Боль по всему телу – первое, что Нина почувствовала, очнувшись. Слипшиеся ресницы с трудом разлепились. Она застонала и с трудом села на кровати. Судорога прошла по телу.

Все кружилось, словно ее голову прикрепили к вертолетной лопасти. Желудок скрутило, и ее вывернуло на пол.

Несколько раз глубоко вздохнув, Нина вытерла рот и огляделась: тусклый свет из окон осветил кровать, шкаф и письменный стол, которые еле умещались в крошечной комнате; от стен, оклеенных старыми обоями в несколько слоев, исходила сырость. Нина приоткрыла рот, и на растрескавшихся губах собралась капля крови. Она слизнула ее и сглотнула тягучую слюну.

Сырое одеяло соскользнуло на пол.

Не сдержав стон от боли в животе, она осторожно опустила на ледяной пол босые ноги. Она дрожала то ли от волнения, то ли от холода.

Барабанной дробью била в голове единственная мысль:

«Папа».

Тяжелая парча платья громко зашуршала в тишине. Нина подошла к двери. Стесанные до мяса запястья были перевязаны лоскутами чистой ткани. Эти раны опухли и болели. Нина с трудом открыла дверь и уткнулась в стоящего на пороге мужчину в расшитом черными узорами красном кафтане со стоячим воротником. Шкура соболя была накинута на его плечи.

Нина отшатнулась.

Объятая ужасом, она подняла глаза: точеное, не тронутое солнцем, словно вылепленное искуснейшим мастером, лицо; острый, но мужественный подбородок; алые губы, растянутые в приветливой, почти нежной улыбке.

Нина отступила в комнату:

– Ты тот демон?

Демон наклонил голову, словно прислушиваясь. Проблеск алого света блуждал на дне черных глаз и путался в длинных ресницах. Его волосы, часть из которых была собрана в хвост на макушке, соскользнули с соболиного меха и заструились по груди. Он был словно нереальный, сошедший со страниц книг. Прекрасное чудовище.

Она в самом деле заключила договор с демоном?

Затравленно отведя глаза, Нина схватилась за стену, чтобы не упасть, но, собрав всю оставшуюся силу воли, она выпрямилась и хрипло спросила:

– Где папа?

Демон прищурился, не сводя глаз с ее губ.

– Где мой папа? – повторила она.

Демоны были заточены в Аду семьсот лет. Русский язык, на котором она говорила, тогда еще не сформировался. В то время был древнерусский язык, общий предок белорусского, русского и украинского. Ничего удивительно, что демон ее не понимал. Но они ведь заключили контракт. Нина точно помнила, что он общался с ней.

И тут ее осенило, что они заключили договор, когда ее сознание, по словам демона, находилось между человеческим миром и Адом. По-видимому, там не существовало языкового барьера.

Нина вздохнула, намереваясь попробовать другие языки, но в этот момент демон кивнул в сторону коридора и протянул ладонь, чтобы помочь ей дойти.

Взмахнув рукой, она звонко ударила демона по руке и брезгливо взвизгнула:

– Не смей притрагиваться ко мне!

Он лишь усмехнулся и отступил, пропуская ее. От резкого движения боль обожгла внутренности. Держась за холодную влажную стену, Нина направилась к указанной двери.

Уже на пороге она почувствовала облегчение: папа лежал на кровати. Рана на шее была перевязана. Он спокойно дышал. Едва сдерживая слезы облегчения, она коснулась губами его израненных рук.

– Папа. – Дрожащими пальцами Нина погладила его избитое лицо.

Теплый.

Она так много должна еще сказать ему…

Да, в своей жизни он совершал ошибки, но он пытался спасти ее. Разве может она злиться на него?

Нина улыбнулась отцу и погладила его покрытую щетиной щеку.

– Папа, просыпайся, – нежно позвала она.

Он так крепко спал, что не обращал на нее внимания, – это показалось Нине странным.

– Папа, – позвала она и провела рукой по его лбу, убирая волосы.

Внутри все сжалось. Нина улыбнулась сквозь подступившие слезы.

– Папа? Сколько можно спать? – Нина сглотнула колючий ком в горле. Мандраж пустил свои щупальца по позвоночнику. – Рамаз! – закричала она и, схватив за широкие плечи, затрясла отца. – Очнись!

Как кукла, он лежал без движения. Голова запрокинулась. Пустые глаза приоткрылись.

Нина закрыла веки и, начав молиться, влила в него силу исцеления, но ничего не произошло.

Она резко обернулась. Облокотившись о косяк двери и скрестив руки, демон улыбался своей гнусной улыбочкой.

– Что ты сделал?! – вскрикнула Нина.

Демон хмыкнул и перевел черные, словно бездна, глаза на тело папы.

Понимание, что он обманул ее, ударило прямо по сердцу и раскололо его пополам. «Как я могла повестись на обещание демона?»

– Подонок! – подскочила она и, забыв о боли, ринулась на демона.

Он перехватил ее руки. Холодные пальцы впились в перевязанные запястья. Ткань вмиг окрасилась кровью.

От боли Нина зашипела.

– Я не дал твоему отцу умереть, – произнес он спокойно, чем напугал Нину до чертиков. Она не ожидала, что он ее понимал и мог ответить.

Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы взять себя в руки:

– Ты считаешь, так он сможет жить? В нем нет души.

Демон пожал плечами.

– Контракт выполнен – он не мертв, – ухмыльнулся он, явно забавляясь.

– Это просто оболочка. Зачем мне спасать тело, если в нем нет души?

Нина подняла на демона полный ненависти взгляд. На его лице, искаженном ухмылкой, застыло высокомерное и презрительное выражение, словно она была не более чем букашка в его руках.

Отчаяние охватило, закружило Нину, словно метель, подбираясь своими холодными руками к самому сердцу.

«Папа мертв. Как такое могло произойти? Что мне делать дальше? Я подписала договор с демоном, хотя знала, насколько они гнусные создания… Идиотка! Полная кретинка! Сдаться? Отдать демону свою душу? Нет!» – разозлилась Нина.

Он обманул ее. Да, глупо было надеяться, что демон исполнит свою часть договора, но теперь она обязана была придумать, как спасти свою душу.

Нина не сводила взгляд с лица демона и вдруг поняла, что должна сделать.

Демон был прав в одном: они подписали договор, и он выполнил свою часть. Хоть и извращенно.

Стараясь говорить как можно четче и спокойнее, она произнесла:

– Ты прав. Хоть папа и не жив, но он и не мертв. Ты перехитрил меня. Ты хотя бы смог остановить ритуал открытия врат Ада?

Демон медленно кивнул:

– Владыка Ада остался заперт.

Нина вздохнула:

– Хорошо. Хоть что-то. Теперь по контракту я должна добровольно отдать тебе душу. Прошу, дай мне попрощаться с папой, и еще, я хочу помолиться перед… – Голос надломился. – Дай мне пятнадцать минут. Я все равно от тебя никуда не убегу, ведь мы связаны договором.

Демон прищурился:

– Ты принимаешь меня за глупца? – ответил он и дернул Нину за запястья на себя.

Она ужаснулась – демон намеревался сиюминутно забрать обещанное. Нина запаниковала, дернулась, но руки демона были словно каменные. Он обхватил ее за талию.

Тут послышались скрежет, крики за окном. Демон замер, кинул взгляд на окно. Радужки глаз покраснели и засветились.

– Нас нашли? – схватилась за последнюю соломинку Нина. Возможно, упоминание экзорцистов отвлечет демона. – Это Святая земля? Или те, кто проводил ритуал? Экзорцисты?!

«Господи, если Ты существуешь, помоги мне!» – взмолилась Нина. Ей требовалась всего пара минут.

Демон перевел взгляд алых глаз на нее и произнес:

– Стой здесь.

Монстр растворился в дымке. Пальцы, державшие ее запястье, превратились в черный туман и пропали. Рука Нины освободилась, так и зависнув в воздухе. Она моргнула, не веря своим глазам: демон оставил ее одну. На улице послышались крики и треск. Она прижала пульсирующие запястья к груди и на негнущихся ногах подбежала к кровати.

«Я должна все исправить… Прости, папа. Я тебя очень люблю».

Вытерев сопли рукавом, Нина дрожащими руками зажала отцу нос и рот.

– Я спою тебе колыбельную. Ту, что ты пел мне каждый вечер, когда я была совсем маленькой. Помнишь? – Горло будто сдавили тиски.

Нина надавила сильнее.

– И придет вдруг демон в твой дом. А там лишь свет и зла нет. И не тронет он никого, и уйдет, и уйдет… – протянула она.

Мышцы на руках напряглись.

Продолжая петь, она оглянулась на окно, слыша треск и истошный крик птицы.

– И в том доме будет счастье, где свет души не гаснет… Спи, засыпай, спи, засыпай, папа…

Его руки и ноги слабо задвигались.

Приоткрытые веки задрожали.

«О Господи!»

Нина закрыла глаза, не желая видеть происходящее, но все равно ощущала его слабые конвульсии. Песня, пропетая ее осипшим, срывающимся голосом, наполняла комнату.

Руки дрожали от напряжения, но Нина не отпускала, пока сердце папы не перестало биться.

Отняв ладони, она опустошенно поправила его голову, опустила приоткрывшиеся веки.

«Так демоны правда существовали? Демоны теперь на свободе? Что с Аней, Муратом Басаровичем и Азаматом? Я убила папу собственными руками!» – Мысли салютом вспыхивали и угасали.

– …

Нина вздрогнула и обернулась на голос демона за спиной.

Она не поняла, что он сказал. Подавившись всхлипом, она быстро вытерла слезы – оказывается, она плакала, а Нина не хотела, чтобы темная тварь видела ее слабость. Демон стоял напротив, подперев плечом косяк двери. Он оттолкнулся и подошел. Огонь свечей задрожал, затанцевал, отбрасывая на стены тени.

Демон произнес что-то, но Нина не знала языка, на котором он заговорил. Его пальцы легли на ее щеку. Холод от руки заставил содрогнуться.

– Кто это был? Нас нашли? – спросила Нина.

Демон скривился, явно недовольный ее болтливостью.

– Нет. Это были низшие. Почуяли тебя, но ты моя добыча. Бедняжки обезумели от голода и встретили смерть от моего меча, – улыбнулся он, предвкушая сытный обед.

Тьма исходила от демона, поглощая весь свет вокруг. Его черты размывались. Мрак подступал со всех сторон, окружая их.

Нина собрала всю решительность, которая у нее еще осталась, и, словно окаменев, вмиг отбросила все ненужные мысли. Она вдохнула и произнесла:

– Я приказываю подчиниться мне. Беспрекословно выполняй мои приказы. Защищай меня…

Демон засмеялся, покачал головой.

– …И не ври мне, – продолжала Нина.

Улыбка сошла с его лица. Рука стала горячей. Он отдернул ее.

Глаза вспыхнули алым, а взгляд упал на лежащего на кровати папу. Он опять что-то произнес на неизвестном языке.

Его колени подкосились. Он пал ниц: демон был не в силах не подчиниться Нине.

– Как ты уже догадался, я закончила страдания отца. Он мертв, а значит, ты нарушил договор и теперь обязан служить мне, – произнесла она твердо.

Демон окинул ее задумчивым взглядом. Нина почти видела, как сотни мыслей мелькали в его голове. И тут он ухмыльнулся, прищурился, не сводя с нее хищных, голодных глаз. Хоть и стоял он на коленях, но не выглядел побежденным.

Нина сжала кулаки. Она должна быть сильной!

– Пропусти меня, – приказала она.

Демон медленно встал с колен и отступил, пропуская ее вперед в маленьком коридоре. Она прошла в спальню, в которой проснулась. Демон шел за ней. Она чувствовала его за спиной, как заяц – присутствие волка. Пройдя мимо зеркала, Нина остановилась. Ее бросило в жар. Она повернулась и посмотрела на отражение.

На фоне бледной кожи, сиреневых волос, светлых бровей и глаз контрастно выделялась черная прядь волос у лица. Неконтролируемый озноб захватил тело. Дрожащая рука взметнулась и дотронулась до черной пряди. Пытаясь снять наваждение, Нина закрыла глаза и вновь распахнула их.

– Что ты сделал со мной? – Она резко обернулась.

Демон оскалился. Острый клык блеснул в лучах солнца, что проникали в комнату через грязное стекло. Он сделал шаг к ней и дотронулся подушечками пальцев до ее виска.

– Нет страшней греха, чем заключить договор с демоном, – по слогам процитировал он Святое писание на древнем языке, и Нина поняла каждое слово!

Его губы шевелились, а голос словно звучал в голове. Она отшатнулась от него. Протянутая рука демона зависла в воздухе.

И тут она осознала, что все это время понимала демона именно так – через прикосновения.

Перед глазами все поплыло. Нина схватилась за стену. Она вновь обернулась на зеркало. Черная прядь распалась надвое у лица и бросалась в глаза, как клеймо.

«Черная метка?»

Руки демона обхватили Нину со спины. Смятение и горе проникли в сердце.

– Отец не простит тебя за смерть, ведь это ты убила его, – прозвучал голос демона в голове.

«Нет. Нет. Он уже был мертв. Я не виновата!»

– Это твоя вина. – Леденящее душу дыхание демона проникало в Нину. Тьма сгущалась вокруг. – Ты должна исчезнуть. Всем будет лучше, если тебя не станет. Ты хочешь умереть…

Глаза Нины испуганно расширились. Через зеркальную гладь она смотрела на чудовище за ее спиной. Демон улыбался почти нежно, словно и правда хотел помочь.

– Нет, – прошептала она и оттолкнула монстра. Голос показался жалким даже ей самой.

Тяжело дыша, она подняла полные ужаса глаза. Демон смотрел на нее свысока. Плотоядная улыбка не сходила с его лица. Нина содрогнулась.

Собственными руками она убила отца. Она все еще чувствовала на ладонях тепло его тела.

По глупости она привязала демона к себе. Любая ошибка могла стоить ей не только жизни, но и души.

Сердце подпрыгнуло к горлу.

Она больше не могла находиться здесь. Ноги сами понесли ее прочь.

Нина выскочила из комнаты и, подгоняемая ужасом, побежала к выходу. Пыль взлетала из-под ее босых ног, деревянные половицы глухо скрипели. Парча платья шуршала оглушительно. Воображаемые тени преследовали ее.

У проема на улицу она обернулась, ожидая погони, но демон не преследовал ее. Растрепавшиеся сиреневые волосы поднял пронизывающий ветер. Черные пряди потянулись к небу.

Нина ступила за порог крыльца и замерла.

Холодный воздух кусал голые ноги.

Кровавый снег покрывал бархатом все: крыши соседних домов, голые ветви деревьев и землю. Завороженно Нина сделала шаг, и нога провалилась в алую вату. С неба срывалась мелкая бордовая мука снега. Солнце, клонившееся к закату, окрасило небо в розовый. Все выглядело как в странном апокалиптическом фильме.

Это точно не мог быть ее знакомый мир.

Жизнь Нины была похожа на эту картину: все окрасилось кровью.

Она подставила руку – снежинка приземлилась на ладонь и вмиг растаяла, став алой каплей. Нина скрипнула зубами, сдерживая рвотный позыв.

Так значит, Кровавый дождь и правда прошел. Она и забыла об этом страшном предзнаменовании открытия врат. Только здесь из-за низкой температуры выпал кровавый снег. Одновременно красивый и ужасающий.

Нина огляделась: вдалеке виднелись припорошенные снегом крыши домов. Видимо, она очутилась в какой-то деревне. Участок домика, в котором она проснулась, граничил с лесополосой и отделялся от нее накренившимся от старости низеньким деревянным забором, который почти утонул в алом снегу.

Вдруг Нина заметила у опушки тень человека. Она моргнула и вцепилась взглядом в неясную фигуру.

Тут она увидела еще одного человека, а за ним еще одного. Но не успела она подумать, что же ей делать, как неизвестные со скоростью, недоступной человеку, кинулись к ней.

Внутри Нины все замерло. Существа, которых она по ошибке приняла за людей, передвигались на четвереньках, рты их были окровавлены.

Она задержала дыхание.

За спиной мелькнула тень. Нина обернулась и вскрикнула: одно из существ кинулось на нее и повалило в багровый снег.

Нина забила руками и ногами. Она закричала и, путаясь в длинной юбке, отползла к крыльцу. Лица существ, так напоминавшие человеческие, исказились. Алые глаза горели огнем.

Нина уперлась спиной в крыльцо, в ужасе наблюдая наступление монстров.

И тут за спиной одного из чудищ сгустилась тень.

Не веря своим глазам, Нина уставилась на нее. Тень сплеталась вороньими перьями, образуя силуэт. Не успели ее очертания обрести четкость, как меч, вспыхнув алым, пронзил грудь первого монстра.

Глаза высшего демона сверкнули в ночи, и, взмахнув мечом, тень резко переместилась за спину следующего. Еще один взмах – и второй монстр упал на землю. Брызги теплой крови залили ноги Нины.

Тишину пронзил крик последнего монстра. Нина не могла отвести взгляда от смертельного танца демона. Завороженно она смотрела, как он догнал последнего и отрубил ему голову. Кровавый фонтан взметнулся в небо. Голова слетела с плеч и покатилась по склону. Отпрянув, Нина резко выдохнула. Полный ужаса взгляд монстра, еще не осознавшего, что он умер, потух через мгновение.

Эта картина врезалась в память Нины раскаленным клеймом.

И тут она поняла, что это были за монстры, – это были низшие демоны, вселившиеся в людей.

Желудок Нины завязался в тугой узел. От боли в животе перед глазами заплясали искры.

Окровавленные тела беспорядочно лежали на земле. На фоне алого снега они казались камнями, но никак не людьми.

Стоя к ней вполоборота, высший демон смотрел на опушку леса, словно прислушиваясь. Окровавленный меч был опущен. Крупные капли крови падали в снег и проваливались в него.

Дрожа, Нина встала. Ступая по притоптанному снегу, она приблизилась к нему.

– Я смогу понимать то, что ты говоришь, если прикоснусь к тебе? – Пар дыхания заклубился у ее лица.

Демон прищурился. Его лицо было бесстрастно. Он кивнул и протянул к ней руку. Бусины на концах тонкой алой ленты, намотанной на его запястье, стукнулись друг о друга. Нина протянула руку в ответ и кончиками пальцев коснулась его ладони.

– Почему ты здесь? – спросила она.

– Согласно нашему контракту я вынужден выполнять ваши приказы. Вы приказали защищать вас. – Холод его слов ознобом пробежался по коже. Он говорил на древнем языке, но по какой-то причине она понимала его речь. Нервы Нины были натянуты до предела.

– Ты не можешь ослушаться меня?

Он скривился и взмахом меча очистил его от крови. Демонический меч растворился темной дымкой.

– Не могу.

Демон напряженно повернул голову к ней. Налитые ненавистью глаза блеснули.

– Значит, ты исполнишь любой мой приказ? Каким бы он ни был?

Он отдернул руку. Его лицо застыло в гримасе презрения. Взгляд, полный отвращения и гнева, оглушил.

Нина скривилась. Она устала бояться и закричала:

– Отвечай на мои вопросы! Говори! Мне плевать, нравится тебе это или нет!

Раздраженно демон вновь выкинул руку вперед и схватил ее ладонь. Его рука была прохладной. Нина видела, как он разочарован.

– По нашему контракту я должен исполнять любые ваши приказы.

– А если они противоречат друг другу? Я приказала тебе защищать меня, но ты попытался вытянуть из меня приказ убить себя. Значит, если приказы противоречат друг другу, ты сам выбираешь, как действовать?

Глаза демона запылали ненавистью. Стиснув зубы, он все же кивнул.

Нина охватила себя руками. Значит, была возможность держать демона на коротком поводке. Нина должна была найти способ контролировать его.

– Ты ведь понимаешь мои слова и без прикосновений?

Он медленно кивнул. Нина удовлетворенно облизала потрескавшиеся губы.

– Ты теперь мой слуга. Почему же смотришь на меня, словно хочешь убить и ведешь себя так, будто делаешь мне одолжение?.. Я хочу видеть рядом с собой добродушного слугу, а не озлобленного демона.

Он скрипнул зубами. Налитые кровью глаза вспыхнули яростью. Он угодил в ловушку.

– Я хочу, чтобы ты улыбался мне и называл «миледи» или «госпожа», – добила его Нина.

Демон сжал кулаки. Очертания демонического меча появились и вновь пропали. Сердце Нины упало в пятки. На миг она подумала, что он прикончит ее на месте.

Но спустя пару секунд он выпрямился, лицо его разгладилось, глаза потемнели.

– Геромиз, миледи, – бесцветно проговорил он.

Первое слово, судя по всему, было сказано на древнем языке и обозначало что-то типа…

– «Слушаюсь, миледи», – поправила его Нина. – Твой язык надо будет подтянуть.

Она нервно выдохнула. Видимо, он в самом деле не мог нарушить их договор. Она решила еще раз испытать терпение демона.

– Я хочу, чтобы, приветствуя, ты улыбался мне.

Если демон не убьет ее сейчас, то он говорил правду и она сможет контролировать этого монстра.

Демон гневно возвел глаза к небу, но, успокоившись, обреченно растянул губы в кривой улыбке.

Эта маленькая победа придала сил. Нина смогла сковать цепями договора опасного монстра. Перед глазами вспыхнуло воспоминание, как высший демон разрубил одержимых, и она поняла, что, возможно, жизнь предоставила ей шанс. В ее руках оказалось мощное оружие. Главное – самой не подорваться на этой мине.

Почувствовав, что замерзла, Нина вернулась в дом.

Напряжение постепенно отступало. Она с облегчением вздохнула и потерла друг о друга заледеневшие и ноющие от ран руки. Демон замер в проеме.

Тело папы лежало на кровати.

Нина прошла в смежную комнату, где проснулась.

Оставшуюся ночь она провела за столом. Она приказала демону растопить печь и следить, чтобы огонь не потух, а все остальное время стоять возле двери.

Демон расслабленно прислонился спиной к стене. Не моргая, он отрешенно смотрел на огонь в лоне печи. Пламя отбрасывало на его лицо причудливые блики. Брызги крови на его теле и одежде, словно впитавшись, исчезли.

Черная прядь упала на лицо. Нина смахнула ее и наконец отложила ручку. Она составила список правил. С ними демон, по идее, не мог сделать ни шагу вправо или влево от того, что она хотела.

Стемнело. Электричества по какой-то причине в доме не было. Он казался хоть и бедным, но точно не заброшенным. Возможно, те демоны, которые напали на Нину, захватили тела владельцев этого жилища. Внутри заворочался стыд. Она знала, что каким-то образом демонов можно было изгнать из тел бедолаг, но ее адский слуга действовал так быстро и решительно, что Нина растерялась и не успела приказать ему остановиться.

Глаза слипались от усталости, а мысли начали путаться. Закончив писать, она взяла стул, на котором сидела, и подошла к зеркалу. Не без труда она подняла стул и, размахнувшись, ударила по зеркалу. Стекло разлетелось на мелкие осколки. Выбрав самый крупный из них, она, как палач, двинулась к демону.

Он поднял на Нину ничего не выражающий взгляд, но не шевельнулся. Сердце забарабанило в груди. Решительно прислонив к щеке монстра острый как нож осколок, она провела им по коже. Он не был человеком. У него не было крови. Обездвиженный, не чувствуя боли, он бесстрастно смотрел на хозяйку с высоты своего роста. Рана забурлила, почернела и разгладилась, исчезая.

Борясь со страхом, Нина вновь подняла осколок и со всей силы вонзила ему в грудь, но только поранила руки. Кровь тонкой струйкой потекла на пол. Не в силах оторвать взгляд от демона, Нина сжала окровавленные ладони.

Осколок торчал из стоящего истуканом демона. Он шевельнулся и, подняв руку, непринужденно вытащил осколок стекла. Со звоном он упал на пол.

Волосы поднялись на затылке Нины. Она испытала благоговейный ужас перед чудовищным созданием.

– Вы не сможете убить меня, даже если вонзите с десяток мечей. – Он поднял руку и провел по ее щеке. – Я – высший демон.

Нина в отвращении отпрянула. Вскинув напряженный взгляд, она постаралась принять спокойный вид.

«Больше ты не напугаешь меня».

– Я запрещаю тебе пытаться убить меня. Я запрещаю влиять на мое сознание каким-либо способом. Я запрещаю лгать мне. Приказываю тебе отвечать на все мои вопросы без увиливаний, то есть четко и ясно. Мои приказы не оспариваются и не подлежат сомнению. Если понял, то скажи: «Да».

Прищурившись, словно ломая себя, демон встал на одно колено. Он склонил голову перед уставшей, но сосредоточенной Ниной:

– Да.

– Как зовут тебя?

Упершись рукой в пол от безысходности, он сжал ту в кулак.

Напряжение росло. Нина боялась его, как дикого зверя, с которым оказалась в одной клетке. А она знала, что хищникам нельзя показывать свой страх.

– Самуил, – скривившись, проговорил он.

Нина вздрогнула.

Зрачки резко расширились.

«Не может этого быть. Нет… Только не он», – пронеслось в голове, но она понимала, что демон не мог ей врать. Она сама ему запретила.

Самуил был самым свирепым и жестоким демоном среди высших. Генерал армии демонов и правая рука Владыки Ада. Десница Самуил.

Длинные пряди волос упали на его опущенное лицо.

– Отныне ты мой слуга, Самуил. Встань.

Ожидая его реакции, Нина замерла.

Продолжая смотреть в пол, Самуил поднялся с колена. Темная аура сгустилась вокруг него. Нина воинственно вскинула подбородок, готовая ко всему.

Самуил выпрямился и посмотрел прямо на нее. Глаза его потухли, почернев. Он казался спокойным, а убийственная аура пропала.

– Госпожа, – произнес он, словно приветствуя. Способность демона к языковой адаптации была поразительной. Услышав один раз, что она приказала ему называть себя «миледи» или «госпожа», он запомнил эти слова.

Облегчение накрыло Нину вместе с усталостью. Напряжение постепенно отступало, освобождая место вялости и подавленности.

День был слишком долгим. Тело отказывалось слушаться, требуя сна.

– Я лягу спать. Я приказываю тебе не двигаться с места, пока не встану. Если к дому кто-то или что-то приблизится, разбуди меня.

– Слушаюсь, миледи.

Нина прошла к кровати. Как только ее голова коснулась матраса, она провалилась в спасительный сон.