Каждый день, каждый день я встречался с ней. Скажу правду, мне было приятно встречаться с ней; да, мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Теперь, спустя два года; я думаю об этом, только когда мне захочется, всё это приключение забавляет и развлекает меня. А относительно двух зеленых птичьих перьев я разъясню в скором времени.

У нас было много мест для свиданий: у мельницы, на дороге, да, даже у меня в хижине; она приходила, куда я хотел.

– Здравствуй! – кричала она всегда первая.

И я отвечал:

– Здравствуй!

– Ты нынче весел, ты поешь, – говорила она, и ее глаза искрились.

– Да, я весел, – отвечал я.

– У тебя пятно, вот здесь на плече, это пыль, может, это грязь с дороги; мне хочется поцеловать его. Всё, что на тебе, всё вызывает во мне нежность, ты приводишь меня в такое волнение.

– Ночью я не спал.

И это была правда, уж не одну ночь пролежал я без сна.

Мы идем рядышком по дороге.

– Ну, что, по-твоему, я веду себя так, как тебе хотелось бы? – говорит она. – Может, я болтаю слишком много? Нет? Да, но ты скажи свое мнение. Временами я думаю, что это ни в коем случае не может быть так хорошо…

– Почему? – спрашиваю я.

– Я боюсь, нам не будет всегда так хорошо. Поверишь ли, сейчас вот меня знобит, ледяная дрожь пронизывает меня вдоль спины, как только я приближаюсь к тебе. Это от счастья.

– Да, отвечаю я – со мной так же, и меня пронизывает ледяная дрожь, как только я тебя увижу. Нет, нам еще долго будет хорошо. А теперь я похлопаю тебя немножко по спине, чтобы согреть.

Она с неохотой соглашается на это; я хлопаю несколько сильнее, чем нужно; я смеюсь и спрашиваю, стало ли лучше.

– Ах, нет, пожалуйста, не стучи меня больше по спине, – говорит она.

Эти два слова! Так беспомощно прозвучало для меня это ее: нет, пожалуйста!

И вот мы пошли дальше по дороге.

– Может быть она рассердилась на мою невинную шутку? – задал я сам себе вопрос. А вслух спросил:

– Что мне вспомнилось… Как-то раз во время прогулки на лодке одна молодая дама сняла с шеи белый шелковый платок и повязала его мне. Вечером я сказал даме: Вы получите ваш платок обратно завтра, когда я его выстираю. Нет, отвечает та, отдайте мне его сейчас, я сохраню его, как он есть, совершенно в том виде, как он был у вас. И она взяла платок. Через три года встретился я опять с молодой дамой. А платок? – сказал я. Платок был с ней. Он лежал у нее в бумаге всё еще не выстиранный, я сам это видел.

Эдварда украдкой взглянула на меня

– Да? Ну что же из этого?

– Ничего, больше ничего не было, сказал я. – Но, по-моему, это просто красивая история.

Молчание.

– Где эта дама теперь?

– За границей.

– Мы больше не разговаривали об этом. Но когда она собралась идти домой, она сказала:

– Покойной ночи. Не думай больше об этой даме; не будешь? Я ни о ком не думаю, кроме тебя.

Я верил ей, я видел, она думала то, что говорила, а для меня всегда было совершенно достаточно, только бы она думала обо мне. Я пошел за ней.

– Благодарю, Эдварда! – сказал я.

Потом прибавил от всего сердца:

– Ты слишком добра ко мне, но я благодарен тебе, что ты выбрала меня. Бог наградит тебя за это. Я не так хорош, как многие другие из тех, кого бы ты могла избрать; но я всецело твой, беспредельно твой, всей моей бессмертной душой. О чем ты думаешь? У тебя слезы на глазах.

– Это ничего, – отвечала она. – Так странно было слышать, что меня Бог наградит за то… Ты говоришь так, как будто… Я так тебя люблю!

Она бросилась вдруг мне на шею, прямо посреди дороги, и крепко меня поцеловала.

Когда она ушла, я свернул в сторону и углубился в лес, чтобы скрыться и быть одному со своей радостью.