«Всё дело в том, что у сыщиков на мочках ушей есть особые тепловые точки…» – «Он видит ваше отражение в кофейнике, мистер Ватсон».

Ева чихнула и обиженно огляделась. Никто не желал ей здоровья. Никто не охал, не спешил с платком наперевес, и только актёр Соломин в роли доктора Ватсона озабоченно смотрел на неё с экрана планшета. Он, дай ему волю, прописал бы ей микстуру с морфием и камфару – впрочем, вряд ли Ева её оценила бы.

И где она только эту вирусную дрянь подцепила? Приходил врач, потыкал в нос ватной палочкой (на редкость мерзкая процедура), поболтал в пробирке и сказал: не коронавирус. А что это – он не знает, потому велел снимать симптомы, соблюдать постельный режим, мыть руки, пить больше жидкости и не благодарить.

И вот она изгнана на диваны, а детективы развалились на полу в гостиной, на её белом пушистом ковре, и азартно резались в настолку, которую притащил Клим. Какие-то там приключения в подземелье, среди гоблинов, троллей и прочих голлумов.

Еву в её изоляции снабдили двумя пледами, тремя подушками и здоровенной чашкой чая с лимоном, куда хозяйственная Аня, подражая бабушке, вбухала три столовые ложки малинового варенья. Банку малины она притащила с собой, потому что в доме Евы, в этом храме здорового питания, отродясь подобного не водилось. Вон, лежат на столике гомеопатические аюрведические пилюли – мама с утра положила и умчалась на съёмки. «Болей, доченька, ни в чём себе не отказывай. В холодильнике салат из киноа с бобами и авокадо и очень питательное поке с лососем в уксусе и обмороке».

Стыдно признаться, но Еве хотелось куриного супчика по рецепту семьи Алтыновых.

А Гриша, добрая душа, набодяжил по другому бабушкиному рецепту мегасредство от насморка – сок лука пополам с мёдом. Но Ева, хлюпая носом, этот дар народной медицины отвергла.

И вот они, предатели, веселились, гоняли чудовищ по лабиринтам, убегали от драконов. А она…

– А-а-апчхи!

– Может, проветрим? – подняла голову Аня. – Вирусы так и клубятся. Я прямо отсюда их чувствую.

– О себе заботитесь? – мрачно пробурчала Ева, сворачиваясь калачиком. – Ну да, зачем вам я, зачем вам наше захудалое агентство…

В горизонтальном положении её меланхолия усилилась.

– Наш «Утюг» круче других двух! – заявил вдруг Григорий.

– Каких двух? – очнулась Ева. – Что ты несёшь?

– Он несёт чушь, – пропела Аня, склоняясь над картой и бросая кубики. – Ай, чёрт! Спасите, этот тролль меня сейчас убьёт!

– Не убьёт! – Клим сверился с карточкой. – У него аллергия на эльфов, так что он убегает.

– Моя чушь только для ваших уш! – продолжал рифмовать Григорий. С тех пор как младший Алтынов выступил в роли Симона де Кентервиля, кутаясь в простыню и подвывая, он возомнил себя человеком искусства. Сегодня, например, был поэтом.

– Я серьёзно! – Ева высунула из-под пледов руку с телефоном, помахала. – Ни-че-го! У нас никаких подвижек после «Дела о призраке в кинотеатре». Вот в соседних районах – любо-дорого поглядеть: и самокаты воруют, и пекарню ограбили, и пловчиху укусил бобёр во время ночного плавания! Бобёр, представляете?! А у нас? Тишь и пустота. Самый скучный район в городе.

Она трагически уронила руку на диван.

– Значит, мы хорошо делаем свою работу, – попыталась утешить Аня.

– Плохо мы её делаем! – неожиданно включился Гриша. – Мы не боремся с преступностью! Сегодня таксист проехал на красный свет, парень прошёл в метро, не заплатив, а в «Пятёрочке» тётка тайком съела конфету! И мы их не остановили!

– И как ты остановил бы таксиста? – скептически поинтересовалась Аня.

Гриша в волнении вскочил на ноги.

– Этот город прогнил насквозь! Как мы можем поддерживать здесь закон и порядок, если не наказываем преступников?

– Но мы же не полиция, – робко заметила Аня. – У нас нет оружия, мы не имеем права…

– И что? Проходить мимо преступления и ждать, пока полиция приедет?!

– Я вот согласен, – поддержал Клим. – Давно думаю прикрутить к коптеру шокер, чтобы останавливать грабителей, преступников всяких…

– И тётечек, которые крадут конфеты, – закончила за него Аня. – Вы чего?

– А тётечек можно гуманно метить несмываемой краской! – парировал брат. – Клим, отличная идея! А сеть можешь прикрутить? Или боло? Это такие шары с верёвками, которые выстреливают и спутывают ноги при побеге. А вообще, – Гриша прямо задохнулся от восторга, – этому городу нужен супергерой! – Он даже ногу отставил, словно смотрел на прогнивший город греха и порока с высоты небоскрёба. – Тот, кто приходит на помощь и удерживает преступников до приезда полиции! Неподкупный. Беспощадный. Неотвратимый. Меч. Карающего. Правосудия.

– Хорошо сказано, – кивнул Клим.

– Совсем чокнулись, – резюмировала Аня. – Вас полиция первых и арестует.

– Супергероя нельзя арестовать, он не человек, он идея! – Гриша забросил за плечо воображаемый плащ. – Вы можете его посадить, но вам не упрятать за решётку справедливость!

Ева высунулась из-под пледов и прокаркала, как ведьма, угощающая Белоснежку яблочком:

– Ерунда всё это. Ну какая из нас полиция? Ты, Гриша, одурел, потому что у нас дел не было. – Она закашлялась – сильно, глубоко, и Аня с беспокойством на неё посмотрела. – Короче, я придумала! – сказала наконец директор агентства. – Нам нужен хороший пиар. Без него воронку продаж не развернуть.

– Какую воронку? – не понял Гриша.

– Ты ещё маленький, не поймёшь.

– А что, это «восемнадцать плюс»?

– Гриша, у тебя есть слизняк?

Во время болезни Ева мыслила парадоксально.

– Ну, есть.

– Вот, будь как он.

– В смысле – жевать салат и забавно шевелить рожками?

– В смысле – помолчи! – рявкнула она и опять закашлялась. – Кха… кхароче! Нам нужно поддерживать интерес к агентству, чтобы народ не отписывался. Поскольку ярких дел нет, я придумала фишку с личными историями. Так сказать, «Утюг» лицом к лицу.

– Я не хотел бы лицом к утюгу, – скромно вставил Клим, но тут же умолк – Ева сверкнула на него злым глазом, будто королева электросварки.

– Каждый из вас берёт телефон и записывает туда, чем занимался в течение дня!

– Это в театре называется «вербатим», – вспомнила Аня.

– О, замутим про батю вербатим? – оживился Гриша. – Как он ходит по дому в драном халате? А мама гуляет в бальном платье?

– Гриш, мож, хватит? – шикнула Аня.

Брат с уважением посмотрел на неё:

– Во, ты уже поймала фишку!

Аня ткнула его кулаком, но Гриша отпрыгнул, засмеялся, и тут же к полу его придавил рык лягушки-быка. Это Ева зашла на какой-то сайт и скачала топ самых противных звуков в мире, затем царственно села и навела на Григория звуковую порчу.

– Ничего не знаю, у меня через неделю день рождения, и я больная! – заявила она, пока Гриша очумело тряс головой, а Клим с Аней держались за уши. Разумеется, никто не услышал, поэтому ей пришлось повторить на бис. – Приложите усилия! У всех есть диктофоны? Отлично! Итак, каждый записывает по пунктам, чем занимается в течение дня. Я всем сбросила инструкцию. Сделайте мне подарок! Иначе я тут лягу и умру.

– Может, лучше подарить тебе скатерть? – спросил Гриша. – Мама всегда радуется скатертям. Недавно новую купила, а меня заставила старую выбрасывать. Я её, правда, оставил, она красивая. Бордовая. Тебе не нужна?

Ева поджала губы. Нет, скатерть ей точно не нужна. Ей нужен взлёт агентства «Утюг». И всем придётся постараться!

Детективы, подавленные болезненной экспрессией Евы, вяло согласились: да, наверное, это поспособствует пиару и сильно расширит ту самую воронку продаж (хотя при чём тут продажи, они же ничего не продают?).

Ева упала на подушки. Силы оставили её.

– Всё безнадёжно, – сказала она. – Моя жизнь не имеет смысла. Вот если бы у нас появилось реальное дело!

– Так, давайте-ка все переместимся на кухню, – сообразила Аня. – Пусть она отдохнёт.