Еду в Лиль на спектакль Израэля Гальвана «El final de este estado de cosas, redux»[10]. Я уже видела этот спектакль, не могу перестать смотреть постановки этого несравненного артиста. Присутствую на представлении, рассказывающем об апокалипсисе. Роковая красота. Когда я выхожу из театра, на улице по-прежнему холодно и влажно.
Международная пресса взялась критиковать японцев, причем в тех же выражениях, которые ранее использовались для хвалебных отзывов о них.
Сохранить множественность образов, имеющих отношение к одному сюжету, коль скоро событие, о котором идет речь, превосходит возможности нашего воображения, проблематично. Стараешься быстро вникнуть в суть какого-то явления перед твоими глазами, и в этот момент пробуждаются старые призраки.
Один земледелец из префектуры Фукусима покончил с собой на следующий день после того, как вышло постановление «ограничить потребление» отдельных видов овощей из данной префектуры. Он выращивал капусту, следуя строгим правилам биоагрокультуры. Он выжил в землетрясении, но, по словам родных, авария на атомной станции его доконала.
Иностранцы не могут взять в толк, отчего японцы еще не клянут TEPCO, отчего так мало голосов поднимается против использования атомной энергии. Мне понятно их непонимание. Я тоже не понимаю.
Не то чтобы японцы не были способны на погром. После землетрясения в Канто в 1923 году японцы перерезали корейцев, поскольку распространился слух, что корейская община Токио отравляет колодцы. Потребность найти козла отпущения сама по себе взрывоопасна. Ныне сами потерпевшие подвергаются дискриминации. В некоторые приюты запрещен вход людям, которые проживали в зоне, расположенной менее чем в тридцати километрах от ядерной станции, а также тем, у которых нет теста на радиацию.
Кстати, японские дома напичканы электрическими приборами. Кипятильники, поддерживающие постоянную температуру воды, такие же ванны, туалеты с подогревом, рисоварки с режимом подогрева, чего только нет, всякого рода приборы, о которых и не думают, забывая, что они потребляют электричество.