Мартин прислал очередное сообщение, но я даже не стал его открывать. Проигнорировал точно так же, как и остальные семьдесят пять сообщений, что я сегодня получил. Мне не требовалось оправдываться или объяснять кому-то свое решение. Это была моя жизнь. И прямо сейчас я находился именно там, где и хотел.

Джози достаточно рассказывала о «Близнецах», чтобы их атмосфера не застала меня врасплох. Входом в бар служил магазин пластинок, вот только за вычетом кассира и кассового аппарата. Мой взгляд бегал по сторонам, не зная, на чем сосредоточиться. В витрине были выставлены компакт-диски из двухтысячных и айподы первого поколения, на стенах висели постеры певцов и групп, в ярком свете сверкали блестящие музыкальные инструменты.

Покрытые персидским ковром половицы скрипели под моим весом, пока я оглядывался по сторонам. Быстро просмотрев корзину с винилом, я рассмеялся, потому что только Джози могла догадаться положить рядом пластинки The Beatles и Megan the Stallion. Сделав глубокий вдох, я направился к настоящему входу в бар. По рукам пробежали мурашки. Вот уже пять недель я не видел Джози. Пять недель не видел ее улыбки, которая ощущалась словно уютные объятия. Пять недель без ее волос, щекочущих мою грудь, когда она обнимала меня во сне. Пять недель без ее губ на моих. Пять недель без моей лучшей подруги. Моего человека. Моего сердца.

Я с пугающей силой толкнул дверь и на миг испугался, что она вот-вот слетит с петель. Шагнув внутрь, я наткнулся на Келси, стоящего за барной стойкой с ножом в руках. В его защиту скажу, что он нарезал лимоны и лаймы, так что нож в его руках был абсолютно оправдан, но зрелище все равно было пугающее.

Келси оторвался от шинкования цитрусовых.

– Тео? Ты что здесь делаешь?

– Я? Я просто… э-э-э… – Я хрустнул костяшками пальцев и впитал в себя обстановку. – Ух ты. Это место выглядит потрясающе.

Вытерев руки о завязанный на талии фартук, Келси помахал мне. Не отводя взгляда от ножа, который все еще находился в опасной близости от его рук, я направился к бару.

– Это все Джози, – заявил он. – Я так полагаю, что ты пришел ради нее?

– Да.

– Она на кухне, но должна выйти через минуту или две.

– Просто хочу пожелать ей удачи сегодня вечером, – неловко пояснил я.

– Намекни ей, как сильно я ею горжусь. – Келси протянул мне стакан воды. – Знаешь, она следила за всеми твоими гонками с религиозным рвением. Мы оба следили. В некоторых гонках она даже заставила меня болеть за тебя вместо Лукаса. Только ему не говори об этом.

Потерев шею рукой, я пожал плечами:

– Ну, Джос – заядлая поклонница «МакАлистера».

– Приятель, она твоя заядлая поклонница, – поправил меня Келси. – Я не уверен, что она вообще в курсе, что у «МакАлистера» есть и второй пилот.

Я даже не попытался скрыть улыбку:

– Ну, я тоже поклонник Джози.

– Надеюсь, вы двое скоро наладите отношения, потому что я не знаю, сколько еще смогу выдерживать ее плейлисты с песнями Тейлор Свифт.

– Не хочу тебя расстраивать, приятель, но Тейлор Свифт есть во всех ее плейлистах.

Он застонал и отхлебнул свой напиток.

– Мне следовало догадаться. Это…

Голос, который я узнал бы даже посреди хора из тысяч, помешал Келси сказать то, что он собирался. Я резко повернул голову, и у меня перехватило дыхание. Джози стояла в облегающем зеленом платье и выглядела просто сногсшибательно. Она была редким созданием, настолько ослепительным, что даже просто любоваться такой красотой – как внутри, так и снаружи – уже было большой честью.

– Ты чего здесь делаешь? – Джози подбежала ко мне и ткнула меня пальцем в грудь. – Ты разве забыл, что завтра Гран-при?

Словно по команде, у меня в кармане завибрировал телефон. Наверное, еще одно сообщение от Мартина. Или Блейка. Или Рассела. Или от одного из миллионов других людей, которые целый день разрывали мне телефон в попытках допытаться, где я. Я сказал своей команде лишь то, что у меня случился форс-мажор и им срочно нужно вызывать резервного пилота. Блейк, наверное, прямо сейчас терзал бедолагу.

– Не забыл.

Она нахмурилась:

– Ты же пропускаешь квалификацию.

– Ага.

– Ты не сможешь участвовать в гонке, если пропустил квалификацию, – быстро произнесла она.

– Я в курсе, ангелочек. Я не первый день выступаю в «Формуле-один».

Послышались голоса заходящих через черный ход сотрудников. Я не смог бы подобрать худшего времени для своего появления, но Келси спас положение, предложив нам продолжить разговор в его кабинете. Хотя едва ли можно было назвать кабинетом небольшое помещение, где с трудом помещались стол и стул, не говоря уже о двух людях, но, по крайней мере, там можно было уединиться.

Джози смотрела на меня в полном замешательстве, слегка приоткрыв рот.

– Что ты здесь делаешь?

– Сегодня – важный день для тебя, детка, и я хотел тебя поддержать. Показать, как я горжусь тобой.

– Я… я думала, ты на меня злишься, – тихо произнесла Джози, понурившись.

Теперь уже мои брови взмыли вверх в замешательстве.

– Джос, что заставило тебя так думать?

– Ты больше недели игнорировал мои звонки и сообщения. Я подумала, ты разозлился, что я оставила тебя разбираться со всем этим, – она взмахнула руками перед собой, – со всем этим самостоятельно. Меня не было рядом с тобой, когда я должна была быть рядом.

– Нет, Джос, – заверил я ее, качая головой. – Тебе нужно было сосредоточиться на себе. А проведенное в разлуке время вынудило меня сосредоточиться на моем собственном дерьме. Я тоже нуждался в этом.

Но как бы мне ни хотелось весь следующий час рассказывать Джози обо всех событиях последней недели, эта ночь была ее. Не моя.

– Но я чертовски скучал по тебе, – добавил я.

– Я тоже скучала по тебе, детка. – Знакомое ласковое прозвище ослабило напряжение в моей спине. Джози положила руки мне на грудь, и мое лихорадочно колотящееся сердце застучало еще сильнее от ее прикосновения. – И я больше не хочу проводить время наедине с собой. Я хочу тебя. Я хочу нас.

Я не собирался торопить Джози, но я бы солгал, если бы сказал, что это не самый лучший вариант развития событий.

– Ой?

– Ой, – с ужасным австралийским акцентом подтвердила она. – Я люблю тебя.

Ухмыляясь, словно идиот, я прознес:

– Ну спасибо, блинский.

Наклонив голову, я нежно прижался губами к губам Джози.

Мой язык нашел ее, и мы осторожными, нежными мазками изучали друг друга, позабыв обо всех заботах на свете. У меня не было ни малейшего сомнения, что я самый счастливый человек на свете.

Джози отстранилась первой. Взгляд ее карих глаз встретился с моим, наши взгляды были наполнены магнетической интенсивностью.

– Почему ты мне не сказал?

– Я продолжал надеяться, что все еще изменится, – признался я. Я провел пальцами по ее волосам, наслаждаясь ощущением светлых локонов на моей коже. – А когда ничего не изменилось, я, наверное, постыдился. Мне было обидно, что команде, которой я посвятил столько лет, все равно.

– Тео, – Джози обхватила мое лицо ладонями, – если тебе и стоит чего-то стыдиться, то того, как ужасно ты поешь в душе. Ты сам так сказал. Ты номер один во всем. Особенно в доведении меня до оргазмов. Но твоя команда должна первая обо всем этом знать. Не про доведение меня до оргазмов. А про то, что ты – лучший.

Я прильнул к ее губам в молчаливой благодарности.

– Я так сильно люблю тебя, ангелочек. Я думал, что потерял тебя, представляешь, – пробормотал я ей в губы. – Больно было сильнее, чем получить удар по яйцам.

Джози рассмеялась:

– Ты прочел это на поздравительной открытке, Уокер?

– Откопал на «Пинтересте».

Я провел руками по ткани, облегающей ее талию. Просачивающиеся сквозь щель в двери голоса было все труднее игнорировать, поэтому я с сожалением предложил:

– Наверное, тебе стоит пойти поздороваться с кем-нибудь? Пообщаться и поболтать?

Джози заслуживала признания за весь тот тяжкий труд, что она вложила в «Близнецов». Проклятье, она заслужила, чтобы ее каждый день чествовали просто за то, что она есть. Джози сцепила руки у мня на шее и нежно провела подушечками пальцев по основанию моего черепа. Ее мягкие прикосновения были моей ахиллесовой пятой, и я стиснул зубы, чтобы не потерять контроль.

– Ненавижу, когда ты используешь логику, Уокер.

– Я умненький, Бэнкрофт, – усмехнулся я. – Или ты забыла?

– Ты даже не знал, что пластиковый аппликатор должен оставаться снаружи, когда женщина вставляет тампон, – напомнила мне Джози. – А еще ты много раз называл соль «белым перцем»!

– Всего дважды!

Она закатила свои прекрасные карие глаза. Проклятье, как же мне не хватало ее раздражения на меня. Не хватало всего, что было связано с ней.

– Ты останешься? – В ее взгляде промелькнула нервозность. – На вечеринку?

Мои пальцы танцевали на ее плечах.

– Разумеется, принцесса. Во всем мире нет другого места, где я хотел бы оказаться больше, чем здесь.

* * *

Вечеринка продлилась почти до двух часов ночи. На моей памяти я никогда не ложился так поздно в ночь перед гонкой – и хотя в завтрашней гонке я не участвовал, мое тело оставалось в состоянии повышенной готовности. Я пытался свести свои публичные проявления чувств к минимуму, но куда там – меня тянуло к Джози как магнитом.

Стоило последним гостям выйти за дверь, как Келси с Джози принялись анализировать каждый аспект мероприятия.

– Как думаешь, люди хорошо провели время? Им все понравилось? – Джози повернулась ко мне. – А ты что скажешь?

– Я думаю, все прошло великолепно. Еда была выше всяких похвал. Теперь я понимаю, почему ты так переполошилась из-за Джейми Вулффа. Он полностью оправдывает шумиху вокруг своего имени.

«Рассел с меня семь шкур сдерет, пытаясь вернуть в форму после всех съеденных мною креветок».

– Джози, ты была великолепна, – отметил Келси.

Ее щеки вспыхнули от похвалы. Она сделала правильный выбор. Джос заслуживала иметь работу – и начальника, – которые ценят ее вклад.

– Почему бы вам двоим уже не пойти домой? Я останусь и закрою все на ночь.

Джози наклонила голову:

– Уверен? Мы можем остаться, чтобы помочь. Это вообще не проблема, Келси.

Он перевел взгляд на мою руку, слегка поглаживающую обнаженное предплечье Джози вверх-вниз.

– Я думаю, что Тео ждет не дождется, чтобы остаться с тобой наедине.

«Я еще никогда в жизни не любил так сильно другого мужчину».

* * *

Я начал раздевать Джози, едва мы переступили порог ее квартиры. Мне требовалось оказаться с ней настолько близко, насколько это вообще возможно. Сказать ей, что она – все, что мне когда-либо было нужно. Почувствовать тепло ее губ, прижимающихся к моим. Ощутить, как ее тело отчаянно жаждет слиться с моим.

Я прижался губами к ее ключице и начал покрывать ее грудь поцелуями до тех пор, пока ее дыхание не участилось. Я вытащил презерватив из ее корзины с эклектичными секс-игрушками, надел его, а затем опустился на нее сверху, и наши конечности переплелись во всех нужных местах. В прелюдии не было никакой необходимости, я легко вошел в нее.

– Господи Иисусе, – выдохнула Джози.

Я нахально ухмыльнулся:

– Нет, всего лишь я.

Ее смех превратился в стоны, стоило мне начать двигаться внутри нее. Хотел бы я составить плейлист из всех звуков, что она издает. Джози обхватила мою талию ногами, чтобы я еще глубже вошел в нее, и я с радостью подчинился. Наши стоны наполнили воздух, когда мы начали давать друг другу то, в чем так безнадежно нуждались. Джози извивалась подо мной, двигая бедрами, а я опустил голову и нежно посасывал ее упругие соски.

– Какая же ты вкусная, принцесса, – хрипло произнес я.

Джози подняла голову, впилась мне в челюсть и обожгла мои губы своими. Я мог бы целовать ее целую вечность. Проклятье, я планировал целовать ее целую вечность. Я таял от ее прикосновений и наслаждался ощущением того, что Джози находилась подо мной, касалась меня, любила меня.

Осыпая поцелуями ее открытую кожу, я почувствовал, как она невольно сжалась в моих объятиях. Я откинул с ее лица волосы, чтобы видеть ее лицо, когда она кончит.

– Кончи для меня, детка, – прошептал я ей в губы, – позволь почувствовать тебя.

Оргазм поглотил ее, Джози выгнула спину и похотливо застонала. Я не остановился и продолжил долбить ее до тех пор, пока в моем собственном животе не вырос комок неминуемого высвобождения. Волна оргазма накрыла меня, и из моей груди вырвались глубокие гортанные звуки. Мои руки дрожали от напряжения, но будь я проклят, если это было не самое волшебное чувство во всем гребаном мире. Диснейленд секса.

В последний раз я был с Джози всего несколько недель назад, но я уже и забыл, как хорошо мне было рядом с ней. Как хорошо ей было рядом со мной. Я словно бы запрятал свою любовь глубоко в своем подсознании, чтобы лучше пережить это время разлуки. Но теперь, когда мы воссоединились, меня подавляли эмоции. Я обнял Джози, и по моим щекам потекли слезы. Мой прелестный ангелочек. Проклятье, что я такого сделал, чтобы заслужить ее?

– О боже! С тобой все в порядке? – встревоженно запинаясь, затараторила Джози. – Я сломала тебе член? Потому что такое возможно. Мне мама рассказала. Знаю, несмотря на слово «стояк»[14], в члене нет костей, так что это больше перегрузка давлением, чем перелом. Сделай…

Я крепко ее поцеловал, и поток безумного, но очаровательного беспокойства иссяк.

– Я просто счастлив, только и всего.

– Я тоже счастлива, – произнесла Джози, хлопая глазами, в которых наконец-то стала проявляться усталость. – Хочешь, спою тебе Happy Фаррелла?

Я плюхнулся на спину и потянул ее на себя. Джози удобно улеглась на мне, как делала уже тысячи раз. Обычно Мадемуазель пряталась под подушкой, но сейчас она уютно разместилась рядом с Месье слева от моей головы. Джози больше не пыталась прятать свои мягкие игрушки.

– А как насчет Walking on Sunshine? – предложил я. – Или Can’t Stop the Feeling?

Мы продолжили перечислять приятные песни, пока Джози не заснула, ее теплое дыхание согревало мне грудь. Даже лежа в постели с простынями из некачественной ткани и постоянно мятыми подушками, я буду спать лучше, чем когда-либо, – просто потому, что рядом – она.

Вот в чем секрет Джози. Она все делала лучше. Каждая чашка кофе и матча-латте казались вкуснее, если я пил их вместе с ней. Каждая песня звучала лучше, когда ее пела она, потому что она полностью преображала ее. Каждая история, которую я рассказывал, становилась смешнее, когда она хихикала над ней. Самые обыденные, самые повседневные вещи в моей жизни она превращала в захватывающие. Джози – любовь всей моей жизни. И именно здесь, рядом с ней мое место.