Что я ещё считаю нарушением русской традиции, так это обращение к человеку только по имени, без отчества. Почему мы говорим «Владимир Путин»? Ведь имя отца в русской традиции играет важную роль. Конечно, надо говорить «Владимир Владимирович».

И дело не в том, что в данном случае мы обращаемся к Президенту страны или говорим о нём. Так надо обращаться ко всем, кого мы впервые видим или мало знаем. Я также убеждена, что в журналистике нельзя сокращать тексты за счёт отчества того или иного героя.

– Как Вы относитесь к новым словам? Недавно, например, Дмитрий Анатольевич Медведев, тоже выпускник Петербургского университета, предложил переименовать кофе американо в «русиано».

– Это, скорее, шутка. Иностранные слова могут появляться, если нет русского эквивалента.

Вручение ордена Почёта в Кремле. 2011

– Почему сегодня русский язык принимает так много английских слов?

– Потому что язык реагирует на огромные перемены в обществе, в науке и технике, в экономике. И это нормально. Не нормально то, что мы всячески пытаемся его упростить и в письменной, и в устной форме. Не нормально и то, что английскими словами у нас охотно заменяют русские понятия. Или используют английские названия в рекламе русских товаров, в названиях магазинов, кафе. Считают, что даже одна латинская буква, вставленная в слово на русском языке, – уже современно. С этим, безусловно, надо бороться.

– Обилие иностранных слов в современном русском языке опасно для него?

– Почему опасно? Во времена Петра Первого какие только иностранные слова не приходили в русский язык – немецкие, голландские, французские, шведские… Некоторые сохранились до сих пор, а некоторые бесследно исчезли. Количество слов, заимствованных из западноевропейских языков на протяжении XVII–XIX веков, огромно. Из немецкого пришли вексель, штемпель, ефрейтор, лагерь, штаб, галстук, верстак, стамеска, фуганок, шпинат, мольберт, капельмейстер, ландшафт, курорт; из голландского – верфь, вымпел, гавань, дамба, дрейф, лоцман, матрос, рейд, флаг, флот; из французского – авангард, актив, дилетант, институт, офицер, карьера, кашне, капюшон, костюм, анонс, балет, шедевр, метро, почтальон, парашют, вестибюль, диван, винегрет, браслет, гардероб, жилет, пальто, трико, бульон, мармелад, котлета, туалет, артиллерия, батальон, гарнизон, актёр, афиша, пьеса, режиссёр; из английского – лидер, митинг, инфляция, импорт, интервью, комбайн, тоннель, троллейбус, баскетбол, футбол, спорт, хоккей, финиш, бифштекс, кекс, пудинг и т. д.

А в последние десятилетия заимствование русским языком иностранных, чаще всего английских, слов идёт особенно активно.

– Есть ли данные о том, сколько иностранных слов принял русский язык за последнее время?

– Есть примерные данные. Так, с 1960 по 1985 год было зарегистрировано 9 тысяч новых слов. А начиная с 1984 года каждый год регистрируется примерно по 2 тысячи. Сегодняшний наплыв американизмов, переполнивших экономическую, коммерческую, финансовую, музыкальную лексику, язык рекламы и средств массовой информации, трудно сравнить с любым другим периодом развития русского языка. Принятие огромного количества заимствованных слов привело к созданию сложной сети неопределённых терминов, которые постепенно вытесняют традиционные слова, отражающие национальные особенности речи и мысли.

Язык, безусловно, не может развиваться без иностранных заимствований, вне мирового культурного контекста. Взаимодействие и взаимовлияние культур заметно проявляются именно в языке.

Язык принимает только то, что ему необходимо.

– Как Вы оцениваете язык наших чиновников высокого ранга?

– С ними беда. Сниженной лексикой, иногда допуская почти нецензурные слова, злоупотребляют и депутаты Госдумы, и сенаторы. Причём они явно не отдают себе отчёта в этом. Так, обращаясь к коллегам: «Мужики!», депутаты дважды садятся в лужу. Мало того, что они демонстрируют мужской шовинизм, якобы забывая о том, что в зале есть женщины. Как им кажется, таким обращением они выражают уважение к партнёрам. Но на практике тот, кто использует слово «мужики» в значении «мужчины», тем самым понятие «мужчина» феминизирует.