После тренировки он, как обычно, заехал за ней в театр.

– Я купил нам мороженое. Будешь?

– Спасибо, котенок. – Мелани чмокнула его в щеку. – А какое?

– Себе я выбрал с вишней. А тебе – фисташковое.

– Самый лучший вкус на свете. – Девушка забрала рожок из его руки и с наслаждением откусила. – Хочешь попробовать?

– Да.

Не обращая внимания на мороженое, Рэт наклонился и облизнул ее губы. Она выдохнула, и он проскользнул языком в ее рот. Целуя глубже. Холодно. Восхитительно.

– А вот мой любимый вкус.

Мелани счастливо улыбнулась, обнимая его за шею.

– Тыковка, я думаю, нам стоит заехать в магазин по пути домой. Если мы хотим приготовить пиццу сами, нужен сыр. В том рецепте…

Тыковка?.. Это же… Нет.

«У меня галлюцинации?..»

– Притормози…

Рэт остановился, растерянно улыбнулся:

– В чем дело?

– Повтори… Что ты сказал сейчас? – Голова ее закружилась.

Мороженое упало на пол.

Нет. Нет. Нет. Это все не может быть правдой. Может, ей послышалось?

– О том, что нужно забежать в магазин? – Он поморщился, не понимая. – Для «Тосканы» нужна моцарелла.

– Нет, до этого… Как ты меня назвал?

Прошла секунда, прежде чем он напрягся. Осознал, что назвал ее тем прозвищем, которым на этом свете ее называл прежде только один человек – Хаул. И эта заминка подтвердила ее худшие опасения. Увы, не послышалось.

– Он – это ты? – выпалила Мелани.

И все остановилось. Дыхание. Сердце. Мир. Она словно оказалась запертой в вакуумной камере. Откуда нет спасения. Выхода. В лабиринте. Куда тебя запускают и оставляют блуждать до тех пор, пока не выдохнешься. Хочешь – вопи, никто тебя все равно не услышит. Перед глазами все было размазанным. Почти карикатурным.

«Пожалуйста, Рэт, скажи, что я неправа. Убеди меня в том, что это совпадение. Пожалуйста, я тебя прошу, скажи, что это ошибка. Скажи, что не обманывал меня столько месяцев…»

Он молчал. И от этого было только хуже.

– Ответь мне. – Мелани схватила его за руку. Рука была холодная. – Скажи уже что-нибудь!

Рэт резко выдохнул. Поднял глаза. Взгляд его ударил больнее пощечины.

– Да. Я Хаул.

Выбивая воздух из легких. Как заезженная пластинка. Эта фраза миллион раз повторилась в голове у Мелани.

Да.

Я лгал тебе.

Да.

Я тот самый мальчик, в которого ты влюблена с пятнадцати лет.

Да.

Я знал это с самого начала, но позволил тебе жить в обмане.

Да.

Я женился на тебе именно поэтому.

Да.

Я разбивал тебе сердце раз за разом, прекрасно зная, что ты влюблена в меня столько лет.

Да.

У тебя никогда не было того Хаула, которого ты воображала.

Да.

Это всегда был я.

Да.

Это меня ты утешала тогда по телефону.

Да.

Это я потерял свою Карамельку.

Да.

Ты меня совсем не знаешь. Я всего лишь менял маски.

Да.

Это длилось семь лет.

Да. Да, да, да.

Да.

Я. Хаул. Я. Хаул. Я. Хаул. Я. Хаул. Я. Хаул. Я. Хаул.

Он тоже тебе врал. Как врал папа. Как врала мама. Они все тебе врут. Никому нельзя верить. Никакого друга у тебя никогда не было. Ты всегда была одна.

«Это сон, да? Я проснусь, и окажется, что это всего лишь кошмар…»

Но Рэт смотрел прямо на нее. Настоящий. Здесь, сейчас. Сжав челюсти, мрачный. Виноватый. Черт бы его побрал, виноватый.

Она рассмеялась. Смех получился чужим, прозвучал словно со стороны. Нервы сдали. Мелани смеялась и смеялась до тех пор, пока не поняла, что плачет. Сердито вытерла лицо, но проклятые слезы не останавливались. Скатывались к уголкам губ. Она ощущала их вкус. Соли. Предательства. Лжи. Стало противно. Словно ее окатили грязью с ног до головы. Неужели в жизни вообще нет ничего правдивого? Неужели… вообще все – плод ее воображения? И как, как она сможет снова ему поверить? Хотя бы когда-нибудь?..

– Как ты мог так со мной поступить? – Она облизнула губы, раздраженно вытерла непрерывно текущие слезы.

Рэт сжал зубы. Не ответил.

– Ты же обещал… – Мелани толкнула его в плечо, всхлипнула. – Ты ведь обещал мне… Ты обещал мне не врать…

– Все стало слишком сложным, – произнес он тихо.

Рэт выглядел настолько потерянным, что в груди у нее заныло. Даже в такой ситуации она остро чувствовала его боль. Но она не позволила себе утонуть в ней. Нет. Больше – нет.

– Я неделями оплакивала Хаула. А ты в это время был рядом. Играл роль, притворялся заботливым мужем.

Он промолчал, не ответил на ее выпад.

– Когда ты узнал? – спросила она. – Не то чтобы это сейчас имело значение. Мне просто интересно.

– В тот год, когда ты исчезла из Сети. Я вычислил тебя.

Она обхватила себя руками за плечи, зажмурилась. «Перестань плакать, черт побери!» Каждое его слово ранило еще сильнее.

– Когда мы с тобой обручились, ты уже знал.

Не вопрос. Констатация факта. Он кивнул. Горло сдавило, словно железными тисками.

– Зачем ты женился на мне?

– Хотел помочь тебе осуществить твою мечту. В благодарность за то, что той ночью ты спасла мне жизнь.

– В благодарность, значит, – горько усмехнулась она. – Наша дружба вообще существовала? Или для тебя это просто была игра?

– Ты знаешь, что у меня диссоциативное расстройство. Когда я был Хаулом, то потакал своей второй стороне.

«Но именно с тобой, в браке, я научился принимать себя. Перестал убегать в фальшивую личность Хаула. Ты соединила все мои части в одно целое, помогла мне стать… собой».

– Это я могу понять… – Девушка кивнула. Голова раскалывалась от боли. – Почему ты общался со мной?

– Потому что ты мне нравилась. Ты спасла меня от самоубийства, Мелани. Той ночью, на крыше, когда я тебе позвонил. Понимал я тогда это или нет, но это нас связало. Крепко. Только тебе я тогда рассказал правду. Никому больше. Разве для тебя это не важно? – Он обхватил ее лицо руками, стер слезы с ее щек. – Да, я был трусом. Да, у меня не хватало смелости подойти к тебе в академии и признаться. Но все, абсолютно все, каждое сообщение, советы, истории – это была правда. Это было искренне. Это был я. За аватаркой Хаула или здесь, в реальной жизни. С тобой всегда был я, фея Драже. Никогда больше не говори, что это все было не по-настоящему.

«Пожалуйста, прости меня. Пожалуйста, посмотри в мои глаза. Найди там ответ. В том, что я правда тебя…»

Сердце Рэта оборвалось. Потому что она убрала его руки. Потому что недоверчиво покачала головой. Потому что отодвинулась от него. Как можно дальше.

«Лучше накричи. Ударь меня. Но не закрывайся. Не надо, Тыковка… Пожалуйста, не бросай меня одного. Я не смогу все это пережить без тебя».

– Прости.

– Ты меня тоже.

– За что?

– За то, что сдаюсь. – Она улыбнулась сквозь слезы. – Я не смогла вытащить тебя из темноты. Но если бы ты позволил, я бы спряталась там вместе с тобой. – Она закрыла глаза.

Одетая в розовую балетную пачку, Мелани, казалось, сбежала из сказки о Щелкунчике. Его маленькая фея Драже.

– Мелани… пожалуйста… – Он схватил ее за руку, удерживая на месте.

– Это конец. – Она хотела выдернуть руку, но Рэт крепко держал ее ладонь. Словно знал: если отпустит, больше не сможет вернуть. Потеряет. Надолго.

– Позволь мне объяснить…

Поздно говорить. Поздно говорить о своих чувствах…

– У тебя был шанс сделать это вчера, месяц или год назад. Скажи, сколько ты собирался лгать мне? Сколько?..

– Я…

– Ответь мне. Только правду. Хотя бы сейчас перестань мне врать.

– Я не знаю, – честно признался он. – Я не мог сказать правду. Слишком боялся тебя потерять.

– Теперь можешь не бояться. – Она вытерла слезы и усмехнулась. – Ты уже потерял. Я могу простить многое, но не ложь.

«Как же я так быстро стал тебе чужим?..»

– Не поступай так с нами, – прошептал Рэт в отчаянии. Сердце пропустило удар. Мир вокруг распадался на мелкие обломки.

«Как мне все исправить?..»

– Нет, Рэт. Это ты нас уничтожил. Разбил мое сердце. Я просто уношу уцелевшие осколки. Если ты хоть немножко заботишься обо мне, то отпустишь.

Он замер. И наконец-то разомкнул пальцы.

– Прощай, Хаул, – тихо произнесла Мелани и вложила в его ладонь обручальное кольцо.

* * *

Ему было всего шестнадцать. И он собирался это сделать.

– Ты стоишь на крыше? – произнесла девушка.

– Я хочу спрыгнуть.

Рэт смотрел вниз, на дорогу. И понимал, что не боится. Никакого страха. После того, ЧТО он видел… Может, так действительно будет лучше. Может, так эта невыносимая боль прекратится.

– Если ты убьешь себя, твой лучший друг больше никогда тебя не увидит.

Ее голос был тихим, но звучал у него в голове достаточно четко, чтобы его отрезвить.

– Ты больше никогда не заговоришь со своим любимым тренером. Твои товарищи по команде больше никогда не протянут тебе руку, поздравляя с победой.

Рэт ходил по краю, слушая ее голос.

– Твои собаки больше никогда не обрадуются, когда ты вернешься домой из школы.

– Весомый аргумент. – Впервые за все это время его губы тронула улыбка.

Рэт сразу представил своих любимых питомцев. Бродягу и Драчуна. Он нашел их два года назад во время сильного снегопада. На обочине дороги. И приютил. С тех пор они были ему верными защитниками и друзьями.

– Ты больше никогда не послушаешь свою любимую песню.

Рэт перевел взгляд на небо. Темно. Облачно.

– Ты убьешь ребенка, которым был.

Он сел, свесил ноги с крыши.

– Ты больше не попробуешь свою любимую еду.

– Звучит печально.

Она усмехнулась. Рэту этот звук показался самым прекрасным.

– Ты больше не услышишь шум дождя. Не увидишь снегопад. У твоего брата, сестры никогда не будет племянника или племянницы. Ты никогда не встретишь родственную душу.

«Кажется, я уже встретил».

– Ты никогда не увидишь своих повзрослевших друзей. Не увидишь их и своих детей. Никто не назовет тебя дядей или папой. Все твои воспоминания исчезнут. Ты больше не сможешь пойти в поход…

«Жаль. Я люблю походы с Марком».

– Ты больше не сможешь читать мангу. Ты так и не узнаешь, чем закончится твое любимое аниме.

Он вздохнул.

«Так и не дочитать „Атаку титанов“…»

– Твоя семья будет входить в твою комнату, зная, что больше никогда тебя там не найдет.

Его сердце билось все сильнее после каждой причины, которую она называла.

– Ты больше никогда не посмотришь любимый фильм. Не прочитаешь ни одну книгу. Ты больше никогда не услышишь новый альбом любимой группы.

«А у BTS скоро камбэк…»

– Ты больше не поешь мороженое.

Он хотел спросить: а какое мороженое ты любишь больше всего?

– Ты никогда не узнаешь себя в будущем.

Юноша облизнул пересохшие губы, смотря на проезжавшие внизу машины.

– Она бы этого не хотела. Та девушка… Живи за нее. Исполни все свои мечты за вас двоих.

– Разве она сейчас может что-то хотеть?

– Я верю, что да.

Под ногами у Рэта была пустота.

– Ты несешь ответственность не только за свою жизнь, Хаул. Но и за всех людей, которые с тобой связаны. Не поступай так с ними. И со мной, – добавила она тише. – Пожалуйста, останься, ты мой единственный друг. У тебя есть выбор: бороться или поступить как трус. Не сдавайся. Не дай этому монстру победить себя. Потому что настоящий Хаул никогда бы не сдался. Поверь мне, все станет лучше.

– Обещаешь?

– Обещаю…

* * *

Она ушла. А Рэту показалось, что он все-таки спрыгнул. Потому что было темно, холодно и больно. Сильнее, чем когда-либо.