12 лет спустя

Поцелуи спускались от моей шеи к груди. Тео прижался ко мне всем телом, и сквозь тонкую ткань наших пижам я почувствовала его уверенный стояк.

Тут мы оба замерли от робкого стука в дверь. Элоиза. Если бы это был кто-то из мальчиков, они бы не стали заморачиваться со стуком, но Элоиза следовала правилам. Как у такого навязчивого и беспардонного человека, как мой муж, могла родиться такая вежливая и порядочная дочка, – загадка выше моего понимания.

– Заводите детей, говорили они, – буркнула я себе под нос, – будет весело, говорили они.

Тихо простонав, Тео скатился с меня и поправил штаны.

– Позже?

– Это свидание? – Я подмигнула ему и поправила сползшую бретельку майки. – Ты можешь войти, милая, дверь не заперта.

Через мгновение в дверном проеме показались ее светлые локоны. За исключением волос Элоиза вся пошла в Тео – великолепные голубые глаза и легкая улыбка.

– Вы проснулись!

Тео покосился на свой пах, пробормотал под нос «Больше нет» и тут же заработал от меня тычок под ребра. Похлопав рукой по пустому месту между нами, я спросила:

– Как ты спала, милая?

– Хорошо. – Элоиза забралась на кровать и зарылась в одеяло между нами. – Смотри, мам! Я нашла новый браслет. Он даже жужжит.

Я перевела взгляд на ее руку и едва не потеряла сознание при виде ее нового «браслета». «Моя мать не жилец».

– Он блестит, Лу-Лу? – спросил Тео, наклоняясь поближе, чтобы лучше его рассмотреть.

Бедолага все еще находился под впечатлением, что доча сейчас покажет ему какую-то из безделушек, подаренных тетей Шарлоттой.

– Красивый, правда? – Элоиза протянула руку и продемонстрировала ему ярко-синее вибрационное кольцо, которое она надела в качестве аксессуара. Кольцо было новым и неиспользованным, но это никак не улучшало ситуацию.

Можно было подумать, что к настоящему времени моя мама уже перестанет дарить нам подарки, которые разнообразят нашу сексуальную жизнь, но нет. Вибрационное кольцо было лишь одним из многих подарков, которые она любезно вручала нам на семейных обедах на протяжении многих лет. По крайней мере, маме хватало такта упаковывать свои «особые сюрпризы» в подарочные пакеты, чтобы мне не приходилось объяснять их предназначение трем своим впечатлительным маленьким детям. Ну, по крайней мере, я так надеялась.

– Боже правый, – ахнул Тео. Его лицо так раскраснелось, что я на миг испугалась, что он перестал дышать. – А можно мне посмотреть?

Не дожидаясь ответа, он нажал на кнопку сверху, останавливая вибрацию, и стянул кольцо с запястья дочки.

– На самом деле это мамин браслет, Лу-Лу. Он ей очень дорог, поэтому лучше я уберу его, чтобы мы его случайно не сломали, хорошо?

Элоиза разочарованно выпятила нижнюю губу:

– Но вы же сами говорили, что делиться – правильно. Так что вы должны поделиться со мной этим браслетом. Таковы правила.

– Боже всемогущий, – пробормотал Тео себе под нос, когда она швырнула нам в лицо наши же правила. Чтобы как-то отвлечь ее от конфискованной «игрушки», он спросил: – А хочешь мороженого? Я даже насыплю тебе сверху дополнительную порцию мармеладных мишек.

«Да, свою любовь к мороженому Лу-Лу определенно унаследовала от меня».

– Крю любит мороженое, – серьезным тоном произнесла Элоиза. Ну, насколько вообще серьезным может быть четырехлетний ребенок. – Это его любимая еда. Ванильное с посыпкой и печенькой «Орео» сверху. Он мне сам так сказал.

Тео наградил меня несчастным взглядом. Увлечение Элоизы Крю, восьмилетним сыном Эллы и Блейка, умиляло меня и ужасало его. Не помогало и то, что Крю был точной копией Блейка во всем, вплоть до смурного характера, хотя он из кожи лез, чтобы включить Элоизу во все свои игры всякий раз, как мы собирались вместе.

– А мы можем пригласить его на мороженое? – спросила Элоиза. Она склонила голову и робко улыбнулась Тео, прекрасно зная, что таким образом она заставит его растаять от каждой своей просьбы.

– Он же в отпуске вместе с родителями, – напомнила я.

– О. – Лу-Лу обеспокоенно нахмурилась. – Но он же вернется?

– К сожалению, – пробормотал Тео себе под нос.

Я ткнула его в живот, на котором даже спустя столько лет все еще отчетливо виднелись кубики пресса.

– Он же ребенок. Веди себя прилично.

– Она еще слишком молода, чтобы влюбляться.

Я даже не пыталась спорить, потому что Тео не изменит своего мнения об увлечении Элоизы Крю. Я бы хотела, чтобы Элла стала ее свекровью, но пройдут еще долгие годы, прежде чем эта возможность вообще появится на горизонте.

– Как насчет того, чтобы сходить куда-нибудь позавтракать? – предложила я, заправляя выбившийся локон за ухо Лу-Лу. – Ты сможешь съесть блинчики с шоколадной крошкой.

– А потом мороженое на десерт? – Последнее, что требовалось Элоизе, – это переизбыток сахара в столь ранний час, но она напомнила мне. – Папа сказал, то я могу съесть мороженое, и ты не можешь нарушить обещание, мама. Ты сама так говорила. И, может, в «Молочнике» будет дядя Келси, и мы сможем с ним поздороваться. И тогда он разрешит мне придумать название для нового вкуса как в прошлый раз, правда?

«Молочник» – это кафе, предлагающее сэндвичи с мороженым, которое мы с Келси открыли около пяти лет назад. Мое детище превзошло все ожидания, и в прошлом году мы открыли еще два заведения.

– Ага. Почему бы тебе не сходить за мальчиками?

– Они играют в видеоигры, – с легким раздражением ответила Лу-Лу. – Они меня не слушают.

Близнецы – Арчи и Оливер – в настоящее время фанатели от гоночного симулятора «Формулы-1». Они обожали выступать за своего папу и оттачивать навыки, поскольку оба собирались «стать чемпионами мира, когда вырастут». Они разработали целый план, в котором намеревались создать собственную команду и выступать напарниками. Как это будет сочетаться с их сверхконкурентной натурой, я не очень понимала, но не собиралась навлекать на свою голову неприятности.

– Держу пари, еще как выслушают, стоит тебе рассказать им про мороженое, – подсказал Тео. Он взъерошил ей волосы, и Лу-Лу, хихикнув, выбежала из комнаты звать старших братьев.

– Мороженое, Тео? – спросила я, приподняв бровь. – Серьезно?

– Она носила вибрационное кольцо для члена вместо браслета, ангелочек, – ответил Тео, всплеснув руками. – Что мне оставалось делать? Мало нам ее влюбленности в Крю, ты хочешь, чтобы мы в столь раннем возрасте рассказывали ей про птичек с пчелками?

Я расхохоталась, поскольку вся эта ситуация была не только травматичной, но и жутко смешной.

– Мне нужно серьезно поговорить с мамой.

– Мы уже подарили ей троих внуков. – Тео покачал головой. – Чего еще она от нас хочет?

– Еще одного?

Тео подмигнул мне:

– Ты же знаешь, детка, я только за. Еще больше мини-копий тебя и меня? Черт возьми, да. Я думаю…

Его прервали вбежавшие в нашу комнату Арчи и Оливер. Близнецы болтали на скорости миллион миль в час. Следом вбежала Элоиза, которую волновали другие насущные вопросы.

– Почему им позволили назвать два вкуса мороженого, а мне – только один? Это несправедливо, мама.

Оливер ухмыльнулся сестре, его темно-карие глаза лучились весельем.

– Просто дядя Келси любит нас больше.

– Да, мы круче тебя, Лу-Лу, – встрял Арчи.

Неудивительно, что Лу-Лу так нравился Крю, учитывая, что эти двое безостановочно ее дразнили.

– Потому что их двое, а ты одна, – отметил Тео.

Элоиза поджала губы и кивнула, принимая ответ. Арчи закатил глаза:

– Как скажешь. Мы все равно круче тебя.

– Прекратите так разговаривать с сестрой, – предупредила я, как это называл Тео, своим «мамским голосом».

Муж кивнул в знак полного согласия со мной:

– Или можете распрощаться со своей приставкой.

«Мы – охрененные родители».

– Прости, – пробормотали мальчики себе под нос.

– Ладно, идите все одеваться. – Тео уселся и хлопнул в ладоши. Переведя взгляд на меня, он спросил: – Куда ты хочешь пойти на завтрак, принцесса? Выбирают дамы.

Элоиза сделала шаг вперед и протянула руку:

– Но это же мое прозвище, папочка. Я – твоя принцесса.

Я прижала подбородок к груди, пытаясь скрыть смех. Она была такой папиной дочкой.

– Как же мне тогда называть твою маму?

– Как насчет королевы? – предложил Оливер.

Арчи отбил брату пятюню:

– Да. Мама – определенно королева.

Элоиза восторженно замахала руками:

– В сказках мама принцессы – всегда королева!

– Ты довольна этим прозвищем, королева? – поддразнил меня Тео, целуя в плечо.

Я ухмыльнулась, разглядывая свою семью с полным любви сердцем:

– Я не могла бы быть счастливее.