Обедаю с двумя поэтессами – Савако Накаясу, японка по происхождению, но пишет по-английски, и Кирю Минасита. У обеих есть дети, но отношение к вызову под названием «Фукусима» у них различное. Кирю, пессимистка, испытывает страх и подумывает о переезде за границу ради будущего своего сына. Она должна была привести его с собой на обед, но, поскольку метеосводка обещала дождь, оставила его на попечение мужа. Савако спокойнее. Даже беспокоясь о сыне, она не поддается панике. Нужно заметить, что ее муж – иностранец. Она жила и в США, и в Китае, и в других странах. Возможно, она уверена, что в крайнем случае она всегда может переехать в другую страну.

Этот контраст в их отношении к происходящему внушает мне оптимизм. Со времени моего приезда в Японию все, с кем я встречалась, по-разному реагировали на землетрясение. Есть те, кто впадает в депрессию, есть те, кто не желает видеть реальное положение дел и ведет себя так, будто всё уже в прошлом, и те, кто возмущается и не может говорить ни о чем другом. Каждое поведение оправданно, нет одной какой-то манеры реагировать, которая была бы хороша. Когда ты находишься за границей, происходящее становится одновременно абстрактным и единообразным, как изображения. Неоднородное восприятие реальности кажется мне спасительным.

Кирю рассказала о том, что по просьбе какой-то газеты сочинила поэму о землетрясении. Избегая присущего многим сентиментализма, она избрала для своей поэмы гневный тон. Однако, получив поэму, газета не сразу ее опубликовала. Ей дали понять, что ее не просили писать текст для рубрики «Мнения». Иначе говоря, от поэтов не требуется выражать свое мнение в стихах.

Несколько дней спустя я рассказала об этом случае одному издателю, который, рассмеявшись, прокомментировал его так: «Надо сказать, что в своих текстах госпожа Минасита прямолинейна». Ради бога. Но коль скоро редакция заказывает какой-то текст, она должна понимать, что из себя представляет стиль автора, к которому она обращается, так мне кажется.

Слава богу, что я в мире литературы вот уже двадцать лет. Даже если мне отныне предстоит писать в посткатастрофическом мире, я чувствую в себе силы встретиться лицом к лицу с этим фактом и продолжать писать. Я думаю о молодых писателях, о тех, которые только недавно взялись за перо. Катастрофа, приуроченная к самому их вступлению в литературу, рискует тяжело сказаться на их творчестве, ведь они еще не обзавелись необходимыми инструментами, потребными для того, чтобы осмыслить ее. Но это всего лишь предположение. В конце концов, может, они и справятся с этим так же хорошо или так же плохо, как мы. Что до меня, я думаю, мне было бы намного труднее, если бы эта катастрофа пришлась на дебют моей литературной карьеры.