыгнул с башни!

– На батут.

– Ты просто завидуешь. Ты-то не делала трюков в воздухе.

– Это когда ты вопил «Помогите»?

Я недовольно покачал головой.

Мы уходили все дальше в лес, и я с беспокойством видел, как тучи все сильнее затягивают небо. Но я не решился поделиться своей тревогой с Лали, опасаясь, что она снова начнет надо смеяться мной. У каждого мужчины есть свой предел.

Спустя, как мне показалось, еще одну вечность, Лали наконец остановилась. Она повернулась ко мне и, сделав драматический жест, воскликнула, словно ведущая церемонии:

– И-и-и… вот оно! Великолепно, правда?

Место и правда было потрясающим. Высокие деревья расправляли изящные, усыпанные снегом ветви, словно приветствуя нас. Солнце, которого не было видно весь день, выбрало именно этот момент, чтобы ненадолго появиться и заставить белоснежную равнину сверкать тысячами огоньков. Мы стояли на пороге нового мира, и кроме нас тут не было ни одной живой души.

Небольшой заброшенный сарай – наверное, хлев, наполовину занесенный снегом, свидетельствовал о том, что в теплое время года сюда все-таки кто-то наведывается. Я представил себе коров, мирно пасущихся на свежей весенней травке…

– Видишь, я была права. Как всегда! – скромно заметила Лали.

И снова пихнула меня в плечо.

– Не тормози, снеговика нужно закончить до того, как начнется буря.

– Какая еще буря?

Лали указала на небо.

– Вот эта.

Буря? Серьезно? Я думал, возможно, будет небольшой снегопад, но буря – это уже серьезно!

Однако Лали не выглядела встревоженной. Поправив рукавицы, она заявила:

– Я сделаю голову, а ты – туловище.

– Почему это я должен делать больше?

– Потому что ты высокий и сильный, – ответила она, кокетливо улыбаясь.

Я не понял, сарказм это был или нет. Я решил считать это комплиментом и начал лепить нижнюю часть снеговика. Жаль, что нельзя было тайком позвонить Финеасу, чтобы он нашел руководство по изготовлению идеального снеговика.

Небо становилось все темнее, облака – все плотнее. Порывы ветра хлестали меня по лицу. Я закончил свою часть и представил результат своего тяжкого труда Лали.

– У меня все! Туловище готово.

Увлекшись работой, я не обращал внимания на то, что делала Лали, пока она не подкатила ко мне огромный идеально круглый и гладкий шар.

Указывая на него, я с ужасом спросил:

– Это голова?!

Указывая на мой мини-шар, она недовольно спросила:

– Это туловище?

Мы переглянулись и расхохотались.

– Будем считать, что ты сделал голову, а я – туловище, – предложила Лали.

Помогая друг другу, мы установили шар поменьше на шар побольше. Результат оказался совсем неплохим. Лали нашла две ветки и воткнула их по бокам – так у снеговика появились руки. Как опытный специалист по снеговикам, она нашла несколько камешков и сделала из них глаза и рот.

А потом она повернулась ко мне.

– Ему нужен шарф.

Я огляделся по сторонам, пытаясь найти что-нибудь, похожее на шарф, и вдруг догадался:

– Ты хочешь, чтобы я отдал ему свой? Ты же не серьезно! Холодно ведь…

– Только для фото. И шапку, кстати, тоже давай сюда.

И вот я обобран снеговиком! Но погода становилась все хуже, задерживаться тут не хотелось, поэтому я снял шапку и шарф и безропотно отдал их грабителю, которого сделал своими руками.

Лали осталась довольна.

– Ну давай, фотографируй его.

– У меня нет фотоаппарата.

– Но у тебя же был рюкзак…

Тут я сообразил, что, пока возился со своей частью снеговика, отошел от рюкзака, который положил на землю, когда мы только пришли сюда.

– Сейчас схожу за ним.

…Я шел все дальше, снег скрипел под ногами. И вдруг небо словно лопнуло, повалил снег. Ничего не было видно на расстоянии метра. Поднялся порывистый ледяной ветер. Стоять было трудно, и приходилось наклоняться вперед, чтобы удержаться на ногах. Я искал Лали, но не мог разглядеть ее в этой густой белизне. Я стал звать ее, но на мои крики отзывался лишь ветер.

Я сделал несколько шагов, однако двигаться из-за сильного ветра становилось все труднее. Меня охватила паника. Что делать? Искать Лали? А если она где-нибудь укрылась? Оставаться здесь, пока я сам не превращусь в гигантского снеговика? Свернуться в клубок и ждать, когда веселый сенбернар явится на помощь с бочонком рома, прицепленным к ошейнику?

Я будто окаменел. Шапки у меня не было, уши замерзли, и я уже не чувствовал пальцев на ногах. Я застегнул молнию пуховика до самого подбородка и поднял воротник, но это почти не помогло. Я представлял, как мое безжизненное тело найдут, когда стает снег.

Сердце сжималось, когда я думал о Лали, которая осталась там одна, в полной растерянности, и, должно быть, умирала от страха.

Вдруг кто-то схватил меня за руку.

– Что ты стоишь тут как истукан?

Лали! Из моих глаз полились слезы радости – и тут же застыли.

– Скорее! Спрячемся в сарае.

Держась за руки, мы шли сквозь метель. Понятия не имею, как Лали удавалось ориентироваться. Наверное, деревенские девушки рождаются со встроенным GPS.

Наконец мы добрались до нашей цели. Но дверь была завалена снегом. Как человек, обладающий практическим опытом, я стал копать и вскоре расчистил вход. Открыв дверь, я предложил Лали проследовать в укрытие. Ведь снаружи бушевала метель.