– Фея Драже, прекрати притворяться спящей и открывай свои красивые глазки, – услышала Мелани хриплый со сна голос Рэта. И зажмурилась еще сильнее.

– Я уже видел, что ты не спишь, моя любовь. Ничего не выйдет, – весело пропел он и слегка дернул ее за кончики волос.

– Вредина, – проворчала она и смущенно открыла глаза.

Мелани хотелось, чтобы он убрал голову с ее коленей, тогда она сумела бы незаметно ретироваться, избежав утренней неловкости после вчерашних откровений и совместного сна на диване.

Ага, как же. Судя по всему, Рэта ситуация совсем не смущала. Он был в наилучшем расположении духа.

– Мог бы и подыграть.

Он был так близко… Взгляд девушки подметил веснушки, разбросанные по всему лицу Рэта. Они придавали ему беззаботный и юный вид. Словно он по-прежнему был озорным мальчишкой. Красивый. Какой он красивый. Длинные ресницы загибались кверху, светло-русые волосы, до смешного безупречные в своем беспорядке, падали на глаза и лоб. Ей захотелось протянуть руку и убедиться, что они такие же мягкие на ощупь, какими она их запомнила. Безумие. Сплошное безумие.

– Ты неотразимо пускала слюни во сне, – усмехнулся Рэт и подмигнул ей, испортив очарование момента.

– Ложь! – Мелани возмущенно хлопнула его по плечу. – И Бога ради, убери наконец свою голову с моих коленей!

– Не хочу.

– Рэт.

– Да, женушка?

– Мне нужно встать.

– Я уступлю с одним условием.

– Мой ответ: нет.

– Но ты даже не выслушала мое условие!

– Мне это не нужно, я и так понимаю, что ты потребуешь от меня очередное бесстыдство!

– Успокойся, госпожа моралистка. Мне нужен всего один поцелуй. – И он приподнял бровь.

– Ни за что.

– Тогда я и на миллиметр не сдвинусь. К слову, колени у тебя очень удобные.

– Ты можешь начинать флиртовать не до завтрака, а все-таки после?!

– Обещаю подумать над твоим безрадостным требованием после заслуженной награды.

– Ты что, ребенок?! – запротестовала Мелани.

– Ах, моя любимая девочка. Ты забыла, что вчера запретила мне спать с другими? Просто передумай, и я прекращу тебя соблазнять. Мне и так сегодня придется разбить сердце Мэри и Несси. Или Жаклин? Как же звали вторую… – Он поморщился, напрягая память. Безрезультатно. – Неважно, но у нас было назначено свидание.

– Втроем? – процедила Мелани, начиная закипать.

– А чему ты удивляешься? – нагло ухмыльнулся Рэт.

– Неудивительно, что только девушки легкого поведения соглашаются на…

– Они не эскортницы. – Рэт снисходительно погладил ее по руке. – Они обе очень успешные модели. Просто любительницы острых ощущений. Но я охотно им откажу. Нет, конечно, я не альтруист. Я откажу им за плату. Но мне надо знать, что мои жертвы не напрасны.

– Я не буду с тобой целоваться! – прошипела Мелани, все еще разозленная упоминанием запланированного им свидания втроем.

«Что на меня нашло?» – недоумевала Мелани. Нет, конечно, она всегда была вспыльчивой, но не настолько же!

– Сделаю скидку: поцелуй в щеку. Это мое последнее предложение. И в будущем никаких поблажек, – шутливо пригрозил Рэт, прищурившись. – Или соглашайся, или…

– Шантажист бесстыжий. – Девушка наклонилась и быстро поцеловала его в щеку.

– Моя очередь, – промурлыкал он, выторговав награду, и прижался губами к уголку ее губ.

Прикосновение обожгло ей кожу, разбежалось по каждой клеточке тела разрядом тока. Сотни тысяч бабочек взлетели в животе. Мелани вскочила с дивана, отпихнув Рэта. Конечно же, он упал.

– Кстати, я не против грубых игр, – поддразнил он, посмеиваясь над ее смущением. А потом спокойно поднялся на ноги и, подойдя к жене, встал рядом, возвышаясь над ней.

– Есть планы на выходные?

– Нет. – Она настороженно нахмурилась. – А что?

– Теперь есть. – Он потрепал ее по волосам. – Идем завтракать. У нас куча дел.

* * *

Рэт повез ее на причал. Некоторое время они просто молча гуляли, наслаждаясь безбрежной голубой гладью. Вокруг кружили птицы. Казалось, что на многие километры вокруг нет никого, кроме них. Мелани пила свой любимый латте на кокосовом молоке. Легкий ветер развевал ее платье цвета чайной розы. Рэт постелил на краю пристани плед – разумеется, розового цвета, ведь он принадлежал Мелани, – и они уселись, решившись начать разговор. Дыхание у девушки сбилось. Она вдруг ясно поняла: этот день что-то поменяет. Отныне ничего уже не будет как раньше.

– Вчера ты сказала, что согласна стать друзьями. Я решил воспользоваться твоим заманчивым предложением. – Рэт придвинулся к ней. – Давай знакомиться. Меня зовут похититель твоего сердца. – Он ухмыльнулся, взял Мелани за руку и нежно поцеловал тыльную сторону ее ладони.

– Ты как всегда, – фыркнула она, но не смогла удержаться от улыбки. Она быстро привыкла к его юмору. – Меня зовут Мелани, и я та, кто поставит тебя на колени, – в тон ему представилась она.

– К слову, я очень даже не против, – не преминул подколоть ее Рэт, поиграв бровями.

– Эй! Я же в переносном смысле! – возразила девушка, ужасно смутившись. Щеки у нее вспыхнули.

– Так ты… родилась в Норвегии? – сжалился он, решив отложить шутки. Ненадолго, конечно.

– Нет, сначала мы с родителями жили в Португалии. Я оказалась в Норвегии в тринадцать лет, когда мои родители развелись. Коди, мой младший брат, остался с папой, они обосновались в Данверсе, а я уехала с мамой в Саннвику, к ее родителям. – Ее голос звучал равнодушно, словно она давно вызубрила эту фразу и много раз повторяла.

Рэт не хотел давить. Он подозревал, что Тыковка очень тяжело переживала смерть матери. Вероятно, и тема развода была для нее болезненной.

– А ты?

– Я родился в Монреале. Переехал в Данверс со своей семьей, когда мне было шесть. Прожил там до восемнадцати лет. А когда закончил академию, уехал в Англию изучать архитектуру. – Рэт слегка нахмурился.

Мелани заметила, как он напрягся. Глаза его были полны такой глубокой тоски, что у нее заныло в груди.

– Расскажи мне про те времена, – попросила она. Ветер разворошил ее волосы, и она убрала их с лица. – Про то, что было до того, как ты уехал. Мне Сара что-то такое говорила…

– Эта малышка не умеет держать язык за зубами, – беззлобно заметил Рэт.

– Если тебе тяжело, не стоит…

– Нет, я расскажу. Раз уж мы учимся доверять друг другу… – Рэт слегка растрепал рукой волосы и тяжело вздохнул. – Марк и Агнес – мои самые близкие друзья. Были ими, – исправился он с болью в голосе. – Мы дружили с Марком с самого детства.

– Как вы с ним познакомились? – полюбопытствовала Мелани. Она уселась поудобнее, свесив ноги с причала и упершись локтями в коленки, и приготовилась внимательно слушать. Здесь, на краю пристани, у самой воды, ей было спокойно. Тихо на душе.

– Когда мне было лет восемь, я гулял как-то вечером и увидел, как один мальчик спрыгнул с обрыва в озеро. Я сразу нырнул за ним и спас его. С тех пор мы были неразлучны. Марк был очень замкнутым ребенком, а я, напротив, гиперактивным. Сначала я думал, что он немой. Я так обрадовался, когда Марк впервые сказал мне «спасибо». Знаешь, мы словно дополняли друг друга. – Рэт грустно усмехнулся, пряча за улыбкой боль. Как делал всю свою жизнь. – Он был для меня всем. Наверное, я бы даже умер за него. И всегда знал: это взаимно. Даже в самые темные времена в Данверсе мы не бросали друг друга. Марк потерял родителей, а я… Я потерял часть себя. После одной кошмарной истории…

– И Марк помог тебе справиться? – мягко поинтересовалась Мелани, болтая ногами.

– Не Марк. – Рэт покачал головой и перевел взгляд с водной глади на девушку. – С этим мне помог справиться другой человек.

«Ты».

Сердце Рэта на мгновение замерло, когда Мелани нежно сжала его руку своей.

«Ты спасла меня, Мелани. Ты спасала меня многие годы, сама того не подозревая. О том ужасном случае я рассказал только тебе. Если бы не твоя поддержка… Я бы наверняка наложил на себя руки. Спасибо. Я просто хочу стать тебе настоящим другом. Это меньшее, чем я могу отплатить тебе за все, что ты для меня сделала…»

– Понятно… А как ты познакомился с Агнес? – Мелани задержала дыхание, когда пальцы Рэта рассеянно погладили костяшки ее пальцев, пока он собирался с мыслями.

– Агнес с севера, из города Уиндермир. Тогда юг – наш Данверс – как раз враждовал с их городком. Поэтому вся академия восприняла Агнес в штыки. Началась травля. И я… Не знаю, она напоминала мне…

«Тебя. Она была такая одинокая, пугливая».

– Одного человека. Поэтому я стал ее защитником.

– Знаешь, я вас видела, – вырвалось у Мелани.

«Дурочка. Зачем ты сказала ему об этом?!»

Рэт вопросительно посмотрел на нее.

– Это был последний год старшей школы. – Мелани решила идти до конца. – Вы целовались с ней в столовой. Насколько я помню, она была твоей девушкой.

В глазах Рэта засветилось понимание.

– Это был просто спектакль. Я никогда по-настоящему не любил Агнес.

«Я любил только одну девушку. И я же ее погубил».

В висках запульсировало.

«Нет. Нельзя думать об этом».

– Ты не обязан объяснять…

– Но я хочу. Ты моя жена. – Он изобразил кавычки в воздухе. – И потенциальная подруга. Не хочу, чтобы между нами были какие-то недомолвки.

– Хорошо. – Уголки ее губ робко приподнялись, демонстрируя Рэту самую красивую, искреннюю улыбку из всех, что он когда-либо видел.

На миг в груди что-то встрепенулось. Сердце?

«Разве у такого чудовища, как я, может быть сердце? После всего, что я натворил…»

Рэт моргнул, отгоняя мрачные мысли.

– В те времена в нашей академии существовало правило: каждый новенький был обязан примкнуть к одной из группировок. Агнес никак не могла определиться, и лидер «Отбросов» открыл на нее охоту. Всем, у кого был покровитель, ничего не угрожало. Знаю, это звучит дико, – добавил он, заметив негодующее выражение лица Мелани.

– Это гендерная дискриминация, – возмущенно проворчала Мелани. Рэт улыбнулся и нехотя отпустил ее руку, сосредотачиваясь на рассказе.

– Согласен. Так вот… Марк, на тот момент главарь «Черных Драконов», ничего мне не сказал, но поспорил с парнями, что затащит Агнес в постель, а после бросит. Поэтому я взял ее под свою опеку. Мы притворялись парой ради безопасности Агнес. Мне было нетрудно играть, а Агнес просто хотела выжить. Так мы и стали близкими друзьями. Мы вместе ходили в академию, тусовались на вечеринках, вместе готовились к экзаменам. Я знал, что Марк влюбился в нее, хоть он тогда упорно не хотел этого признавать. Поэтому я немного помог.

– А ты, оказывается, купидон, – шутливо похлопала его по плечу Мелани.

– Да, вот свожу теперь Сару и Алекса, – рассмеялся Рэт.

Звук его голоса, хрипловатый, яркий… Каждая вибрация вырывалась из его горла как чистая нота. Искренняя. Прекрасная. Его радость заражала ее. Его голос в это мгновение звучал лучше всего, что Мелани когда-либо слышала. И казался родным. Она чувствовала себя так, словно давным-давно что-то потеряла и вот внезапно обрела заново. Ей хотелось поймать этот звук, запереть где-нибудь в деревянной шкатулке и спрятать там, где никто не найдет. Сохранить его. Только для себя.

– Она любит его с четырнадцати лет, – прервала Мелани недолгое молчание.

– Надеюсь, у них все будет хорошо.

– Рэт, почему ты не поддерживаешь связь со старыми друзьями? Почему… так внезапно уехал из Данверса? – решилась спросить Мелани, когда Рэт задумчиво отвел взгляд.

– Несмотря на все, что мы с Марком вместе пережили, я однажды поймал себя на мысли, что я словно растворился в нем. Целью моей жизни стало его счастье. Я…

«Я был психически травмирован».

– У меня тогда возникли проблемы со здоровьем, – выкрутился Рэт. – И в придачу я связался с плохой компанией. Не хочу сейчас об этом говорить. Я принял решение уехать и начать жизнь с чистого листа. Найти себя.

– И конечно, обручиться с малознакомой девушкой, – саркастично поддразнила его Мелани.

Рэт облизнул губы, но промолчал.

«Я знаю тебя много лет…»

– Ты сказал, что вы переехали, когда тебе было шесть, – осторожно продолжила Мелани. – Расскажи про свою жизнь в Канаде.

– Я мало что помню о тех временах, я был слишком мал. Но перед глазами до сих пор голубое-голубое небо. Лето. Наш старый домик у озера. Веранда. А там бабушка, она испекла мои любимые панкейки с кленовым сиропом и зовет к столу. – Его медовые глаза затопила волна нежности. – Мы все ее очень любили. Бабушки не стало, когда мне исполнилось десять.

– Мне жаль.

Рэт слегка кивнул и бросил камешек в воду.

– У меня было хорошее детство. Подростком я все свободное от спорта время рубился с младшими братишками в старые видеоигры на убитой приставке. Плел сестренке косички и водил мелких в детский садик, чтобы помочь маме, когда та совсем не справлялась, тогда у нее не было няни, она хотела всем заниматься сама. Ей было нелегко. – Голос Рэта звучал мягко. Он рассказывал о своей семье с придыханием, с огромной любовью. – В остальное время я, разумеется, занимался баскетболом.

– И продолжил играть в университете?

Мелани поежилась. К вечеру стало прохладно. Рэт, не говоря ни слова, снял свою кожаную куртку и набросил ей на плечи, оставшись в белой футболке.

– Спасибо, – шепнула ему Мелани и была награждена теплой улыбкой.

– Да. Я был одним из лучших. Играл на позиции легкого форварда. – Рэт не хвастался. В его голосе звучала горечь, печаль.

– Кто такой форвард?

В его глазах вспыхнул азарт.

– В баскетболе есть определенные позиции, – начал терпеливо объяснять Рэт. – Первый номер, или разыгрывающий защитник. Его дело – водить мяч и вести игру при нашей атаке. Играет далеко от кольца, как в нападении, так и в защите. Должен обладать хорошим дриблингом[11], хорошим пасом и дальним броском. Он резкий, быстрый, взрывной. – Рэт загнул один палец и двинулся дальше. – Второй номер, или защитник-снайпер. Практически то же самое. При необходимости может подменять разыгрывающего. Должен владеть отличным дальним броском.

– Как Майкл Джордан? – предположила она.

– Ого! Осторожнее, малышка, я так и влюбиться могу, – ухмыльнулся он одобрительно и продолжил: – Третий номер, или легкий форвард. Играет ближе к кольцу, водит мяч меньше защитников, но дриблингом должен владеть. Выше ростом, чем защитники. На нем подборы[12] и защита ближе к кольцу. Следом идет четвертый номер, или тяжелый форвард. Его задача – борьба под кольцом, в нападении и защите.

– То есть он не может забрасывать мяч? – уточнила Мелани.

– Да. Водить мяч – не его дело. От него требуется чисто физическая мощь. Ну и последний – пятый номер, или центровой. Мяч он не водит, его задача – играть под кольцом и бороться за подбор.

– Очень интересно. – Мелани уткнулась носом в воротник его куртки. От нее пахло чем-то чертовски вкусным. Имбирь, цитрусы, мускус. Приятно. Ей хотелось снова и снова вдыхать эту смесь ароматов.

Рэт ухмыльнулся, заметив это. Но, к его чести, никак не прокомментировал.

– Какой твой любимый цвет? – спросила Мелани наобум, чтобы разбавить тишину.

– Зеленый… Но теперь твоя очередь, дама моего сердца, – шутливо объявил Рэт. – Любимый цвет я знаю. Цветы – тоже. Расскажи мне про свои школьные годы и про Францию.

– Моя жизнь не была такой яркой, как твоя. – Мелани заправила светлую прядь за ухо. Пальцы ее слегка дрожали. – Я всегда была заучкой. Друзей у меня почти не было, потому что не было времени. Все свои дни я посвящала балету.

– Но как балет появился в твоей жизни?

– Когда мне было четыре года, я увидела по телевизору «Лебединое озеро». Папа тогда сразу купил мне балетную пачку и записал на занятия в лучшую балетную студию…

Рэт заметил, что, рассказывая о прошлом, она словно окаменела, совсем перестала двигаться. Из переписки с Тыковкой он знал, что детство у Мелани было очень тяжелым. И теперь ощутил укол вины из-за того, что знал ее секреты, хотя и не должен был.

«Нужно ей признаться, но как?.. Она после этого даже говорить со мной не захочет. Не простит…»

– Твоя любимая еда? – Рэт случайно коснулся ее руки и нахмурился. – У тебя руки ледяные. – Он придвинулся ближе и обхватил ее ладони своими, чтобы согреть.

Очередной порыв ветра ударил им в лицо.

– Эклеры, ты и сам знаешь, – смутилась Мелани, краснея. Рэт не выпустил ее ладони, только обдал их своим теплым дыханием, повернувшись так, что они едва не столкнулись носами. Его губы коснулись ее запястий.

Слишком близко. Опасно.

– Твой любимый фильм? – спросила она, и ее удивительные янтарные глаза заинтересованно сверкнули. Каждый их разговор позволял Мелани узнать его лучше. Она словно разгадывала сложную головоломку, пытаясь понять, что он за человек.

– «Убей своих любимых» Джона Крокидаса. А твой?

– «Пролетая над гнездом кукушки» Милоша Формана. Концовка меня просто убила. – Сердце Мелани неистово колотилось. Потому что Рэт продолжал нежно удерживать ее руки в своих, согревая, едва ощутимо лаская легкими прикосновениями. Трепетно касаясь ее ладоней подушечками пальцев.

– Любимая книга? – спросил Рэт, словно не замечая, как она вся дрожит.

– «Заводной апельсин» Энтони Берджесса. – Голос девушки прозвучал чуть хрипло.

Рэт многозначительно подмигнул ей, словно понимая, что она испытывает в эту минуту.

Мелани перевела взгляд на безбрежную водную гладь, стараясь скрыть волнение.

Перед ними были только вода и бескрайнее небо.

– Нервничаешь от моей близости, малышка?

– Ничего подобного, неудачник, – фыркнула она гордо и, вскинув подбородок, сверкнула глазами. – А у тебя есть любимые книги? Или…

– Ты, как и многие, считаешь, что все спортсмены тупые? – оскорбился Рэт, помрачнев.

– Нет, я не хотела тебя…

– Боже, ты такая милая. – И Рэт весело рассмеялся. – Я же шучу, малышка.

– Очень смешно. – И она стукнула его по плечу кулачком. Вышло довольно больно. – Отвечай лучше на вопрос, вредина.

– Булгакова люблю. Но больше всего мне нравится история одного мальчика, которую теперь знает весь мир. «Мир не разделен на хороших и плохих, в каждом есть и темная, и светлая сторона, главное в том, какую ты выбрал, – это определяет все»[13].

– «Гарри Поттер», – сразу угадала девушка.

– Верно. – Он провел языком по зубам. – Можем поиграть в ролевые игры. Чур, я слизеринец. Будешь моей Гермионой? Люблю запретную любовь.

– Фу, у тебя одно на уме. – Мелани фыркнула и, к огорчению Рэта, отдернула руки. – Любимая музыка?

– Starset и BTS[14]. А твоя?

– Классика, Чайковский, – восхищенно произнесла она, прижав ладонь к груди. – Я его обожаю!

– У меня появился конкурент?! – шутливо вознегодовал Рэт.

Она рассмеялась. Если и существовал в этом мире человек, кроме Хаула, способный всего за пару секунд ее рассмешить, то это был определенно Рэт Дэвис.

– Чего ты боишься?

– Воды. Глубины. – Она иронично кивнула на пространство, которое открывалось перед ними.

– Не умеешь плавать? – ахнул Рэт недоверчиво.

– Нет. – Она содрогнулась. – В детстве я однажды чуть не утонула. С тех пор ни разу не заходила в воду.

Рэт сделал мысленную пометку: «Исправить это».

– А ты?

– Я боюсь пауков. Терпеть их не могу.

– Ого. – Мелани удивленно моргнула. – Твои любимые занятия?

Она отодвинулась назад, подальше от самого края причала, легла на широкий плед и стала смотреть на небо.

Рэт последовал ее примеру.

– Советую уточнить, – озорно ухмыльнулся он. – Во избежание интимных подробностей.

– Чем ты интересуешься помимо баскетбола? – пояснила она, глядя на сиреневые облака. Они проплывали по синему небосводу одно за другим, словно соревнуясь, какое быстрее.

– Читаю книги, иногда катаюсь на мотоцикле по ночному городу. – Его глаза заблестели ярче. – А ты?

– Тоже читаю. В Норвегии я любила кататься на горных лыжах. И конечно, на коньках.

– Кстати, можем сходить.

– Куда? – не поняла Мелани и повернула к нему голову. Светлые волосы блестящим вихрем рассыпались по пледу.

– На каток, – пояснил Рэт, поймал светлую прядь и слегка потер ее пальцами. – В Вегасе один из лучших катков в Северной Америке. В отеле «Космополитен» на Стрипе.

– Я не знала, – удивилась Мелани. Она совсем недолго жила в этом городе и пока не видела даже самых популярных достопримечательностей. – Буду рада сходить. Ты умеешь кататься?

– Стыдно признаться, но нет. Будешь меня учить? – застенчиво предложил он.

– Сочту за честь. – Мелани заулыбалась.

«Он настоящий. Сейчас, здесь. Со мной». Эта мысль пронеслась у нее в голове и потухла, как падающая звезда.

– Какова вероятность того, что ты забыла про вчерашнюю игру? – спросил Рэт спустя некоторое время.

Его пальцы продолжали лениво играть с ее волосами. Он был тактильным человеком – и она, кажется, тоже. По крайней мере Мелани чувствовала себя рядом с ним абсолютно спокойно и не возражала против такого контакта.

– Ноль процентов. – Глаза девушки торжествующе сверкнули. Сейчас они казались почти золотистыми. Они завораживали Рэта всякий раз, когда он смотрел в них. Внутри у него будто что-то замирало.

– Как же мне хочется увидеть твой новый постоянный аксессуар, – язвительно пропела она, напоминая ему про браслет.

– Ведьма, – шутливо парировал Рэт и придвинулся к ней. – А теперь решающий вопрос. Тебе нравится Марвел?

– Ты еще спрашиваешь…

* * *

Когда они возвращались домой, был уже поздний вечер.

Пока они шли к машине, Мелани заметила семью, идущую им навстречу. Светловолосая женщина и статный мужчина, а между ними счастливая девочка с двумя косичками. Она держала маму и папу за руки и улыбалась. Такой радостной, по-детски беззаботной улыбкой. Муж тепло посмотрел на жену, та шепнула ему что-то на ухо, и оба захихикали. Мелани с тоской проводила их взглядом. У нее самой семьи никогда не было.

«Мой папа – плохой человек, ведь он делает мамочке больно».

Нет.

«Мой папа – хороший человек, ведь он заботится обо мне и Коди и очень нас любит».

Ненавидь папу, потому что из-за него мама страдает. Люби папу, ведь он готов на все ради вас с братом.

Да, исключительно плохих или хороших людей не бывает. И узнала она это отнюдь не из книг. Воспоминания нахлынули липкой волной, перекрывая реальность. Мелани помнила все.

* * *

Маленькой Мелани исполнилось четыре годика. Она радостно запрыгала, когда мама вернулась домой из магазина.

– Я купила твои любимые эклеры, – тепло сказала мама. – С малиновым кремом, солнышко.

– Спасибо, мамочка! – Девочка бросилась ей на шею, крепко-крепко обняла.

Послышался звонок в дверь. Наверное, это папа вернулся домой.

– Садись за стол, я скоро вернусь. – В глазах матери мелькнула тревога. Она побледнела и быстро ушла открывать.

Вскоре послышались громкий шум, голоса, звон разбитого стекла. Когда мама вернулась, она почему-то прятала лицо. Девочка заметила, что пальцы у нее в крови.

– Мама? Что случилось? – Мелани испуганно вскочила, бросилась к ней.

– Ничего, я просто ударилась.

Такие сцены повторялись постоянно. Вскоре девочка перестала верить отговоркам матери. А мама перестала скрывать происходящее. Потому что это было бессмысленно.

Первое время Мелани просто запиралась в своей комнате, закрывала уши и глаза. Иногда пряталась под столом и плакала, сжавшись в комок. Сложив ладошки, отчаянно молилась Богу, о котором ей часто рассказывала мама. Просила о помощи. Молила прекратить это все. Молила сделать так, чтобы ее маме больше не было больно. Молила сделать так, чтобы папа стал другим.

Папа пил. Каждый вечер, вернувшись с работы домой, он ужинал, а потом напивался. Не слишком сильно, но достаточно для того, чтобы стать агрессивным и ввязаться в ссору с женой. Любой их разговор заканчивался дракой.

В тот долгий зимний вечер девочка встревоженно обхватила себя руками за плечи, наблюдая за разворачивавшейся ссорой. Пальцы закололо ледяными иглами. Остекленевшими от ужаса глазами она смотрела, как мать подходит к отцу. Голоса родителей звучали все громче.

Папа обзывал маму: ему не понравилась ее стряпня. Он разбил тарелку с ужином, а потом начал говорить гадости про бабушку и дедушку Мелани со стороны матери. Маме это не понравилось, и она сорвалась.

– Ты не мужчина, ты просто подобие человека, слышишь меня? – закричала Ингрид. Щеки у нее раскраснелись. – Ты животное, Дэймон.

Его лицо страшно исказилось. Выпив, папа всегда словно превращался в другого человека. Мелани перепугалась. Ее руки сами собой сжались в кулаки, ногти вонзились в мягкую кожу ладоней. До боли.

Глаза у папы стали дикими. Лицо перекосилось от ярости. И он бросился на маму. Конечно. Как и всегда. Только сегодня это было особенно ужасно.

– Я убью тебя, – пообещал он глухо.

– Не трогай маму… – едва шевеля губами, произнесла Мелани.

Мама выбежала в коридор, а папа погнался за ней. Маленькая девочка не могла ничего сделать. От ужаса она не могла даже двинуться с места. Она просто стояла, покачиваясь из стороны в сторону, и бледными губами шептала: «Хватит, хватит, хватит». Но ее никто не слышал.

Мама побежала в спальню. Отец – за ней. Она кинулась на кровать, и там он ее настиг. И ударил. Сильно. Стал бить по голове, по ребрам. Все бил и бил. Сначала она кричала. Громко. Она умоляла его остановиться. Умоляла пощадить. Но он ее не слышал – как и всегда. Он избивал ее до тех пор, пока она не ослабела настолько, что не могла больше кричать. Только после этого он оставил ее в покое. Пошатываясь, вышел из комнаты. И заметил застывшую на пороге дочь. Слезы стекали по щекам Мелани, она хотела кричать, но не могла. Он поднял руку, чтобы погладить ее по голове, но она вся сжалась от ужаса.

Наверное, папа и ее ударит. Мелани ненавидела этого монстра. В какую-то страшную минуту ей даже захотелось, чтобы его вообще не было на свете. Чтобы они с мамой остались одни. Без него.

– Что такое? – Он рассмеялся, потрепал ее по волосам.

Как будто ничего не случилось.

– Все в порядке, малышка. Иди чистить зубки и марш спать.

– Я хочу… – Голос у нее был тихим, испуганным.

К маме. Хочу увидеть маму, спросить, как она. Хочу услышать ее голос.

– Туда ты не пойдешь. – Он закрыл дверь в спальню у нее перед носом. Мать Мелани по-прежнему лежала на кровати, не двигаясь.

Мелани побоялась его ослушаться. Отец запер дверь спальни на ключ. Направился в ванную. Послышался шум воды. Она послушно ждала, пока он выйдет, чтобы почистить зубы. Тревога сжимала горло.

– Спокойной ночи. – Отец наклонился и поцеловал девочку в лоб.

Ее затошнило.

Войдя в просторную ванную, Мелани испуганно посмотрела на себя в зеркало. Она маленькая. А мир такой большой. И такой страшный. Их дом большой. Она ненавидела этот дом. Ненавидела себя за то, что не могла защитить маму от отца. Ни сегодня, ни раньше… Она слишком маленькая. И трусливая. Беспомощная, одинокая, жалкая.

Девочка потянулась за зубной щеткой, но ее рука замерла. Повсюду виднелись следы крови. Наверное, маминой. Насколько сильно он поранил ее сегодня? Вдруг мама больше не проснется?

На следующий день у Мелани с мамой состоялся разговор. Девочка доедала в кухне овсяную кашу с клубникой, когда мама села с ней рядом. Мама хмурилась, казалась слишком бледной, взволнованной. Ее светло-русые волосы были собраны в небрежный пучок, руки тряслись.

– Ты меня не защитила.

Девочка замерла.

– Ты не должна прятаться, когда он на меня нападает. Ты можешь его остановить.

«Как? Как я могу остановить папу?»

– …Потому что он тебя любит. Если ты не будешь защищать меня, то предашь. Понимаешь, о чем я говорю, солнышко?

«Да. Если я буду прятаться, мама будет меня ненавидеть. Не хочу, чтобы мама меня ненавидела. Не хочу, чтобы маме было плохо… Я буду всегда ее защищать».

Мама и папа не разговаривали несколько дней. Это были лучшие дни в жизни Мелани. Мамочка читала ей книжки про добрых волшебников, и они ложились спать ровно в восемь, за час до прихода папы. В кровати мамочка обнимала ее, и они играли под одеялом в игру с шариками на телефоне. Каждый вечер мама оставляла папе готовый ужин, но продолжала его избегать. В душе у Мелани затеплилась надежда. А вдруг все закончится? Вдруг получится жить так… всегда?

Но что-то… происходило. Девочка это чувствовала. Какое-то напряжение. С каждым днем мама становилась все более грустной. Словно скучала по папе. А в один вечер они с мамой не легли спать в восемь. Страх тисками сжал горло Мелани. Пожалуйста, нет.

– Лана, у меня к тебе просьба, – сказала мама, заведя ее в ванную.

– Конечно, мамочка, – кивнула девочка, но внутри у нее все перевернулось.

Скоро случится что-то ужасное. Обычно предчувствие настигало ее, когда папа после ужина ложился на диван перед телевизором. Мелани всегда заранее знала, что случится что-то плохое.

Она научилась предугадывать. По тому, как он хмурил брови. По тому, как звучали его шаги. Сердито, громко. Или просто медленно. По тому, как он сжимал губы. По взгляду. По тому, с какой силой его пальцы щелкали по кнопкам на пульте, меняя телеканалы. Вот и сейчас дурное предчувствие накрыло сердце ядовитой тенью.

– Подойди к папе и возьми с него обещание.

– Какое?

– Пусть он пообещает тебе, что никогда меня не ударит.

– Хорошо…

На негнущихся ногах она направилась к отцу, вальяжно раскинувшемуся на диване.

– Пап… – тихо прошептала девочка.

– Слушаю, моя принцесса.

– Я…

– Что такое? Смелее, – подбодрил ее отец и тепло улыбнулся.

– Папочка, обещай мне, что больше никогда не ударишь маму, – выпалила девочка, нервно переминаясь с ноги на ногу. – Иначе я тебя не прощу.

Отец помолчал несколько минут, а потом ласково погладил ее по щеке.

– Обещаю, родная.

Сердце Мелани забилось как сумасшедшее и наполнилось такой радостью, какой она прежде никогда не испытывала. Неужели все будет хорошо?.. Неужели это было так просто?.. Позже она убедилась, что хорошо не будет.

Он соврал. Отец всегда врал ей. Мелани ненавидела ложь. Ее жизнь превратилась в еще больший кошмар. Она каждый раз пыталась встать перед мамой, закрыть ее собой… Но всякий раз у нее ничего не получалось.

Она умоляла…

– Папа, не бей маму, не надо, она будет плакать…

Она цеплялась за футболку отца, пытаясь его оттолкнуть. Она ломала ногти, кричала, кусала его… Но он все равно продолжал избивать маму.

Конец всегда был одним и тем же. Как бы сильно она ни старалась. Папа никогда не бил Мелани. Никогда не обзывал. Он любил ее, и девочка ненавидела себя за то, что тоже любила папу. За то, как он плел ей косички. За то, как смотрел с ней мультики. За то, что, когда она болела, он кормил ее с ложечки и не засыпал, пока она не уснет. За то, что находил время после работы поиграть с ней в куклы и прятки. За то, что учил кататься на велосипеде. За то, что бережно лечил ей разбитые коленки и клеил розовые пластыри на ранки. За то, что звал ее принцессой и впервые повел на балет. За то, что бросал все дела и среди ночи ехал в другой конец города, чтобы купить ей лекарство от простуды. За то, что всегда поддерживал ее начинания и не давал сдаваться.

«Я плохая… Я предаю маму… Я должна его ненавидеть…» – твердила она себе по ночам, глотая горькие слезы.

Она ненавидела монстра, в которого его превращал алкоголь. Когда отец напивался, Мелани стояла перед ним на коленях, холодея от ужаса. Скребла ногтями маленький стеклянный столик в гостиной.

Со временем Мелани убедила себя в том, что это два разных человека. Что когда папа не пьет, он добрый и настоящий, а злым становится только из-за выпивки, которой себя травит. Она старалась всегда быть дома. Не гуляла с друзьями, не играла в их большом саду, особенно летом, – ведь у папы был отпуск, и он целыми днями оставался дома.

Когда Мелани исполнилось пять лет, ее родители попали в аварию. Гораздо позже, уже совсем взрослой, она узнала, что в тот день папа закрыл маму собой и принял весь удар на себя. Это заставило ее по-новому взглянуть на отца. Тогда он получил множественные переломы, разрыв селезенки, сломал седалищную кость и несколько дней пролежал в коме. Мама отделалась сотрясением мозга. Отец был готов отдать жизнь, чтобы ее спасти. Потом он заново учился ходить. Ссоры с мамой стали еще хуже. Ведь отец теперь не работал и целыми днями был дома. Кажется, он упрекал мать. Винил ее в собственной беспомощности. Мелани плохо помнила.

Шли годы. Папа хотел переехать в Данверс, где он заключил какую-то сделку, но мама отказывалась. У Мелани родился младший брат, Коди. Она полюбила малыша сразу же, как только его – маленький синий кулечек – принесли домой. В глубине души девочка надеялась, что это скрепит их семью. Что Коди станет новой страницей в их жизни. Что с его рождением все кошмары отступят, останутся в прошлом. Увы.

Однажды Мелани рискнула и в Рождество отправилась в гости к своей тете и двоюродной сестре. Они прекрасно провели день, ели вкусный ягодный торт, весь вечер смотрели праздничные фильмы. Но когда кузина поздно вечером проводила ее до дома, Мелани сразу поняла, что что-то произошло. Во-первых, дверь дома была открыта настежь. Во-вторых, мама не вышла ее встретить. А это могло означать только одно… Мелани сразу бросилась в спальню. Мама лежала в постели, под одеялом, прижав колени к груди.

– Мам? – Тошнота подкатила к горлу, во рту появился кислый вкус.

– Все нормально, – спокойно отозвалась та. – Ужин на столе. Я хочу поспать.

Мелани лихорадочно оглядела мать. Видимых повреждений она не заметила. Может, все нормально? Она села за стол и посмотрела на макароны с сыром – нетипичный выбор для рождественского ужина. Папа уже приходил домой или сегодня он вернется поздно?.. И тут она заметила глубокие царапины на деревянной столешнице. Отколотый край шкафчика. Ледяные мурашки побежали по позвоночнику. Что здесь случилось? Откуда на гладкой столешнице взялись эти царапины? Что это – результат борьбы? И тогда Мелани поняла. Папа все-таки приходил сегодня домой. Еще до ее прихода.

Мама призналась ей в этом только спустя несколько дней. Если мама пыталась все скрыть, Мелани страдала еще сильнее. С того Рождества Мелани до ужаса боялась оставлять маму одну. После балетных тренировок она в панике спешила домой. Вдруг папа вернется раньше восьми?..

Мелани никогда не позволяла себе расслабиться. Она чувствовала себя словно осужденный на казнь, уже опустивший голову на плаху и ожидающий, когда же палач взмахнет своим топором. Вот откуда взялось ее тревожное расстройство. Дни сливались в недели, а те – в месяцы.

– Мы уйдем от него. Я заберу вас, и мы улетим к бабушке и дедушке в Норвегию, – пообещала мама одним темным зимним утром.

Она соврала. Мама тоже всегда ей врала. Мелани ненавидела ложь…

* * *

– Ты плачешь, – тихо произнес Рэт, отвлекая Мелани от воспоминаний.

Он ничего больше не сказал. Не стал расспрашивать. Наверное, догадался, что ее внимание привлекла та счастливая семья, увидел боль в ее глазах. Он просто притянул Мелани к себе и заключил ее в объятия. Она вцепилась в его белую футболку, не заботясь о том, что может испачкать ее макияжем, уткнулась лбом в его сильное плечо и замерла, пытаясь не дрожать от хлынувших из глаз слез. Рэт обхватил ее крепче, опустил подбородок на ее макушку.

Он чувствовал, что она действительно в этом нуждалась. Что она на грани. Что лишь тепло его рук, сильно сжимающих ее в объятиях, каким-то чудом спасает ее от тьмы. Она цеплялась за него, чуть дрожа от рыданий, а он шептал ей что-то на ухо. Какую-то ерунду, лишь бы ее отвлечь. Успокоить. И наконец ему это удалось. Мелани крепче прижалась щекой к груди Рэта и закрыла глаза, словно пытаясь спрятаться от боли.

Он сам едва дышал. Как будто кто-то прямо сейчас склеивал осколки его разбитого сердца.

«Ну и кто кого здесь спасает, детка?»

Обнимая ее, он ощущал умиротворение. Она действовала на него успокаивающе. Он чувствовал безопасность, он был уверен в том, что, даже если в конце концов из его жизни исчезнут все, кто его окружает, она останется с ним. Даже если он потеряет все, у него останется память об этом мгновении. Теплом. Нежном и утешительном. В его объятиях Мелани – пусть ненадолго – почувствовала, что она не одна.

– Никогда не ври мне, Рэт… – вдруг попросила она, шмыгнув носом, и, слегка приподняв голову, доверчиво вгляделась в его лицо. – Можешь мне это пообещать?

Он замер. По телу, как от удара в солнечное сплетение, разлилась тупая боль. А за ней следом вина. И тоска. Его извечные спутники. Глаза у Мелани были влажными. Кончик носа покраснел. Ее расстроенный вид отчего-то терзал его. Он мягко гладил ее по волосам, успокаивая.

На этот раз Рэт не стал шутить. Его голос прозвучал непривычно серьезно:

– Обещаю, малышка.

«Прости, прости, прости, прости меня…»