«Сильверстоун» всегда занимал важное место в календаре «Формулы-1». Для «МакАлистера», как и для Блейка, эта гонка домашняя. В этом году на ней также должны были присутствовать Джеймс Эйвери и его семья. От одной только мысли о том, что я спустя столько лет вновь увижу Кристину, мой желудок сворачивался в узел. Если бы только время могло идти быстрее и помогло бы мне проскочить через эти выходные. Перемотать вперед, и вот уже самый худший мой ночной кошмар выскользнул из глубин моего подсознания и развернулся прямо передо мной.

А вишенкой на торте этого крайне стрессового десерта должен был стать тот факт, что родители Джози также будут присутствовать на Гран-при. Я встречался с Бэнкрофтами и раньше, на предыдущих гонках, но не проводил с ними времени наедине. Ее отец пугал меня до чертиков еще до того, как мы официально стали парой, так что я не сомневался, что теперь он будет пугать меня в десять раз больше.

Меня ждали выходные, когда мне предстояло целовать задницу одного мужчины и полностью избегать другого. «Весело будет».

Зашуршали простыни, и Джози прижалась ко мне и положила голову мне на грудь.

– Доброе утро, детка. Как спалось?

Я поцеловал ее в макушку:

– Хорошо. А ты?

– Врунишка, врунишка, – промычала Джози. – Ты всю ночь ворочался без сна.

Я-то прекрасно это понимал, но я не хотел мешать спать Джози.

– Прости. Я не хотел тебя беспокоить.

Джози повернулась так, чтобы ее подбородок оказался точно посередине моей груди. Играясь с небольшим пучком волос на груди, она поинтересовалась, все ли у меня в порядке.

– Ага. Никаких драм. Просто нас ждет важная гонка – вот и все, – спокойно ответил я.

– Все еще в огне твои трусишки, Уокер.

– А я не ношу трусов, Бэнкрофт, – нахально напомнил я. – Или ты забыла вчерашний вечер?

Джози уткнулась носом мне в грудь, пряча лицо. Вчера вечером она так отчаянно хотела снять с меня пижамные штаны, что разорвала их прямо по шву, и теперь они валялись в мусорном ведре. Я, наверное, минут тридцать смеялся над тем, какими пунцовыми стали ее щеки.

– Я никогда не забуду свою новообретенную силу Халка, – смущенно пробормотала она. – К тому же ты практически трешься своим членом о мою ногу.

Тут она не ошиблась. Мой член просыпался немного раньше меня, взволнованный перспективой возможного утреннего секса. Я практически полностью отказался от кофе. В нем теперь не было никакой необходимости, ведь стоны Джози были единственным будильником, который мне требовался.

– Ты не собираешься с ним поздороваться?

– Перестань говорить о нем как о живом существе. – Она хихикнула. – Это меня бесит.

– Может, он и превращает тебя в одержимую сексом демоницу, но я не думаю, что он…

Она прервала мою подколку, резко крутанув мой сосок. Я вскрикнул от неожиданной боли.

– Вы заплатите за это, мисс Бэнкрофт, – пообещал я, мои глаза потемнели от желания. Я повернулся, прижав ее к кровати своим весом. – Вы же знаете об этом, да?

Она быстро кивнула, слегка приоткрыв губы. Я прижался к ней и мигом почувствовал, насколько она мокрая и готовая для меня. «Черт».

В мгновение ока Тео-младший оказался вознагражден за свою утреннюю готовность.

– Давай просто прогуляем гонку, – пробормотал я в шею Джози, пока мы лежали в постсексуальном тумане. – Останемся в твоей квартире на весь день, будем заниматься любовью и коллекционировать оргазмы.

– Звучит заманчиво, милый, но знаешь, они заметят твое отсутствие. Видишь ли, посмотреть гонку соберутся сто пятьдесят тысяч человек.

Сто пятьдесят тысяч человек и еще трое, если посчитать семью Эйвери. Сто пятьдесят тысяч и еще пятеро, если учесть и родителей Джози. Я задумался, не попросить ли у Блейка одну из его таблеток от тревожности, но не стал. Последнее, что мне требовалось, – чтобы что-то влияло на мое выступление.

– Что происходит? – поинтересовалась Джози, надув губы. – Поговори со мной, детка.

Хм. Джози была умная. Она догадалась, что я более податлив после секса, особенно если она использовала ласкательное прозвище. Пожалуй, меня можно было переименовать в «Одомашенного Уокера», потому что она в высшей мере овладела искусством соблазнения.

– Ты намеренно меня соблазнила? – спросил я, взглянув на нее с неодобрением, заметном на моем лице так же четко, как грозовая туча на ясном небе в солнечный день. – Это нечестно.

Джози засмеялась, и ее тело затряслось.

– Сработало?

Я хмыкнул и начал расслабляться под успокаивающими прикосновениями ее рук, бегающими вверх и вниз по моей спине. Вскоре мое беспокойство начало рассеиваться. Как бы мне ни претило говорить о Кристине, одна только мысль, как она встречается с Джози и рассказывает ей бог весть что обо мне, была еще хуже.

Несколько минут спустя я решительно содрал пластырь.

– Там может быть Кристина.

Джози на мгновение прервала массаж.

– Кристина Эйвери?

– Ага.

– О. – Джози прижалась губами к моему плечу. – Знаешь, ты можешь рассказать мне, что между вами случилось. Я и так уже знаю, что ты переспал с большей частью женского населения планеты, так что не такая уж это и проблема. Я справлюсь. И я уже сталкерила Кристину в социальных сетях, так что знаю, как она выглядит. Я не буду ревновать или закатывать сцены. Не пойми меня превратно, она красивая. Ее волосы достойны рекламы шампуня Pantene, так что я ей даже завидую. Но я не собираюсь беспокоиться, что ты снова воспылаешь к ней страстью или сбежишь в неизвестном направлении или еще что. Я тебе доверяю.

– Хорошо, потому что я ни с кем не хочу испытывать того, что есть между нами. Ты – все для меня. – Я замолк, когда до меня постепенно дошел весь смысл ее слов. – Погоди, как ты могла сталкерить ее? Вы что, подписаны друг на друга?

У Кристины был закрытый профиль. Поверьте мне, я проверял.

– О, нет, нет, нет. У нее есть публичный аккаунт в ТикТок, и я посмотрела несколько ее видео, – призналась Джози, покраснев. – Ты на меня злишься? Я не хотела переступать черту или…

Заправив прядь волос ей за ухо, я заверил Джози, что все в порядке. Я не мог винить ее за любопытство. Сам я не раз заглядывал на страничку Эндрю после их расставания, просто чтобы быть в курсе. Он и в подметки Джози не годился. Внешность, характер, чувство юмора – все мимо. Эндрю был нормальным парнем, но моя девушка была сногсшибательной. Она сама как-то сказала, что она полный комплект со всеми наворотами и прибабахами.

– Мы начали встречаться во время моего последнего сезона в «Итаке», – смирившись, рассказал я. – Мы оба жили тогда в Милане, и нас познакомил общий друг из тусовки. Когда мы сошлись, она знала, что я не хочу ничего серьезного.

Джози изогнула бровь:

– И ее это устроило?

«Они всегда говорят, что их это устраивает. Но на самом деле их никогда это не устраивает».

– Ну или она так говорила, но через месяц или два стало понятно, что ее это совсем не устраивает. Ситуация начала быстро накаляться. Кристина стала появляться в штаб-квартире «Итаки», чтобы принести мне обед. Все время писала мне и устраивала истерики каждый раз, когда я не отвечал ей сразу, хотя она прекрасно знала, насколько я занят. Стоило ей заметить, что мне что-то нравится, как она принималась всячески это использовать. Увидела, что я пользуюсь шампунем и кондиционером с цитрусовым ароматом, – и сменила духи на похожий аромат. Стоило мне показать ей свою коллекцию альбомов AC/DC – и на нашу следующую встречу она пришла в футболке с одного из их концертов. Стоило мне небрежно заметить, что я не отказался бы от печенья, – и на следующий день у моей двери оказывалась целая корзина самого разного печенья. Шоколадное, овсяное с изюмом, сахарное, сникердудл[8]. Это уже был перебор.

Мне следовало раньше все прекратить, но я все время путешествовал по миру и не обращал внимания на то, как сильно она в меня вкладывается. Я думал, что это всего лишь девичья влюбленность, которую она переживет. Но затем я заключил контракт с «МакАлистером» и собрался перебираться в Лондон, и она сказала, что тоже переедет, чтобы быть поближе ко мне. Я понял, что должен закончить все в тот же момент. Но когда я сказал ей, что все кончено, она сказала, что беременна. Уже пять недель.

Джози побледнела. Ее брови сошлись над переносицей, и она медленно покачала головой, обдумывая мои слова. Она была слишком шокирована, чтобы что-то сказать, поэтому я продолжил. Я хотел рассказать ей всю историю. Нуждался в этом.

– Когда Джеймс узнал, что его дочь залетела от меня, – я указал на свой шрам, – все стало совсем плохо. Я сказал Кристине, что поддержу любое ее решение, но ребенок ничего не изменит в наших отношениях. Он ничего не исправит, потому что ничего не было сломано. Мы были просто несовместимы. Я даже не знал, какая Кристина на самом деле, потому что она была слишком занята попытками стать такой, какой я – по ее мнению – хотел ее видеть.

Я судорожно вздохнул, удивившись, насколько расчувствовался. Джози села и коснулась моих губ своими, мгновенно успокоив мои нервы. Она была подобна глотку кислорода, она мигом согрела ледяные воспоминания о произошедшем в Милане.

– Оказалось, Кристина не была беременна, – с усмешкой произнес я. – Я ходил вместе с ней на прием. Никаких признаков или следов беременности. Она все выдумала. Честно говоря, я понятия не имею, что она планировала делать дальше и как, по ее мнению, должны были развиваться наши отношения, потому что после такого нельзя делать вид, будто ничего не было.

Я почувствовал, как Джози пристально вглядывалась в меня, ища на моем лице ответы, которых у меня не было. Может, Кристина надеялась, что ребенок убедит меня, что мы обязаны быть вместе? Что мне будет наплевать, что она мною манипулирует? Я не знал ответа на этот вопрос. Ложь была одной из немногих вещей, которых я не терпел в принципе. Нигде и никогда. Это нарушение доверия в самом сакральном смысле.

– Я прекратил все общение с ней и подумал, что это конец. Когда она не перестала названивать и написывать мне и появляться везде, где был я, я добился в суде запретительного приказа. Понимаешь, не знал, что еще я могу сделать. Из того, что я слышал, после этого она взяла академ в универе и легла в швейцарский оздоровительный центр.

– Проклятье, – задумчиво, словно обращаясь сама к себе, пробормотала Джози. – Хм.

Я обратил свое внимание на ее комод, который был заставлен флакончиками духов и несколькими фотографиями в рамках: они с Эллой в Барселоне, вся команда «МакАлистера» после Гран-при Австрии, ее родители, улыбающиеся рядом с ней на выпускном в университете. Я сделал мысленную пометку вставить в рамку одну из наших фотографий, чтобы добавить в ее коллекцию.

Джози положила ладонь мне на грудь:

– Тебе стоит поговорить с ней. Поздороваться.

Меня словно электрическим током пронзило.

– Какого – и я говорю это со всем уважением – хрена?

Джози прикусила губу, отчаянно пытаясь не рассмеяться над моим ошеломленным ответом.

– Я не говорю, что тебе стоит пригласить ее выпить и поговорить по душам. Но я думаю, что, если ты ее увидишь, тебе будет полезно прояснить ситуацию. Покончить с этим.

Я тупо сверлил ее взглядом.

– Ты что, не расслышала меня, когда я в первый раз сказал «Какого хрена»?

Джози целомудренно поцеловала меня в губы, чтобы успокоить.

– Просто… Боже, неловко это говорить, но я была той девушкой в отношениях, которая не уверена в себе и теряет себя ради парня, понимаешь? Девушкой, которая меняет себя, не осознавая, насколько это разрушительно.

Я молчал, желая узнать, к чему она ведет. За исключением Эндрю, я не очень много знал о бывших Джози. Я даже не помнил их настоящих имен, потому что в своих мыслях в основном называл их «офицер Лысый хрен» и «шериф Членоголовый».

Джози уселась и скрестила ноги, ее колени коснулись моего бока.

– В десятом классе я пробовалась в школьную пьесу. Имей в виду, у меня не было никакого театрального таланта или опыта. Единственная причина, по которой я вообще пошла на пробу, заключалась в том, что режиссером пьесы был этот двенадцатиклассник по имени Грегори, а он был таким милым. Все мои подруги, и я в том числе, были влюблены в него больше, чем в остальных старшеклассников.

– А, сержант Простак, – пробормотал я себе под нос. «Совсем забыл про него».

– Что?

– Неважно. Забудь. Извини. Ты получила роль?

– Нет, – признала Джози, пожимая плечами. – Ничего удивительного, ведь я не очень-то гожусь на роль того, кто должен запоминать огромные простыни по Шекспиру. Но Грегори предложил мне должность помощника режиссера. Для меня это был самый лучший вариант, потому что мне не нужно было играть на сцене, но я могла проводить время с ним.

– Не могу представить, чтобы тебе нравилось заниматься режиссурой. Вот вообще.

Джози вскинула палец в воздух, словно говоря «ага!».

– Именно это я и имею в виду. Я нахожу Шекспира невыносимо скучным, но я четыре месяца каждый день после школы ходила на репетиции исключительно из-за Грегори. Логически это не имело смысла, но я была влюблена в него, а он любил театр, вот и я делала вид, что тоже его люблю. В итоге мы повстречались больше года, и все это время я притворялась, будто люблю театр. И по сей день – и исключительно из-за этого – я могу весьма умело рассуждать о «Смерти коммивояжера».

– Ух ты, – вот и все, что мне удалось выдавить.

– И даже не заставляй меня повторять тот факт, что, когда я встречалась с Эндрю, я пропускала субботние бранчи с мамой, чтобы посмотреть гольф с ним и его братом. Гольф, Тео! Я ненавижу гольф. Это самый скучный вид спорта. Смотреть, как кто-то крушит всю твою посуду, – гораздо, гораздо интереснее.

Имя Эндрю было подобно звуку, с которым гвоздем проводят по доске – у меня от него по коже всегда пробегали мурашки.

– Я никогда не заставлю тебя смотреть гольф, ангелочек. Обещаю.

От благодарной улыбки Джози у меня перехватило дух.

– Я знаю. Но в этом-то и дело. Эндрю не заставлял меня. Я делала это, потому что ему это нравилось, а я хотела, ну не знаю, быть частью этого.

Она разочарованно провела рукой по лицу, словно смывая дурные воспоминания. Меня бесило, что она менялась ради них – жертвовала своими собственными желаниями ради того, что, по мнению Джози, было им нужно. Любой, кто не любит Джози такой, какая она есть, – идиот, который изначально ее не заслуживал.

– То, что сделала Кристина, – ужасно, и я вовсе ее не оправдываю. Но мне кажется, тебе станет лучше, если ты хотя бы увидишь, как она с этим справляется, – тихо призналась Джози. – Когда еще тебе выпадет такая возможность?

Постукивая подушечками пальцев по губам, я обдумывал ее слова. Худшее, что могло случиться, – я окажусь в том же положении, что и сейчас, верно? Ее отец не сможет добавить в мой контракт еще один идиотский пункт, если она вдруг все еще меня ненавидит.

«Ведь не сможет?»

* * *

На первый взгляд мистер Бэнкрофт выглядел как микс бодибилдера, бандита и профессионального боксера. Серьезно. Я почти не сомневался, что он мог бы сломать мое тело пополам, словно скорлупу фисташки, всего двумя пальцами. Скажи он мне, что он – телохранитель Келси Уэллса, я бы ему поверил.

Джози отмахнулась от любых моих опасений, что он может напасть на меня. Может, я и перебарщивал с драмой, но мистер Бэнкрофт смотрел на меня так, словно я был его воплотившимся наяву худшим ночным кошмаром. И я вполне мог им быть. Я не знал, какой отец в здравом уме захотел бы, чтобы его единственная дочь – его единственный ребенок – встречалась с парнем, о похождениях которого писали таблоиды по всему миру. Я чувствовал отчаянную потребность искупить свою вину и доказать, что я достоин Джози, но пока что все мои попытки терпели крах.

Я добавил родителей Джози в число гостей сегодняшнего гала-ужина, но мистер Бэнкрофт, казалось, был совсем непрошибаем. Ни высокие стены с карнизами, ни впечатляющие цветочные композиции, ни скользящие сквозь толпу, одетые в черное с белым официанты, разливающие «Вдову Клико» и раздающие икру, его, похоже, не впечатлили. Единственное, что его хоть немного растормошило, – это встреча с Лукасом, который оказался его любимым пилотом. «Ну разумеется. Не приведи господь, он проявит хоть какой-то интерес к гонщику, который боготворит саму землю, по которой ходит его дочь».

Схватив бокал с подноса проходившего мимо официанта, я быстро опрокинул его в глотку. Я не собирался много пить, но мне нужно было хоть как-то ослабить удушающую хватку мистера Бэнкрофта на моем языке.

– Джози сказала, что в этом году вы будете смотреть гонку из паддока. – Я переминался с ноги на ногу. – Это должно быть весело.

По оценивающему взгляду ее отца можно было подумать, что я сказал что-то зловещее, словно серийный убийца. Наблюдать за гонкой из паддока – это ВИП-опыт, стоящий больше, чем некоторые за год зарабатывали. Но я мог получить свою порцию благодарностей в мешке для трупов.

– Мы очень взволнованы, дорогуша, – с теплой улыбкой ответила миссис Бэнкрофт. – Я надеялась посмотреть квалификационные заезды завтра, но у меня возникли срочные консультации с некоторыми клиентами.

– Ничего страшного, – заверил ее я. – В любом случае самое интересное произойдет во время воскресной гонки.

«В отличие от следующего года, когда я буду во всем постоянно уступать Блейку».

Она кивнула, тряхнув россыпью шелковистых гладких волос.

– Кстати, а Джозефина поделилась с вами содержимым той посылки, которую я собрала для вас двоих?

– Мама, – пробормотала себе под нос Джози, – ты можешь хоть не делать этого прямо сейчас?

Но мне было слишком любопытно, чтобы я мог отпустить эту тему. Джози не любила подарки. А я? Я любил подарки. Очень любил.

– Какую посылку?

Миссис Бэнкрофт наградила свою дочь прищуренным взглядом, явно недовольная, что та от меня что-то утаивает.

– Я отправила вам кое-какие игрушки на пробу. Джозефина может сказать точно, но мне кажется, что там были вибратор для трусиков, виброкольцо для члена и двойной стра…

И словно по команде, мистер Бэнкрофт воскликнул «Кэролайн!», Джози побледнела, словно призрак, а я поперхнулся шампанским. Никогда в жизни я не думал, что мама моей девушки подарит мне кольцо для члена. Честно говоря, я никогда в жизни не думал, что мама моей девушки вообще произнесет вслух слово «член».

Миссис Бэнкрофт рассмеялась, ее смех был легким и воздушным. Я порадовался, что она находит это забавным, потому что если я раньше думал, что мистер Бэнкрофт меня ненавидит, то напоминание о том, что у меня действительно есть мужские гениталии, сделало ситуацию раз в двенадцать хуже. Джози одарила меня извиняющейся улыбкой, после чего я тоже извинился и отошел, указав на свою пропитавшуюся шампанским темно-синюю рубашку.

Я как раз открывал дверь туалета, когда чей-то знакомый голос меня окликнул. Я медленно обернулся, мысленно взмолившись, чтобы у кого-то просто оказался такой же голос, как у нее. Разумеется, мои молитвы остались без ответа. Как это часто случалось, когда в деле оказывались замешаны представители семьи Эйвери.

Кристина Эйвери стояла прямо передо мной и выглядела такой же великолепной, как и всегда. У нее были почти такие же темные глаза, как и у ее отца, хотя и не такие угрожающие, а красное платье, которое она надела, подчеркивало каждый изгиб ее совершенной фигуры в форме песочных часов. У нее все еще были объемные струящиеся кудри, напоминающие львиную гриву, и, когда Кристина подошла ко мне, они подпрыгивали с каждым ее шагом.

– Кристина. Привет.

– Клянусь, я не сталкерю тебя, – произнесла она, вскинув руки вверх. – На этот раз.

Я не был уверен, можно ли уже смеяться или нет, поэтому просто слегка улыбнулся. Я не гордился тем, что мне пришлось подавать заявление на запретительный приказ для двадцатилетней девушки, но в то время у меня не оставалось другого выбора.

Сделав глубокий вдох, я расправил плечи и выпрямился. «Я смогу это сделать. Если Джози верит в меня, я, по крайней мере, могу попытаться поговорить с Кристиной».

– Ну, как дела? – неловко спросил я. – Давно не виделись.

Теперь, когда мы оказались лицом к лицу, я отошел от двери в туалет. Я не думал, что она запихнет меня туда и начнет пытать, но я не был готов рисковать. Быть утопленным в туалетной воде – не так я планировал провести остаток этой ночи.

– У меня все хорошо. А у тебя?

Капля пота стекла по моей спине.

– Я… кое с кем встречаюсь.

«Может, мне стоило дать прозвище Какого хрена, Уокер?»

– Я здесь не для того, чтобы с тобой флиртовать, Тео, – с неловким смешком пояснила Кристина. – Я увидела, как ты идешь в этом направлении, и решила, что мне стоит подойти и извиниться.

Я склонил голову, прямо как Чемп всякий раз, как Блейк хрустел своей бутылкой для воды.

– Извиниться?

– Э-э-э, ну да. Не уверена, помнишь ты или нет, но я притворилась беременной, а затем продолжила без предупреждения заявляться к тебе домой. Вполне уверена, что подобное поведение даже юридически квалифицируется как «полное безумие».

И как я мог забыть об этом?

– А. За это.

– Да, – легко согласилась она. Ее щеки пылали румянцем на фоне загорелой кожи. – Прости. Это было совсем не нормально. Я тогда была совсем не в порядке.

Чего бы я ни ждал от этого разговора, уж явно не «извини». Скорее, я ожидал пощечины или выплеснутого в меня стакана воды.

– Я ценю это, – произнес я после долгой и неразборчивой паузы, любезно предоставленной мною. – И я тоже хочу перед тобой извиниться. Я должен был сразу понять, что тебя не интересует тот тип отношений без обязательств, который я тогда искал. Я не собирался обманывать тебя или дарить ложную надежду.

Джози оказалась права. Произнести это было приятно. Действительно чертовски приятно. Возможно, Блейк что-то шарил во всей этой теме «Парни всегда не правы».

Ее губы расплылись в благодарной улыбке.

– Я это ценю, спасибо.

Я вытер руки о рубашку, чтобы отвлечься от тишины между нами.

– А вот твой отец все еще ненавидит меня, – ляпнул я. – Сильно.

«Так сильно ненавидит, что, возможно, согласился на эту работу только для того, чтобы разрушить мою карьеру».

Она не стала меня разубеждать, отчего мой желудок сжался еще сильнее.

– Наши отношения пошли под откос после всего, что случилось в Милане. Ему было проще обвинить тебя, чем взять на себя хоть какую-то ответственность за случившееся.

Я нахмурился:

– Какую еще ответственность?

– Когда мы с тобой только начали встречаться, у меня дома все было очень плохо, – пояснила Кристина, отводя взгляд. – Я узнала, что отец изменяет моей маме, и оказалась в эпицентре их ссор. Ты тогда был единственной неизменной константой в моей жизни, поэтому, когда ты попытался прекратить наши отношения, я пошла по звезде. Мой терапевт называет это «тревожно-озабоченной привязанностью». Я называю это просто «гребаный стыд».

Я ошеломленно уставился на нее. Может, я и не хотел настоящих отношений, но те отношения, что у нас были, не ограничивались одним только сексом. Мы даже разговаривали в постели.

– Ты ничего не говорила.

– Определенно говорила. – Кристина тихо рассмеялась, словно это не имело никакого значения. – Просто тебе нравится, когда все происходит на твоих условиях, с тобой в эпицентре. Моя семейная драма не вписывалась в твои границы.

«Ох». Ее слова хлестнули меня по губам и обвились вокруг горла, в высшей степени унизив меня. Может, мне и нравилось внимание, но это не означало, что я, скажем так, отказывал другим людям в их праве на пятнадцать минут под солнцем.

– С тех пор я сильно вырос, – оправдывающимся тоном заявил я.

В конце концов, у меня была девушка. Насколько еще мог вырасти парень?

Кристина кивнула:

– Я тоже. Я здесь исключительно в качестве жеста доброй воли отцу: знак того, что я готова восстановить наши отношения.

Глубокий выдох – оказывается, я и не заметил, что затаил дыхание – вырвался наружу.

– Я думал, ты здесь ради меня, – признался я, пожав плечами. – Чтобы сказать, какой я ужасный человек или что-то в этом роде.

– Такой же самоуверенный, как и всегда, я погляжу. – Кристина одарила меня легкой улыбкой. – Наверное, мне стоит вернуться обратно, но я была рада тебя увидеть. Рада, что у тебя все хорошо.

– И я рад за тебя, – пробормотал я.

Зайдя в туалет, я плеснул себе в лицо пригоршню холодной воды над раковиной и повторил свою новую мантру: Кристина – мое прошлое, а Джози – будущее. Осталось только понять, к какой из этих категорий относится еще и «МакАлистер».