ДОМ БЫЛ НЕБОЛЬШОЙ, НО УЮТНЫЙ ― такие, наверное, стояли когда-то на месте нашего болота. Он жался к холму, так что второй этаж одновременно был первым, смотря откуда глядишь. Подсвеченная лестница огибала его, и с веранды можно было спуститься вниз, к подножию холма, а там белеющая в темноте дорожка сбегала еще ниже и терялась среди деревьев. Одна стена оказалась полностью стеклянная, и из ванной было видно, как сосны подступают вплотную к дому. За соснами, наверное, прятались другие дома. Или река. Или склон холма, поросший цветами ― белыми и желтыми. Или еще что-то, чего я никогда не увижу.

Марта Кару прикоснулась к сенсору, сделав стену непрозрачной, и протянула мне шорты и майку.

– Свою одежду можете бросить сюда. ― Она указала на стиральную машину. ― Через час заберете сухую. Я уже выставила программу, просто активируйте.

Она явно сомневалась в моей способности управиться с ее стиралкой самостоятельно. И правильно делала.

Когда мне предложили перед ужином принять душ, я не стала отказываться, понимая, что находиться рядом со мной ― то еще испытание. Теодор тоже куда-то делся ― видимо, тут было больше одной ванной.

Впрочем, вернулся он куда раньше меня. Когда я наконец спустилась в гостиную, он сидел, обложившись документами и железяками, и что-то показывал Кару и его жене. Видимо, основные события он уже изложил.

– Так что в целом я нашел то, что искал, ― услышала я, и это звучало как подведение итогов. ― Полагаю, этого хватит, чтобы решить проблему Анне. Конечно, потребуется время, чтобы разобраться… Надеюсь, не очень много времени. Что касается вируса Вентра, цепь реверсивных мутаций…

Я плюхнулась в кресло, закинув ноги на подлокотник, и Кару повернулся ко мне.

– А где еда? ― спросила я.

Потом про свои мутации поговорят, есть кое-что поважнее.

– Скоро привезут.

– Ага, ― кивнула я и подняла руку. ― А может, вы мне пока бинт дадите? Повязка намокла.

Кару посмотрел на мою руку, потом перевел взгляд на ногу ― нога была синяя от бедра и до середины икры. Пробежался взглядом по ссадинам, оставшимся после падения с лестницы. Привстал, посмотрел на спину ― майка, выданная его женой, была открытая, и шрам от операции было прекрасно видно. И наконец повернулся к Теодору.

– Почему Рита в таком состоянии? ― спросил он тихо.

– Это не я! ― возмутился Теодор.

Я фыркнула:

– Точно, ему такое слабо.

– Теодор, это не повод для шуток. Ты сказал, что все прошло хорошо, а теперь я вижу, что она избита, ― это, по-твоему, называется хорошо?!

– Да ладно вам, ― сказала я. Даже мне было неловко это слушать. ― Ну упала я с лестницы, ничего же не сломала. Ди меня нормально зашил. А спина ― это вообще еще раньше было. Помните, я говорила, что удалю полицейский чип? Вот это он там и был. Просто потом шов из-за рюкзака разошелся.

Кару бросил на Теодора еще один долгий взгляд:

– Ты должен был сразу сказать мне, что Рита ранена.

– Эй, ― возмутилась я, ― вообще-то я сама могу за себя отвечать. И я не ранена. Кстати, если хотите знать, мы Теодору вырезали медицинский чип из руки.

Кару ошарашенно уставился на меня.

– Грязным ножом, ― добавила я злорадно.

– Я даже боюсь предположить зачем.

– Чтобы его не было видно на сканере. Ну, мы подумали ― вдруг у военных тоже сканеры? Мы же тогда еще не знали, что выход в правом тоннеле, да? Думали, придется идти под военной базой. Мой чип сдох, у Ди его и не было. А из-за Теодора нас всех могли там засечь.

У Кару вытянулось лицо.

– Но это было не зря, вы не думайте, ― добавила я. ― То есть пока мы там сидели, Теодор нашел Коди на сканере, и потом уже Ди сказал, что надо возвращаться. А чип можно вшить обратно.

– Рита… о чем, черт возьми, вы говорите?

Я покосилась на Теодора.

– Я рассказал только самое важное, ― развел он руками.

– А что, мой брат ― не самое важное?! ― возмутилась я.

– Значит, вы нашли тело своего брата? ― спросил Кару.

Пока мы с Теодором играли в гляделки, он успел достать откуда-то аптечку и теперь, взяв меня за руку, осторожно разматывал мокрую грязную повязку.

Я повернулась к нему с сияющей улыбкой:

– Лучше! Я нашла живого брата!

– Вот как? ― удивленно произнес Кару. ― Значит, вы вернулись вместе? Он что же, был в Вессеме все это время? И не пытался с вами связаться?

– Нет, не в Вессеме, ― погрустнела я. ― И он не вернулся. Он… Его держат на военной базе.

– Что значит ― «держат»? И что это за военная база?

Закончив с рукой, Кару переместился мне за спину. Я почувствовала, как его руки касаются спины между лопатками, и поймала себя на мысли, что лучше бы это был Ди.

– Да, там недалеко есть… До нее можно дойти по тоннелям, думаю, там где-то есть вход в них. Не представляю, почему он до сих пор там. Мы же тогда попались, ― я покосилась на Теодора, ― и, выходит, Коди тоже. Только нас почему-то отпустили…

– Из-за моего медицинского чипа, ― сказал вдруг Теодор.

Странное у него было выражение лица. Он будто готовился в холодную воду прыгать.

– При чем тут твой чип?

– Я сломал ногу и получил по голове, если помнишь. ― Он машинально потер тонкий шрам на лбу.

– Помню, ― не удержалась я, ― я же тебя километров десять на себе тащила.

– Мой чип воспринимает такие вещи как серьезную угрозу жизни. И отправляет данные о моем состоянии и местонахождении каждые десять минут, пока не будет оказана помощь.

Что чип работает как маячок, я знала. И что если удалить его без обезболивания, он посчитает это за пытки и смерть и сообщит в полицию. Но ― из-за сломанной ноги и каждые десять минут?..

– Куда?

– В страховую компанию, конечно. Чтобы, если выяснится, что помощь оказывали недостаточно быстро, я мог получить компенсацию… ― Я вытаращилась на Теодора. Это сколько же стоит его страховка? ― Но это неважно. Суть в том, что меня бы начали искать, запросили данные у страховой в том числе, они бы рано или поздно отследили маршрут… Марко намекнул на это. Что мы из Сити, мы ученые, нас задерживать нельзя.

– Ученые ― на костре печеные, ― пробормотала я. ― Можно подумать, военные прямо испугались. Ну ладно, вас они отпустили, а меня чего?

Теодор замялся:

– Марко сказал им, что тебя мы встретили случайно, что мое состояние ― твоих рук дело, и потребовал вызвать полицию. Надо было быстро соображать, ничего лучше в голову не пришло. Он рассчитывал, что потом удастся все замять, но…

Я вытаращилась на него:

– И ты сейчас решил рассказать мне об этом?!

– Мы думали, ты знаешь. Ну, сначала думали. Поэтому пытались найти тебе работу в Сити, а уже потом, когда ты приехала, поняли, что ты не в курсе. И, честно говоря, в подобном не так уж просто признаться. Черт, Рита, пойми, тогда это казалось хорошей идеей ― ясно было, что военные догадаются, откуда мы идем, и тогда еще неизвестно, что они сделают, Марко просто хотел тебя оттуда вытащить! Он не хотел тебя там бросать, а выдать тебя за нашу коллегу из Сити было, извини, нереально.

Я застонала и уткнулась лицом в ладони. Я-то все время думала, что в полиции просто решили нарисовать лишнюю звездочку в отчет и поэтому приписали мне нападение на парней из Сити! Думала, Марко виноват лишь в том, что не послушался Коди и не вовремя открыл рот. А теперь оказывается, что мы побежали бы в любом случае. А вот в тюрьме я оказалась именно из-за Марко.

Я вспомнила эту жуткую ночь. Воспоминания были смазанные, подернутые туманом и рваные, словно кто-то пытался составить пазл, смешав части от трех разных картинок. Машина, военные, грязный пол, наручники, машина, полиция, грязный пол, плохо выбритый мужчина с покрасневшими глазами орет на меня, требует, чтобы я сказала, где взяла пистолет, пощечина обжигает лицо, я валюсь со стула, грязный пол, кто-то говорит: «Обдолбанная, ― и еще говорит: ― Все с ней ясно», ― камера, боль в запястьях, боль в разбитой губе, туман в голове начинает рассеиваться, сквозь него проступают слова «упрощенная процедура» и «шесть месяцев», и я внезапно осознаю, что меня, оказывается, посадили.

– Вот спасибо-то ему большое, ― произнесла я с горечью. ― Полгода я сидела в тюрьме и оплакивала смерть Коди. А могла бы оказаться с братом на военной базе ― уж вместе мы бы точно придумали, как оттуда сбежать.

– Он был уверен, что помогает, ― сказал Теодор совсем тихо.

– Скажи ему, пусть больше не помогает. ― Я покачала головой. ― Следующей попытки мне помочь я могу не пережить.

– Рита, он действительно пытался что-то сделать, снять обвинения, специально ездил, когда нас выписали из больницы…

– М-да, я тогда уже вовсю училась строить мосты. Все, хватит. Не хочу больше про него слышать. Я сюда не за тем притащилась. И где вообще-то еда?

Я попыталась встать, но Кару, о котором я уже забыла, придержал меня за плечо:

– Сидите, Рита, я почти закончил.

Раздался звонок в дверь, Марта вышла и через минуту ― Борген как раз наклеил повязку мне на спину и теперь настоятельно пытался всучить мне какой-то тюбик, утверждая, что без него моя нога отвалится, ― вернулась с руками, полными закрытых контейнеров с логотипами неизвестного мне ресторана.

– Что у вас там? ― обрадовалась я. ― Хотя неважно, давайте что угодно.

– Я не знал подробностей, как вы оказались в тюрьме, ― признался Кару, бросив очередной мрачный взгляд на Теодора. ― Так этого оставлять, разумеется, нельзя. Мы придумаем, как это можно компенсировать…

– Я уже все придумала, ― промычала я с набитым ртом. ― Мой брат сейчас на военной базе. Мне туда надо, а оружие стоит денег.

Кару некоторое время молчал.

– Вы собираетесь брать штурмом военную базу? ― уточнил он.

– Ну да. А что делать?

Кару покачал головой:

– Это ужасный план. Я понимаю ваши чувства, но идти одной против хорошо вооруженных и обученных людей…

– Он бы меня там не бросил, ― заметила я.

– Рита, чего вы хотите ― найти брата или не слишком героически умереть, пытаясь его спасти?

– Мне и так скоро умирать, разве нет?

– Надеюсь, что нет. Я прошу вас пока повременить с этим вашим планом.

– Пока ― что?

– Пока я попытаюсь узнать, что это за место. У меня, как вы понимаете, куда больше возможностей это сделать. И тогда, может быть, мы что-нибудь придумаем. Какой-нибудь план, который не включает расстрел на контрольной полосе.

– Ладно, ― согласилась я, отправляя в рот последнюю ложку мяса с овощами. ― Недельку я могу подождать. Но вы же сегодня не об этом хотели поговорить, да?

Кару кивнул. Я заметила, как подобралась его жена. Сами они к еде даже не приступали. Может, они не хотят, и я еще одну коробку себе возьму?

– Да. Сначала я хотел попросить вас показать Марте, как работает это приложение, которое написал ваш приятель…

– Не выйдет, ― перебила я его, помотав головой. ― Мой комм вдребезги. Я могла бы с ним поговорить для вас, но батарейка тоже на нуле.

– В любом случае Теодор уже рассказал нам о проекте «Голос», и, насколько я понимаю, приложение вашего друга связано именно с ним.

Я кивнула, чувствуя себя неуютно. Что они сейчас попросят ― отдать им чип с памятью Нико? А если они попросят чип в обмен на помощь с освобождением Коди? Или на лекарство для Тенны? Или для меня?

Я впилась ногтями в ладонь. Коди жив. И Нико тоже ― если верить записям Амелии Лукаш, это не просто приложение и не просто хранилище информации. И Тенна ― пока еще.

И даже я.

Нужно очень быстро решить, кем я готова пожертвовать.

– Он использовал найденное оборудование, чтобы скопировать свои воспоминания, ― продолжал тем временем Кару, ― записать их на чип, который тоже, видимо, нашел в лаборатории, потом каким-то образом доработал и встроил голосовой модуль. Полагаю, Марта и я, мы вместе могли бы сделать что-то похожее, но у нас нет права рисковать, слишком многое поставлено на карту. Если мы ошибемся, второй попытки не будет. Наверное, это единственный сохранившийся чип из тех, что были записаны в Вессеме.

Я внезапно перестала понимать, к чему он клонит.

– Поэтому сейчас нам нужна ваша помощь. И разрешение подключить ваш комм к компьютеру, чтобы разобраться с содержимым этого чипа.

– Какого чипа? ― не поняла я.

– Владимир Джехона, ― пояснил Кару терпеливо. ― Чип с его памятью, помните? Измененный номер сто тридцать один.

– Постойте… Вы хотите потренироваться на Нико?

Руки сами собой сжались в кулаки.

– Нет, ― покачала головой Марта. ― Мы хотим, чтобы Нико расшифровал эти данные.

* * *

В трещинах на экране промелькнули огоньки ― комм, лежащий в зарядном кольце, оживал.

– Привет, Нико, ― сказала я.

– Привет, Рета, ― отозвался голос Нико. ― Нужна помощь?

– Хороший вопрос, ― усмехнулась я.

Мы собрались вокруг стола, на котором стоял компьютер Марты. Кроме того, они выложили на стол все, что, по их мнению, могло пригодиться сегодня: какие-то провода, переходники, ящик с инструментами и все, что нам удалось унести из Вессема. И Борген Кару, и его жена понимали: Нико я им не оставлю, все нужно решать при мне.

– Нико, у нас есть, хм, наверное, чип, на котором записана память человека. Такой же, как твой. Но он ни к чему не подсоединен, там просто информация, и все. Как ты думаешь, ты смог бы… Если бы мы вас обоих подключили к компьютеру… Ну, не знаю. Поговорить с ним как-то по-вашему?

Теодор закатил глаза. Я показала ему кулак и продолжила:

– Может, ты смог бы помочь нам подключить его как-то так, чтоб мы могли с ним пообщаться? Или хотя бы привести информацию в такой вид, который мы можем воспринимать.

– Я не узнаю, пока не попробую, Рета, ― ответил Нико. ― Но с подключением будут сложности, твой комм сильно пострадал. Сейчас мое восприятие очень ограниченно, к тому же я не смогу вывести для тебя на экран схему. Поэтому постарайся в точности выполнить то, о чем я буду говорить, чтобы подключить меня.

– Нико, тут есть Марта, она вроде как программист или что-то такое. Думаю, она справится.

– Выходит, мы с тобой сейчас не в Гетто?

– Нет. Помнишь Боргена Кару? Мы у него дома. Еще здесь Марта, его жена, и Теодор.

– Тогда подключайте комм к компьютеру. Потом я скажу, что делать дальше.

Я обернулась к Марте и кивнула. Она заправила за ухо короткую белую прядь и потянулась к моему комму. Я едва удержалась, чтобы не схватить ее за руку. Не убирая комм далеко от зарядной станции, она осмотрела разъем, поморщилась и сняла заднюю панель. Я впилась ногтями в ладонь. Марта медлила, и я перевела взгляд с ее лица на комм.

Я никогда не пыталась снять заднюю крышку и посмотреть, что там внутри. Сначала ― потому что в этом не было необходимости, а потом, когда Борген сказал, что Нико сделал с моим комом «что-то еще», ― потому что все равно бы ничего не поняла. Но Марта, видимо, понимала. Она протянула руку, палец замер над тонкой золотистой пластинкой. Тянущиеся к ней проводки выглядели грубо и неуместно. Полупрозрачная, маленькая ― пара сантиметров, не больше, пронизанная темными прожилками, как стрекозиное крыло, ― она, казалось, попала сюда из другого мира. Это и был другой мир ― тот, в котором ее сделали, мир до всех войн, мир, про который говорил Борген, где рак был не опаснее насморка, и где никому не надо было носить респиратор, и где не было землетрясений и радиоактивной свалки.

– Это оно, да? ― спросила я.

– Да, ― кивнула Марта.

Вот так, значит, теперь выглядит Нико.

– Вы только не трогайте, ― попросила я шепотом.

Марта еще раз кивнула, убрала палец от пластинки и подсоединила к чему-то провода и воткнула другой конец провода в разъем компьютера.

На экране появилось оповещение о найденном устройстве, но Марта еще не успела даже коснуться сенсора, как оно исчезло, на закрепленной над экраном камере зажегся огонек, и голос Нико из колонок сказал:

– Ну вот, совсем другое дело. Рад видеть тебя, Рета.

Марта вскочила.

– Я не давала ему доступ, ― прошептала она и потянулась к моему комму.

– Стойте, нельзя же так резко отключать! ― возмутилась я.

– Рита, я не могу позволить стороннему приложению контролировать мой компьютер, ― заявила она твердо. ― Я должна отключить его, пока не поздно. Вы ничего не знаете о моей работе, и…

– Да и плевать, ― сказала я, перехватывая ее руку. ― Это была не моя идея ― подключить сюда Нико. А теперь давайте уже доводить дело до конца. Нико, продолжай, не обращай внимания. ― Я поморщилась от боли в раненой руке, которой удерживала Марту.

На экране возникло белое поле, на котором несколькими линиями Нико изобразил прямоугольный предмет.

– У вас что-то вроде этого?

– Да, ― кивнула я.

– Сбоку есть разъем, но подходящего переходника на столе я не вижу. Нужно снять крышку. ― Картинка на экране ожила, показывая, что именно надо сделать. ― Внутри будет что-то подобное. ― Картинка снова поменялась.

– Теодор, вперед, ― сказала я. ― Давай, приноси пользу. Это в интересах твоей подружки-киборга.

Покосившись на меня, Теодор принялся осторожно снимать крышку. Она не поддавалась.

– Рита, отпустите меня. Обещаю, что не буду ничего делать. В конце концов, если что-то плохое могло произойти, то уже произошло. Остается только смириться и сделать уже то, ради чего мы собрались.

С некоторыми сомнениями я разжала руку, готовясь, если нужно, перехватить ее снова, но Марта просто опустилась на стул и забрала у Теодора чип с памятью Измененного.

– В соседней комнате на столе лежит нож, ― сообщил вдруг Нико. ― Можно попробовать им.

– Он подключился к нашей системе наблюдения, ― поморщилась Марта.

– И что? Что у вас тут, склад краденого? Расчлененный труп?

– Нет, но это… Как он смог обойти защиту?

– Это же Нико, ― пожала я плечами. ― Если хотите, я потом попрошу, и он объяснит, где у вас слабое место.

Марта покачала головой.

– Нико не стал бы вредить вашему компьютеру или копаться в ваших данных, ― заверила я и повернулась к камере. ― Правда, Нико?

– Конечно, Рета, ― ответил он через колонки. ― Любительская порнография меня мало интересует.

У Марты вытянулось лицо.

– Расслабьтесь, он так шутит, ― хмыкнула я, хотя и не была в этом уверена. ― Давайте, подключайте этого Измененного.

Немного повозившись и время от времени сверяясь со схемой на экране, Марта наконец подсоединила провода.

– Готово, ― сказала я Нико. ― Ну что, можно с этим что-нибудь сделать? Можешь сказать нам, что он знает?

– Я проверяю, Рета, ― ответил он. Голос его странно плыл, картинка на экране начала дергаться. ― Очень большой массив данных. Не получится. Отключи его.

Марта быстро выдернула провода.

– Но ведь ты что-то сделал со своим чипом, чтобы мы могли общаться! ― воскликнула я.

– Да, и, думаю, теперь я понимаю, что именно, ― сказал Нико уже своим обычным голосом. ― Но не на таком оборудовании.

– Если мощности этого компьютера не хватает, ― проговорил Кару, ― то что же он использовал раньше ― суперкомпьютеры министерства обороны?

Нико закономерно не ответил.

– Так что ты успел узнать про этого? ― спросила я, кивнув на чип, который Марта крутила в руках.

– Насколько я могу судить, информация цела, ― ответил Нико. ― Ее объемы довольно большие, есть несколько потоков, как и должно быть. Способ хранения данных позволяет сделать вывод, что здесь ― определенным образом снятые, перекодированные, упакованные и сохраненные структуры нейронной активности. Но для расшифровки ― или, если хочешь, общения ― нужен декодер. На основе части данных с его помощью можно создать интерфейс, который позволяет оперировать остальной информацией.

– И как это сделать?

– Здесь ― никак.

Ну вот и приехали. Я обвела взглядом всю компанию:

– Ну что, отключаемся?

– Подожди. Рита, спроси его, что нужно достать, ― я все достану, ― взволнованно сказал Теодор. ― Мне нужно знать подробности операции на мозге, которую они делали.

– Я вот поспорить готова, что Нико использовал что-то утащенное из Вессема. Но хорошо, я спрошу. Нико, скажи, этот твой декодер ― это что-то, что ты утащил из Вессема?

– Не совсем. ― Внезапно на экране вместо картинки с чипом появилось нарисованное лицо Нико ― такое, как я привыкла видеть на своем комме, когда мы болтали. ― Это что-то, что я утащил из Вессема и немного доработал.

– У Ворона?

– Ага, ― кивнул Нико.

– И сейчас эта штука тоже у Ворона?

– Не знаю, Рета. Я не был там полтора года. Но если он все еще занимается извлечением полицейских имплантов, то, думаю, да.

– Выходит, надо встретиться с этим Вороном, ― сказал Теодор. ― Ты можешь как-нибудь договориться с ним? Или дай его номер, я сам узнаю, когда к нему можно заехать.

– Сдурел? Ворон меня за такое убьет. И не в переносном смысле. Он мне ясно дал понять, что со мной будет, если я его сдам.

– Черт возьми, Рита! Мне нужно поговорить с этим Измененным! Узнать, что они там делали, верны ли мои выводы насчет Вентра и эф-икс, что случилось с Вессемом, наконец ― неужели тебе самой не интересно?

– Мне интересно, чтобы меня не убили, ― помотала я головой. ― Я могу попробовать сама с ним встретиться. Давайте мне этот чип Измененного, я посмотрю, что можно сделать.

– А какие гарантии, что ты вернешь чип?

– Никаких. Не хочешь ― не надо, мне плевать.

Марта покачала головой.

– Вряд ли это хорошая мысль, ― сказала она. ― Слишком высок риск потерять его. Если твой друг набросает примерную схему декодера, думаю, мы сможем достать нужное оборудование.

Я вздохнула.

– Нико, ― позвала я, ― изобрази им свой декодер, что бы это ни было.

Некоторое время Нико молчал, потом на экране стали возникать какие-то изображения и куски кода. Кару, его жена и Теодор прилипли к компьютеру, напряженно всматриваясь в монитор. Негромко переговариваясь, они принялись копировать то, что показывал Нико.

– Как же меня все задолбало, ― прошептала я, но Нико услышал.

– Отдохни, Рета, ― ответил он тихо через динамик комма. ― Ты выглядишь уставшей.

– Тебе тоже досталось, ― усмехнулась я. ― А я сейчас еще ничего. Ты меня в тоннеле не видел.

– Да, зрячим намного лучше.

Я вздрогнула. Это не было похоже на шутку. Это была просто констатация факта. С камерой лучше, чем без камеры. Но ведь бо́льшую часть времени камера моего комма и так выключена, а комм лежит в кармане.

Раньше я никогда об этом не думала. Мне говорили: это не Нико, это приложение. И хотя я не верила до конца ― я ведь и в обратное до конца не верила. А приложению не может быть скучно, когда им не пользуются.

По телу прокатилась волна липкого страха.

– Нико, ― спросила я шепотом, ― а что ты делаешь, когда комм выключен?

– Я жду, Рета.

– Просто ждешь? ― спросила я еще тише. ― Один, в темноте?..

– Это не темнота, ― ответил Нико. ― И вряд ли это можно назвать одиночеством.

– Тогда что это? Как ты видишь мир, когда… когда ты там?

– Иначе, ― сказал Нико с улыбкой, и я поняла ― не ответит.

Может, потому что это сложно объяснить. А может, он просто не хочет, чтобы я это знала. Может, Нико специально так все запрограммировал, чтобы не отвечать на некоторые вопросы.

Я сжалась в кресле. Как я могла не думать об этом раньше? Почему ни разу не поинтересовалась у Нико, как он себя чувствует, что ему нужно, каково ему ― в моем старом комме?

И ― я даже выпрямилась в кресле ― каково будет Владимиру Джехоне, когда Борген, Марта и Теодор соберут свой декодер? Мало ему досталось в Вессеме…

Впрочем, сказала я себе, «иначе» ― это ведь не обязательно плохо, так? Может, ему там и не скучно. Выходит в Сеть, смотрит сериальчики…

– Думаю, я все скопировал, ― оторвал меня от размышлений голос Кару. ― Рита, можете отключать свой комм.

– Нико, ничего, если я отключу тебя от камеры? ― спросила я.

– Конечно, Рета, ― ответил он. ― Думаю, нам пора возвращаться, верно?

– Это точно, ― кивнула я. ― Надеюсь, моя одежда высохла. Кто меня отвезет? И, ― я перевела взгляд на забытые на столе коробки, ― раз уж вы не собираетесь все это есть…