Нет ничего скучнее лета в городе! Это знает всякий несчастный, обречённый оставаться в каменных джунглях в те дни, когда плавится асфальт.

Даже в тени ты задыхаешься от духоты. Падаешь на скамейку, холодная газировка шипит во рту, принося мгновенное, но краткое облегчение. А сквозь тебя по бульвару движется горячий ветер, будто поезд «Африка-экспресс», и запоздалый тополиный пух липнет к шортам и волосам.

Только ночи приносят прохладу. Ближе к вечеру жара спадает, безжалостное солнце укатывается за дома, куда-то на запад, торопясь обжечь европейские страны, а на город ложатся длинные тени. Они крадутся, как коты, сбиваются в переулках, скапливаются в тупиках и арках, смотрят на тебя дымными зрачками…

Наступает время гулять.

Как раз в такой час дымного кота, где-то между пятью и семью, но, возможно, и ближе к девяти, Григорий пришёл к дорогой сестре. Поскрёбся в косяк и тихо воззвал:

– А-а-аня-а-а.

Дорогая сестра и бровью не повела. Во-первых, она игнорировала Григория после того, как вчера обнаружила в своём салате слизняка Яшу. Хотя Гриша уверял, что тот сам залез в холодильник и вскрыл герметичный контейнер с салатом. Прямо Джеймс Бонд, а не слизняк.

А во-вторых, она красила брови, и потому поводить ими было затруднительно. Аня пробовала новый грим – Анна Арменовна решила поставить «Кентервильское привидение», и Ане досталась роль Вирджинии. Так что она искала сценический образ и пыталась понять, пойдут ли ей синие брови или лучше оставить их фиолетовыми?

А тут подлый брат Григорий.

И не уходит. Скребётся, сопит, вздыхает.

– Ну что?! – Аня повернулась на стуле, пронзила его взглядом из-под синих бровей и чёрных ресниц.

– Ой… – Гриша попятился.

– Нравится?

Брат хотел сказать, что это слово не совсем точно отражает его чувства, но вспомнил, за чем пришёл, и просто энергично закивал.

– Очень! Анечка-а-а… ты погулять не хочешь? Воздухом подышать? А то вредно весь день сидеть.

– С чего такая забота?

– Да я договорился с Климом в кино пойти. Пойдём с нами?

Аня отложила карандаш и прищурилась.

– Ты не Гриша. Признавайся, оборотень, ты его съел? А почему тянул так долго?

– Ха, очень смешно. Ань, пойдём, а?

– Да не хочу я в кино!

– Ну мы до кинотеатра дойдём, и можешь уйти. А то меня бабушка одного не пускает, каких-то ужасов начиталась об уличной преступности. Зря ты ей о нашем подкасте рассказала.

– Вообще не понимаю, зачем мне куда-то идти? – холодно заметила Аня, поворачиваясь к зеркалу.

Гриша тихонько переступил с ноги на ногу, приблизился.

– А я что-нибудь хорошее сделаю, – умоляюще сказал он.

– Например, опять Яшу в мой салат положишь?

– Да не я это… он сам. Ну Аня! Скоро сеанс начнётся… – Гриша поймал её взгляд в зеркале, сложил руки на груди и закатил глаза. И Ане пришла в голову отличная идея. Просто бриллиантовая.

Она решила, что может использовать вредного брата для нужд театрального хозяйства и культурной промышленности, а такой случай редко подворачивается.

Аня крутанулась на стуле и тыкнула в сторону Гриши карандашом.

– Пойдём. Но взамен ты мне поможешь…

– Всё что хочешь! – воскликнул Григорий, не дослушав, и поскакал в коридор обуваться. – Ба, мы в кино! Да, Аня со мной! Да, телефон взял!

Аня зловеще ухмыльнулась – о, не в добрый для себя час Гриша дал такое опрометчивое обещание. А делов-то – довести его до кино…

– Вот же ты гад! – высказалась она спустя десять минут, когда они подошли ко входу.

Над ним тревожно мигала истошно-зелёным светом вывеска «Крипота». Чуть ниже значилось: «Кинотеатр ужасов. Открыто от заката до восхода». И кровавые отпечатки ладоней на стёклах, и заунывный вой из хриплого динамика, закреплённого над дверью. Афиша, оформленная кровавым шрифтом, гласила: «Зомбигеддон. Дочь живых мертвецов». По ней вился живописный пластиковый плющ, местами проступал полимерный мох.

– Ненавижу ужасы! – с чувством сообщила Аня. Гриша загоготал и радостно схватился за дверную ручку в виде черепа.

Аня поморщилась, как при входе в кабинет стоматолога, и пошла за братом. И охота ему такую дрянь смотреть! Откуда вообще этот кинотеатр тут взялся? Здесь же раньше клуб был…

Аня попыталась вспомнить, какой именно клуб, но так и не смогла. Это всё было от неё бесконечно далеко, и она хотела, чтобы так оставалось и впредь. Но нет, ныряй, Аня, за братцем прямо в глубину кроличьей норы.

Внутри было ещё страшнее. Под потолком – траурные шары и парящий картонный Дракула, у входа – чучела медведей с красными светящимися глазами; полумрак, запах ладана и сладкого обволакивающего ужаса. Какие-то трубы и тросы наверху, ростовые фигуры оборотней и зомби. Так себе дизайн, конечно.

– О, привет! – Клим сидел на чёрном диване за чёрным столом и ел чёрный-пречёрный попкорн из чёрного ведёрка. Карамель на попкорне была, разумеется, кроваво-красная. Гриша немедля ускакал за таким же ведёрком.

– И сколько это продлится? – В Анином голосе было столько эмоций, что даже Клим их считал.

– Да как обычно, часа полтора. Не любишь ужасы?

– Не то слово. – Аня поёжилась. – Терпеть не могу. Ладно, если что – я в торговом центре, в кафешке.

Клим захрумкал – мол, принято, и девочка выскочила на улицу. С большим чувством облегчения пересекла дорогу, дошла до торгового центра «Мегаполис» и уселась на первом этаже, на открытой веранде с видом на «Крипоту». Протискиваясь в уголок – она любила угловые места, – Аня мельком глянула на соседа. Мужчина сидел с чашкой кофе и задумчиво изучал что-то в планшете. На экране была панель какой-то программы со множеством кнопочек: свет, звук, туман, вентилятор 1, вентилятор 2 и так далее.

Аня уселась, заказала ягодный чай и достала телефон – чтобы перечитать «Кентервильское привидение».

Но тут позвонила Ева. Она сегодня вернулась из Петербурга, куда они с мамой ездили на неделю, и теперь лежала пластом, преисполненная высокой культуры. Внутри у Евы были Эрмитаж, каналы, картины, статуи, фонтаны, сфинксы, разводные мосты, и шевелить она могла только языком.

Аня рассказала, что сторожит брата, пока он вдоволь не напугается, и Ева заметила, что ходить с братом в кино – не так уж плохо; намного хуже, если тебе вообще не с кем туда ходить. Когда уже Аня с кем-нибудь познакомится?

– Мне и не надо, – обиделась Аня. – У меня вон есть сэр Симон де Кентервиль.

– Он не в счёт, он же призрак из книжки! – отмахнулась Ева. – Живой кто-нибудь есть у тебя на горизонте?

– Можно подумать, у тебя их полно, – не выдержала Аня.

– Больше, чем ты можешь представить, – томно, будто умирающий лебедь, протянула Ева. Аня хихикнула. – Ничего смешного, – напряглась Ева. – Я когда в лагере была, мы с девочками даже двери в комнату запирали. Парни в окна лезли.

– Ага, и у двери укладывались, на коврик.

– Практически! – фыркнула Ева. – Тоже мне проблема – найти парня и влюбить в себя.

– То есть ты кого угодно можешь заставить в себя влюбиться? – уточнила Аня.

– Конечно.

– Тогда попробуй… – Аня взяла паузу. Коварство её этим вечером разыгралось. – Клима заставь.

Ева издала трудноопределяемый звук – то ли засмеялась, то ли подавилась, то ли потеряла сознание.

– Задача на один вечер! – продышавшись, резюмировала она. – Завтра и начну!

Аня совсем не ожидала, что Ева согласится, – полагала, отшутится, как обычно. Она задумалась. С одной стороны, она не хотела, чтобы с чувствами Клима играли, а с другой, была уверена, что Клим вообще не заметит Евиных усилий. Вот если та в костюм робота нарядится – тогда да, внимание ей будет обеспечено. И, к тому же, не слишком ли быстро согласилась Ева?

Аня так ничего и не решила, потому что в этот момент вывеска кинотеатра «Крипота» вспыхнула и погасла, а после погас и свет в фойе. Внутри замелькали фонари, потом на выход повалил народ. Аня прервала разговор с Евой и побежала встречать брата.

Публика выходила из чёрных недр кинотеатра, подсвечивая путь фонариками, и казалось, будто заблудшие души выбираются из тьмы в поисках человеческой крови.

Аня еле дождалась Григория. Тот был доволен, как три кота в сырной лавке на Масленицу.

– Прикинь, мы видели призрака! – Он возбуждённо махал руками. – Реально, в конце сеанса! Висел такой призрачный, светящийся!

– Что сказал? «Меньше ужастиков надо смотреть»?

– Он там был! – обиделся Гриша. – Клим, скажи!

Клим задумчиво пожал плечами.

– Там и правда что-то странное произошло, – проговорил он в своей обычной размеренной манере. – Непонятно, я вроде видел что-то, но недолго. Может, какой-то обман зрения?

– Да призрак это! – убеждённо повторил Григорий. – Клянусь «Экто-один» и всеми четырьмя охотниками за привидениями!