Последние двадцать лет, если не больше, в обществе царит тревога по поводу влияния интернета и социальных сетей на наше внимание. В этой книге я попыталась осмыслить этот период через четыре художественные стратегии в современном искусстве и перформансе – исследовательского инсталляционного искусства, выставок-перформансов, интервенций и инвокаций модернистской архитектуры. Каждая из этих стратегий обязана своей нынешней формой интернету и соцсетям, тесно переплетенным сегодня с тем, что мы понимаем под знанием, социальными отношениями, публичностью и памятью.

Благодаря нелинейному мышлению, особенно характерному для гипертекстов и интернета, стали появляться любительские и партиципаторные, но в то же время информационно насыщенные методы исследования, которые к тому же можно представить в виде инсталляции (Глава 1). Это также привело к формированию контекста, в котором наши визуальные навыки столкнулись с новыми вызовами и степенью насыщенности. Мгновенность цифрового общения способствовала – по контрасту – возвращению длительности в перформанс, а «круглосуточность» соцсетей – социальности, породив гибридную зрительскую аудиторию, которая может находиться одновременно и в онлайн-, и в оффлайн-пространстве (Глава 2). Экономика внимания не всегда отвергается художниками; в некоторых случаях она служит для привлечения глобально рассредоточенной новой аудитории, а также показывает возможности для выражения несогласия в контексте нелиберальных режимов (Глава 3). Виртуализация истории и повсеместное распространение прямоугольного интерфейса способствовали признанию модернистской архитектуры и дизайна – даже если это привело к некоторому сглаживанию исторической дистанции и повторению эстетических форм (Глава 4). Пожалуй, самое поразительное заключается в том, что, вопреки прежним опасениям постмодернистского презентизма, широкое распространение цифровых архивов и хранилищ изображений в интернете побудило современных художников обратиться к прошлому и восстановить негегемонистскую, маргинальную историю. Зрительство тем временем превратилось в непрерывный поток реального и виртуального, которые в равной степени взаимосвязаны и ценятся как способы ви́дения и мышления. Ничто из этого нельзя было предсказать в начале 1990-х годов.

В 2023 году тем не менее появляются всё новые поводы для беспокойства, связанные с искусственным интеллектом и его угрозой нашему человечеству. Генеративные предобученные трансформеры (GPT) используют алгоритмы для анализа паттернов данных и на основе уже имеющихся примеров создают результаты, напоминающие человеческие творения. Они бросают новый вызов авторству и культуре в целом. Первоначальный всплеск общественного восхищения и изумления уже уступил место подозрению в предсказуемости и стерильности сгенерированных компьютером текстов и изображений. Критики сетуют на холодность, пустоту и повторяемость музыки, изображений и текстов, созданных искусственным интеллектом, в основном потому, что они не опираются на боль и радость живого человеческого опыта. И инстинктивно я с этим согласна. Но мы также должны учиться у прошлого: ИИ неизбежно оставит свой след в современном искусстве и перформансе, и нам еще предстоит выяснить, как художники станут метаболизировать эту новую технологию. Легко предположить, что больше внимания будет уделяться живым перформансам и социальным процессам – то есть искусству, требующему незаменимых человеческих навыков. В конце концов, вы не можете использовать DALL-E и Midjourney для проведения социальных экспериментов в общественном пространстве.

Но художественный ответ никогда не прямолинеен. Скорее всего, искусственный интеллект станет еще одной формой реди-мейда, порождающей непреднамеренные и неожиданные (возможно, и нежелательные) эффекты. Художникам и исполнителям нужно просто понять, как пользоваться этим новым протезом – в конце концов, за последние два столетия они точно так же принимали и отвергали новые технологии, перестраивая свою работу с учетом фотографии, кино, телевидения, видео и интернета. Смесь страха и исступленного восторга искусству хорошо знакома. Искусственный интеллект – это всего лишь еще один инструмент познания; в лучшем случае он подтолкнет нас к новым формам творчества и сотрудничества, порождая новые гибридные результаты. Но на этом оптимизм, вероятно, должен закончиться. По оценкам ученых, искусственный интеллект будет потреблять больше энергии, чем вся человеческая рабочая сила; а в культурном плане он рискует ужесточить самые скучные последствия технологически унифицированного, автоматизированного мира. О большем пока сложно говорить. Хорошо это или плохо, но наши судьбы неразрывно связаны с цифровыми технологиями, и эти связи выходят далеко за рамки внимания.