Понятие «историческая журналистика» допускает два различных варианта толкования. В широком смысле историческую журналистику составляют все публикации периодики и материалы аудиовизуальных СМИ, освещающие вопросы исторического развития стран, народов, различных отраслей деятельности человека. В более узком смысле к исторической журналистике можно отнести специализированную, отраслевую группу СМИ, концентрирующих свое внимание на разработке исторической тематики, формально заявляющих приоритет исторической темы как специфическую черту своего актуального формата[205].

В центре нашего внимания будет, прежде всего, историческая журналистика в узком понимании, то есть специализированные СМИ. Однако в ходе анализа специфики развития этой отрасли журналистики мы неизбежно будем останавливаться и на широком спектре медиатекстов, увидевших свет в неспециализированных изданиях, что обусловлено необходимостью показать исторический и профессиональный контекст, в котором развивалась данная отрасль журналистики, и осветить особенности формирования исторического дискурса в российских СМИ.

Значимое развитие историческая журналистика в России получает в первой половине XIX в., и это неслучайно. Русские публицисты и мыслители назовут это время для нашего отечества «эпохой сознания», подчеркивая, что именно в этот период необходимость понять свое место среди народов Европы, свою историческую роль и задачу в общем духовном развитии человечества вызвала зарождение национального самосознания.

Эту задачу массового «осознания себя» в окружающем мире стран и народов и решала историческая журналистика «новой европейской страны» – России. Кроме того, для русской журналистики, особенно в эпохи перемен, историческая тематика никогда не была только изучением прошлого, а всегда была полем для общественно-политических дискуссий, касающихся настоящего и будущего.

История как область системных знаний о развитии стран, народов и, наконец, отечества с самого начала привлекла внимание только что появившейся российской периодической печати. Значимость исторической тематики для зарождавшейся русской журналистики подчеркивается даже названиями периодических изданий – уже приложение к первой российской газете «Ведомости» называлось «Месячные исторические, генеалогические и географические примечания в “Ведомостях”» (1728–1742). В этом издании, начавшем выходить в 1728 г., существовал особый отдел, называвшийся «В классе историческом». В нем публиковались первые научно-популярные статьи по истории, которые положили начало российской исторической журналистике[206].

После закрытия «Примечаний…» традицию популяризации истории и исторического просвещения общества через прессу продолжило другое издание Императорской Академии наук – «Ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению служащие» (1755–1764). Это издание уже в полной мере можно назвать первым научно-популярным журналом, где историческая тематика занимала существенное место[207].

Однако эти пробные камни исторической прессы имели узкую читательскую аудиторию – незначительна еще была в России прослойка образованных людей и ученых, что помешало интенсивному развитию исторической журналистской традиции.

В истории формирования и развития дореволюционной исторической повременной печати С. С. Дмитриев выделяет два периода: 1) 1772/73–1863 гг., 2) 1863–1917 гг. В свою очередь, в периодах выделены подпериоды: 1. а) 1772/1773–1818/1819 гг., б) 18201844 гг., в) 1845–1863 гг.; 2. а) 1863 г. – рубеж XIX – ХХ вв., б) рубеж XIX – ХХ вв. – 1917 г. Критерием для обозначения и периодов, и подпериодов явилось в основном появление новых типов исторических изданий[208].

Согласно данным дореволюционного библиографа Н. М. Лисовского и периодизации С. С. Дмитриева, первый период начинается с появлением первых специальных исторических изданий на русском языке в последней четверти XVIII в. Это, прежде всего: «Древняя российская вивлиофика» (1773–1775; 1788–1791), «Повествователь древностей российских» (1776), «Российский магазин» (1792–1794), «Старина и новизна» (1772–1773). Таким образом, начало специальным историческим изданиям положил Н. И. Новиков («Древняя российская вивлиофика»), но первым русским историческим журналом в полной мере можно считать «Российский магазин» Ф. О. Туманского[209].

Появление «специализированной исторической периодики» было связано с журнально-издательской деятельностью Николая Ивановича Новикова. В 1773–1775 гг. он предпринял издание «Древней Российской вивлиофики» (в 10 частях), в которой начал систематическую публикацию архивных документов по истории России: старинных грамот дворянству и духовенству, государственных актов и дипломатических материалов, дворянских родословных, послужных списков, летописей и др. Это была еще не журналистика, но начало обнародования и популяризации исторических материалов в формате периодического издания было положено. Издание имело такой успех, что в 1786–1801 гг. Академия наук выпустила его продолжение под названием «Продолжение древней Российской вивлиофики» (в 11 сборниках), а в 1788–1791 гг. сам Н. И. Новиков предпринял второе расширенное издание «Вивлиофики» в 20 частях. Под влиянием этих начинаний в 1792–1794 гг. стал выходить «Российский магазин» – первый русский исторический журнал (издатель и редактор Ф. О. Туманский), где впервые исторический материал предлагался в литературной обработке[210].

Необходимо отметить, что значимого, цельного направления исторической периодики в XVIII в. не сложилось, издания были единичны и недолговечны. Сказывались как зачаточное состояние самой исторической науки в России и отсутствие профессиональных кадров (а также научно-исследовательской и источниковой базы), так и недостаточное развитие системы периодической печати.

С 1818 г. в лице «Отечественных записок» П. П. Свиньина (1818–1831) возникает новый тип ежемесячного журнала, преимущественно посвященного вопросам истории. И хотя «Отечественные записки» в дальнейшем развивались как общественно-литературный журнал, именно за этим изданием закрепились в историографии такие характеристики, как дедушка, предшественник русских исторических журналов. Весьма скромный успех у публики «Отечественных записок» до момента их трансформации в общественно-литературный журнал под редакцией А. А. Краевского подчеркивает тот факт, что в 1820-х гг. тип специализированного исторического журнала еще не сложился и не был востребован. Вплоть до середины 1840-х гг. для русской журналистики будут в основном характерны типы исторического альманаха и альбома: «Русская старина. Карманная книжка для любителей отечественного» (1824–1825) А. О. Корниловича; «Карманная книжка для любителей русской старины и словесности» (1829–1832) В. Н. Олина; «Альманах исторический, или Красоты российской истории, изданный Кнцгм» (1832) М. Л. Магницкого; «Запорожская Старина» (1833–1838) И. И. Срезневского; «Киевлянин» (1840, 1841, 1850) М. А. Максимовича[211].

Говоря о начальном этапе формирования русской исторической периодики, нельзя обойти вниманием одно важное явление русской культурной и общественной жизни начала XIX в. Назначенный придворным историографом известный писатель и публицист Н. М. Карамзин после кропотливых научных изысканий написал фундаментальный научный труд – «История государства Российского», тем самым создав для русских наиболее полное (после В. Н. Татищева) описание «национальной истории». По замечанию А. С. Пушкина, «все, даже светские женщины, бросились читать историю своего отечества… Древняя Россия, казалось, найдена Карамзиным, как Америка – Колумбом»[212]. Рост популярности исторической темы среди читательской аудитории вдохновил журналистику на обсуждение различных аспектов российской истории.

В связи с этим в начале XIX в. историческая тематика находила свое отражение не только на страницах специальной научно-исторической периодики, но и в общественно-литературных журналах. В 1845 г. «Москвитянин» (1841–1856) М. П. Погодина открывает особый отдел – «Материалы для русской истории и истории русской словесности». Он стал первым образцом специальной «исторической рубрики» в общественно-политическом журнале и послужил прообразом для будущих исторических журналов «Русский архив» и «Русская старина»[213].

В целом, если проанализировать развитие именно исторической журналистики, следует отметить, что для первого периода характерен преимущественно переходный смешанный тип повременного исторического издания – сборник-журнал. Особенностью периода становления являлась и распространенность таких «эпизодических форм», как альманахи и альбомы. Для периода историческая тематика не стала преимущественным делом специальных изданий. Главным образом она печаталась в общественно-литературных журналах. Существование специализированных исторических изданий было очень краткосрочным (один-три года, максимум десять лет).

Второй период развития исторической периодики определяется С. С. Дмитриевым рамками 1863–1917 гг. Этот период ознаменовался появлением нового направления – историко-литературных (в современной терминологии – научно-популярных исторических) журналов.

После прекращения Свиньиным в 1831 г. «Отечественных записок», носивших при нем характер исторического журнала, историко-литературный ежемесячный журнал возрождается в лице «Русского архива» (1863–1917) П. И. Бартенева. Он открывал собой целую плеяду «толстых» исторических журналов-ежемесячников, где главная роль отводилась публикации исторических документов, мемуаров и исследований по истории России.

С 1860-х годов уже в полной мере можно говорить о русской исторической журналистике как сложившемся направлении развития периодики. В период с 1861 по 1917 г. в России издавалось больше 20 исторических журналов. Из них около двух третей составляли журналы историко-литературные (исторические научно-популярные), рассчитанные на широкие круги читателей. Кроме того, были представлены журналы научно-академические («Научный исторический журнал» (1913–1914) Н. И. Кареева) и узкоспециализированные («Христианские древности и археология» (1862–1872), «Кавказская Старина» (1872–1873) и т. п.), ориентированные на узкую аудиторию специалистов и ученых[214].

Некоторые из журналов (главным образом историко-литературные) приобрели большую известность. Такие журналы имели значительные тиражи, устойчивый состав сотрудников и подписчиков, издавались длительное время. Это, прежде всего: «Русская старина» (1870–1918) М. И. Семевского, «Древняя и Новая Россия» (1875–1881) С. Н. Шубинского и В. И. Грацианского, «Киевская Старина» (1882–1906) Ф. Г. Лебединцева, «Исторический вестник» (1880–1917) С. Н. Шубинского и А. С. Суворина и многие другие. Универсальный историко-литературный журнал занял господствующее положение в русской исторической журналистике. Важнейшей характеристикой данного типа является предназначенность для массовой аудитории, ориентация на широкий круг читателей. Историко-литературный журнал носил популярный характер. Стремление избежать узкоспециального, рассчитанного только на подготовленную аудиторию специалистов, направления постоянно заботило редакторов.

Во второй половине ХIХ – начале ХХ в. исторические материалы, статьи помещали и общественно-политические журналы («Сын Отечества», «Русский вестник», «Вестник Европы»). Редактором «Сына отечества» в 1856 г. стал историк А. В. Старчевский, который придал журналу исторический характер. В «Русский Вестник» М. Н. Каткова привлекались в качестве авторов такие известнейшие историки, как К. Д. Кавелин, Б. Н. Чичерин, И. Е. Забелин, С. М. Соловьев. «Вестник Европы» под редакцией М. М. Стасюлевича с 1866 г. также становится журналом с сильным «историческим акцентом» (постоянные авторы – С. М. Соловьев, Н. И. Костомаров и др.)[215].

Основной тенденцией рубежа XIX – ХХ вв. было появление изданий с узкой специализацией. Возникает множество журналов с ориентацией на специально подготовленную аудиторию: археологические («Древний мир» (1902)), нумизматические («Старая монета» (1910–1912)), издания для коллекционеров предметов старины («Старые годы» (1907–1916)).

Распространение получили журналы и сборники по истории отдельных регионов (историко-краеведческие издания): «Сибирский архив» (журнал археологии, истории и этнографии Сибири) (1911–1916); «Тверская старина» (1911–1915).

Давно существующая самостоятельно в лице «Военного сборника» (1858–1917) военно-историческая периодика пополнилась целой серией печатных органов (более десятка изданий) главным образом Русского военно-исторического общества: «Военно-исторический вестник» (1909–1914), «Журнал…» (1910–1914) и «Труды Русского военно-исторического общества» (1909–1912) и др.

Историко-религиозные издания освещали вопросы церковной археологии, истории религии и церкви, памятники церковного искусства и старины. Этой специализации придерживались даже отдельные историко-литературные журналы, в частности «Светоч» (1910–1912), «Историческая летопись» (1914–1916), выходившие в качестве приложений к журналу «Русский паломник»[216].

Как уже упоминалось выше, в лице журнала «Русский архив» идея исторического научно-популярного журнала возрождается в России во второй половине XIX в. и больше уже не прерывалась вплоть до 1917 г. Журнал возник по замыслу А. С. Хомякова и Г. А. Черткова. Основателем его был П. И. Бартенев, библиограф Чертковской библиотеки в Москве, человек, близкий к славянофильским кругам. Бартенев в период с 1863 по 1912 г. составлял и вел журнал в основном единолично. Характер журнала был заявлен уже в подзаголовках – «историко-литературный сборник», «историко-литературное издание». Целью его провозглашалось «всестороннее изучение прошлого нашего отечества»[217].

Круг сотрудников и авторов «Русского архива» – как всякого долговременного издания (выходил 54 года) – претерпевал значительные изменения, но идеологический тон задавали представители консервативных взглядов: историки и археографы H. П. Барсуков, П. П. Вяземский. С середины 1870-х годов в качестве ведущего сотрудника «Русского архива» выдвигается консервативный историк Д. И. Иловайский, ставший идеологом журнала, формирующим его линию[218].

Содержание самого журнала было по преимуществу «фактическое», то есть статьи и очерки появлялись редко. Эта приверженность журнала к «сырым» материалам (то есть документам в чистом виде) вызвала много негативных отзывов современников и исследователей нашего времени. Но это была принципиальная установка самого Бартенева. В центре его концепции как историка тезис «в основе исторического познания – факт», толкование и интерпретация объявлялись вторичными[219].

Оригинальные исторические документы были приоритетными материалами в данном издании. Преобладающими видами источников в «Русском архиве» были воспоминания (или записки) и переписка (наиболее развитые и популярные жанры в ХIХ в.), что обусловливалось характером издания, рассчитанного на широкий круг читателей. К 1892 г. журнал обнародовал мемуары, записки и письма около двух с половиной тысяч различных исторических деятелей[220].

Тираж «Русского архива» долгое время возрастал (к началу 1870-х годов – около 2000 экземпляров), но к началу ХХ в. он издавался тиражом только в 700–800 экземпляров. «Русский архив» не приобрел достаточно широкой аудитории, чему, очевидно, способствовали и приверженность журнала публикации «сырых» материалов, и слабость художественно-литературной части издания[221].

«Русская старина» (1870–1918) стала следующей ступенью в эволюции научно-популярного журнала по истории. Издание было основано в 1870 г. в Петербурге либеральным историком М. И. Семевским, который и стал ее бессменным издателем-редактором (до 1892 г.). Основная цель журнала (как было заявлено в объявлении) – «служить разработке русской истории новейшего времени, начиная с Петра Великого», и на этой основе способствовать развитию народного самосознания[222].

В качестве сотрудников журнал привлек ведущих историков и историков литературы. Отчасти поэтому, в отличие от «Русского архива», в «Русской старине» кроме «сырых» фактических материалов-документов печаталось больше оригинальных исследований по истории России XVIII–XIX вв. (П. А. Ефремова, В. А. Бильбасова, А. Г. Брикнера, И. Е. Забелина, H. И. Костомарова, H. К. Шильдера, Д. И. Иловайского и др.)[223].

Но все же приоритет М. И. Семевским отдавался личным воспоминаниям и запискам, непосредственным источникам-оригиналам (документы, письма). Некоторые воспоминания, публиковавшиеся в «Русской старине», стенографировались редакцией со слов авторов, так возникли мемуары И. К. Айвазовского, А. Г. Рубинштейна, Ф. Г. Солнцева. Многие записки были составлены по настоянию редактора журнала: записки Т. П. Пассек о русском обществе 1810–1862; записки артиста В. А. Каратыгина, декабриста М. А. Бестужева, Н. А. Мурзакевича, H. В. Берга. Таким образом, Семевский сам намеренно способствовал процессу «регистрации и описания» исторических событий их очевидцами[224].

Портреты, помещенные в «Русской старине», вышли также отдельным собранием в пяти книгах. М. И. Семевский много внимания (в отличие от П. И. Бартенева) уделял оформлению журнала. С 1879 г. в его издании регулярно помещаются гравюры на дереве Л. А. Серякова и его учеников, гравюры лучших русских художников, гелиогравюры с лучших старинных образцов[225].

В целом «Русская старина» явилась, безусловно, следующим (после «Русского архива») шагом в развитии исторической журналистики. Вышеперечисленные отличительные особенности создали журналу широкую читательскую аудиторию. Новый исторический журнал больше нравился читателям. Согласно отчетам Императорской публичной библиотеки, по количеству ежегодных читательских требований «Русская старина» занимала в 18801905 гг., как правило, 10–11-е места среди всех периодических изданий[226].

Концепцию классического научно-популярного журнала по истории наиболее оптимально, на наш взгляд, реализовал следующий, самый популярный и многотиражный исторический журнал – «Исторический вестник» (1880–1917) С. Н. Шубинского и А. С. Суворина. Наибольший тираж издания составил 13000 экз. (1914 г.). Бессменным редактором являлся С. Н. Шубинский (до июня 1913 г.). Издателем выступил один из крупнейших деятелей русского издательского бизнеса – А. С. Суворин[227].

Помимо основных «штатных» сотрудников-публицистов – Ф. И. Булгакова, П. Р. Зотова, В. А. Тимирязева, А. И. Фаресова, Е. С Шумигорского и др. – в журнал был привлечен широчайший круг авторов-ученых и литераторов. В разные годы с журналом постоянно сотрудничали известные писатели и беллетристы: Д. Л. Мордовцев, Н. И. Костомаров, Н. С. Лесков, Г. П. Данилевский, Е. П. Карнович, Е. А. Салиас, С. Н. Терпирогорев, Н. И. Мердер и др. Научную базу журнала обеспечивали статьи И. Е. Забелина, Д. И. Иловайского, Д. А. Корсакова, А. Ф. Галахова, М. И. Сухомлинова, А. И. Незеленова, А. И. Кирпичникова, В. Я. Стоюнина и другие[228].

Помня свою неудачу с журналом «Древняя и новая Россия», на этот раз Шубинский тщательно разработал программу издания. Он привнес значительную новизну в историческую журналистику путем введения элементов, являвшихся до того достоянием общелитературных изданий, а именно: беллетристику, литературную критику, компендиум и компиляцию, умеренную публицистику.

До 1885 г. под влиянием «Древней и Новой России» и общей традиции первых исторических журналов Шубинский считал обязательным присутствие значительного количества серьезных научных исследований в журнале. Однако, вовремя почувствовав угрозу повторения прежних ошибок (до середины 1880-х годов издание было также убыточным), редактор с 1885 г. спешно реформирует журнал в направлении более облегченного научно-популярного характера, усиления общелитературной стороны издания (расширение разделов беллетристики, мемуаров и т. п.)[229]. В 1890-е годы эти тенденции развития закрепляются. Господствующим жанром среди публикаций «Исторического вестника» постепенно становится исторический (в том числе историко-бытовой, биографический и т. п.) очерк.

В новое ХХ столетие «Исторический вестник» вступил уже окончательно сложившимся (внешне и внутренне) изданием. К 1913 г. произошла полная смена руководства журнала, оба поста – редактора и издателя – занял Б. Б. Глинский. Это существенно отразилось на характере издания. Уже в начале 1913 г. заполнившая журнал публицистика носит политический подтекст, происходит актуализация и политизация тематики.

Подводя итог, можно констатировать, что в период второй половины XIX – начала ХХ в. в России сложилась целая система исторической периодики. К 1916 г. она включала не менее 122 изданий. Наиболее распространенными типами являлись периодические сборники различных исторических обществ, ежегодные труды губернских археографических комиссий. Собственно журналов насчитывалось не менее 25 наименований, из них 17 – историко-литературных (исторических научно-популярных) и 9 научных и узкоспециализированных[230].

Первая мировая война, Февральская и Октябрьская революции, Гражданская война прервали деятельность почти всех исторических обществ разного типа, а также работу археографических комиссий. Как «буржуазные», «контрреволюционные» или с «мелкобуржуазным уклоном» были ликвидированы почти все научно-популярные исторические журналы, и к 1918 г. дореволюционная система русской исторической периодики была фактически уничтожена[231].

Взамен ликвидированной «буржуазной» исторической печати создавалась новая система «пролетарской исторической периодики». Она должна была опираться на общие принципы партийности и классовости, провозглашенные главными и для печати, и для марксистской методологии исторической науки[232]. Преемственность и стремление к самопознанию через детальное изучение своего прошлого и его связи с настоящим оказались лишними в этой системе взглядов. Прошлое России – «тюрьмы народов» – объявлялось темным феодально-буржуазным временем. Связь времен в различных областях культурно-исторического развития России, которую так трепетно поддерживали дореволюционные историки-публицисты, была насильственно прервана.

Необходимо отметить и еще одну важную особенность советской исторической журналистики. Советская власть рассматривала прессу как инструмент управления сознанием масс, и это обусловило дальнейшее сращивание системы печати с административным аппаратом и присвоение журналистам официального статуса «подручных партии». Историческая журналистика не стала исключением: издания этой тематики воспринимались как часть агитационно-пропагандистской системы государства[233]. Таким образом, они возникали в системе советской печати по идеологической разнарядке «сверху» и не могли избежать тенденциозности, которая приводила к неизбежному упрощению исторического мышления и трактовок событий далекого прошлого, а иногда и к умалчиваниям и фальсификациям.

История революционного и освободительного движений – почти единственный и главный предмет и научно-исторической периодики (журналов «Вопросы истории КПСС», «Вопросы истории СССР»), и исторической журналистики советского периода (таких изданий, как «Пролетарская революция», «Красный архив», «Красная летопись», «Каторга и ссылка», «Историко-революционный бюллетень (вестник)» и др.)[234]. Главная задача, которая стояла перед новыми советскими историками (по признанию самих советских историографов), – это «утверждение марксистско-ленинской концепции исторического процесса»[235]. Вновь создаваемые исторические журналы были призваны решать ее, исходя из характера того или иного издания.

C начала 1920-х годов советской властью предпринимаются первые шаги по реализации ленинского плана строительства советской науки – науки «нового типа», стоящей на страже классовых интересов «пролетарского государства». Только что созданная Социалистическая академия общественных наук должна была способствовать утверждению марксистской теории и методологии в гуманитарных науках. Она координировала работу обширной сети из десятков учреждений и обществ, созданных для этой цели.

В ряду новых научных учреждений «Комиссия по истории Октябрьской революции и Коммунистической партии» (Истпарт) заняла важнейшее место. Истпарт явился центром новой «советской исторической науки», в задачу которого входили собирание и сохранение источников по истории российского революционного движения, партии и Октябрьской революции. Его периодика легла в основу новой системы советской исторической печати. Всего на территории страны в 1920-е годы выходило более 30 изданий Истпарта (правда, они в основном существовали недолго), из которых важнейшими стали основное издание «Пролетарская революция», а также издания Всеукраинского Истпарта «Летопись революции» и Ленинградского Истпарта «Красная летопись».

Программный печатный орган Истпарта – сборник, а затем журнал «Пролетарская революция» (1921–1941) – по праву считается первым советским историческим изданием. Его редактировал председатель коллегии Истпарта, историк-большевик ленинской школы М. С. Ольминский. Деятельность журнала была тесно связана и с другой организацией: из 314 членов «Общества старых большевиков» треть сотрудничала в журнале (что составляло 90 % всего авторского коллектива). Задачи, которые были поставлены перед этим «флагманом» исторической науки в вводной статье М. Н. Покровского «От Истпарта», стали ориентирами для всей исторической печати и красноречиво характеризуют ее предназначение: 1) публикация материалов по истории Октябрьской революции, революционно-освободительного движения в России, истории РКП(б); 2) предоставление исторического материала лекторам, агитаторам и пропагандистам; 3) организация истпартовской работы в масштабах всей страны; 4) организация идейной борьбы с антимарксистскими течениями исторической мысли[236].

Уже из этой программной статьи видно, что «Пролетарская революция», как и другие первые советские исторические журналы, занималась не столько собственно историческим просвещением, сколько идеологическо-пропагандистской работой по утверждению марксистско-ленинской концепции исторического процесса.

Одной из основных особенностей послевоенного периода являлось почти полное исчезновение журналов различных исторических обществ и организаций в связи с прекращением деятельности последних. Так, в 1941 г. закончилась деятельность Истпарта (который ранее выпускал до 30 изданий). Завершили свое существование «Общество старых большевиков» и «Общество бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев». Специализированных научно-популярных журналов по истории до перестройки не было в принципе. Историческая периодика в этот период оказалась представлена почти исключительно научными академическими изданиями. Однако это не значит, что историческая журналистика (в широком смысле этого понятия) исчезла как таковая. Наоборот, неожиданно она нашла выход в широких общественных и культурных формах, в самых разнообразных жанрах журналистики и публицистики, представленных в СМИ различных типов.

Ключевым моментом здесь стали существенные изменения, произошедшие с середины 1930-х годов и после Великой Отечественной войны в идеологии правящей Коммунистической партии СССР. Хотя по-прежнему одними из главных принципов анализа исторической действительности оставались принципы классовости и партийности, а почти любой научный исторический труд начинался с цитат из работ основоположников марксизма-ленинизма, в оценке исторического прошлого страны произошел довольно крутой поворот. Особенно под влиянием тяжелейшей национально-патриотической борьбы против гитлеровской Германии советское руководство переходит в идеологии от коммунистическо-интернационалистских приоритетов к национально-государственным.

Произошло частичное признание официальной идеологией великого прошлого исторической России и русского народа. 15 мая 1934 г. СНК СССР и ЦК ВКП(б) приняли постановление «О преподавании гражданской истории в школах СССР»[237]. В нем рекомендовалось избегать «абстрактных социологических схем» и рассматривать советский период в преемственной связи с общим развитием российской государственности. Знаменательные имена и события дореволюционного периода снова стали входить в школьную программу. В том же году в Московском и Ленинградском университетах были открыты исторические факультеты для подготовки ученых-историков. Были «реабилитированы» и рекомендованы для занятий в высшей школе переизданные курс русской истории В. О. Ключевского, учебник по русской истории С. Ф. Платонова, многие другие работы дореволюционных историков. К активной научной деятельности вернулись известные историки старой школы – К. В. Базилевич, С. В. Бахрушин, Б. Д. Греков, Н. М. Дружинин[238].

Конкретно в исторической журналистике такой идеологический поворот выразился, прежде всего, в том, что к началу 1940-х годов было свернуто «историко-революционное» направление (в частности, были закрыты почти все издания Истпарта). Правда, взамен не возникло столь же обширного специализированного исторического направления в журналистике, популяризирующего на этот раз «национально-государственную» историю. Но новые акценты во взглядах на отечественную историю, присутствовавшие везде в целом в советской культуре и искусстве, возобладали в журналистике и публицистике 1940-х – начала 1980-х годов.

Историческая журналистика и публицистика в этот период была представлена публикациями в различных периодических изданиях и, прежде всего, в общественно-литературных журналах. Причем присутствовали даже различные социально-политические «оттенки» историко-публицистической мысли. У «либералов» своеобразным идейным штабом был журнал «Новый мир» (с 1925), у «консерваторов-сталинистов» – «Октябрь» (1924–2019), у «неопочвенников» – «Молодая гвардия» (с 1922) и «Наш современник» (с 1956). Все эти журналы активно выступали в полемике по ключевым вопросам отечественной истории в соответствии со своими общественно-политическими позициями. Это стало благодатной почвой для развития историко-публицистической мысли, представленной в этот период целым рядом имен блестящих литераторов.

Активный интерес к отечественной истории, сопровождавшийся оживленной публицистикой патриотической направленности (В. А. Солоухина, В. В. Кожинова, Ф. П. Нестерова, В. И. Белова, В. Г. Распутина и многих других) в общественно-литературных журналах, оказывал влияние на деятельность знаменитого Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИиК), основанного в 1966 г. В свою очередь, члены общества играли огромную роль в формировании общественного мнения по важнейшим проблемам отечественной истории и культуры. Научно-теоретической же базой нового общественного отношения к истории стала, конечно, советская историческая наука, представленная в периодике многочисленными академическими изданиями: «Вопросы истории» (с 1926), «История СССР» (с 1957; с 1992 г. – «Российская история»), «Вопросы истории КПСС» (1957–1991), «Новая и новейшая история» (с 1957), «Исторический архив» (1955–1962) и многие другие.

Демократизация общественной жизни и гласность, провозглашенные советским руководством в середине 1980-х годов в контексте перестройки советского общества, привлекли острое внимание прессы к вопросам истории. Разрушение многих идеологических запретов во время перестройки привело к тому, что журналистика интенсивно взялась за разработку ранее табуированных тем, к числу которых, несомненно, относились и многие моменты российской истории. Отечественная история стала одним из тематических приоритетов не специализированной, а общественно-политической прессы.

Почти каждое значимое общественно-политическое издание отдало дань новой тенденции и ввело у себя историческую рубрику, и закономерно, что при освещении вопросов отечественной истории приоритет безоговорочно отдавался темам, осознанно оставленным советским руководством белыми пятнами.

Первичной мотивацией журналистов при разработке исторической тематики было «восстановление правды» – стремление открыть широкой общественности и совместно в ней, в режиме диалога и обсуждения, осмыслить ранее предвзято толковавшиеся или замалчивавшиеся аспекты. Под воздействием массового спроса на «историческую правду» искаженная, во многом мифологизированная картина истории нашей страны стремительно корректировалась журналистикой.

Однако по мере политизации общества первичная благородная мотивация восстановления исторической справедливости преобразовывалась, историческая тематика в освещении журналистики обратилась в своеобразный поток «антипропаганды», недобросовестного изложения или умышленного искажения фактов, нацеленного на этот раз не на идеализацию, а на дискредитацию советской власти.

Характерной чертой первого этапа перестройки (1985–1989) стало то, что периодические издания самой КПСС вначале задавали тон в процессе «восстановления исторической правды» и реабилитации репрессированных партийных и советских государственных деятелей. Среди исторических тем критическое осмысление важнейших периодов истории КПСС стало приоритетом ряда партийных изданий. Газета «Правда» (с 1912) раз в неделю отводила теме целую полосу под общей рубрикой «Правдинские пятницы». Журнал «Коммунист» (с 1924) регулярно на протяжении 1987–1988 гг. публиковал на своих страницах дискуссии круглых столов. Затем эти опубликованные материалы были изданы в двух сборниках «Страницы истории КПСС». В «Известиях ЦК КПСС» (1989–1991) были обнародованы материалы политических процессов 1920–30-х годов, что было связано с реабилитацией в судебном порядке видных советских политических и государственных деятелей, репрессированных в период сталинских чисток[239].

Были признаны сфальсифицированными и несостоятельными политические процессы по делам «троцкистско-зиновьевской оппозиции», «левой оппозиции», так называемого «союза марксистов-ленинцев», «московского центра», «антисоветского правотроцкистского блока» и др. В печати появились имена объявленных в 1930–40-е годы «врагами народа» политиков (Л. Д. Троцкого, Н. И. Бухарина, Г. Е. Зиновьева, Л. Б. Каменева, К. Б. Радека, Ф. Ф. Раскольникова и др.), военачальников (М. Н. Тухачевского, А. И. Егорова, В. К. Блюхера, И. Э. Якира и др.).

Для многих публицистов и журналистов процесс реабилитации исторических имен стал самым главным направлением публицистического творчества. Вслед за отдельными статьями последовали целые циклы публицистических очерков, которые печатают ведущие советские общественно-политические и художественно-литературные журналы («Огонек», «Юность», «Октябрь», «Новый мир», «Новое время») и газеты («Аргументы и факты», «Комсомольская правда», «Литературная газета»). Одними из первых предложили непредвзято взглянуть на фигуру Л. Д. Троцкого Д. А. Волкогонов («Демон революции», «Девятый вал Вандеи») и Н. А. Васецкий («Л. Д. Троцкий. Политический портрет»). Личности бывших соратников Ленина – Л. Б. Каменева и Г. Е. Зиновьева – анализировали в портретных очерках Р. А. Медведев («Каменев. Штрихи к политическому портрету»), Н. А. Васецкий («Г. Е. Зиновьев»)[240].

Вместе с тем со второго этапа перестройки (1989–1991) в результате принятых новых прогрессивных законов «О печати и других СМИ» и «Об общественных организациях» советская пресса еще больше раскрепощается. Объективно нарастает и общественная волна критического осмысления социально-политического и экономического опыта СССР, что имеет широкий резонанс в печати. Наступает этап разоблачения творцов советских социально-политических реалий. В результате повторно ниспровергнутыми оказываются только что реабилитированные фигуры (Троцкий, Зиновьев, Бухарин, Радек и др.). По масштабам разоблачительных публикаций в периодике никакой иной исторический персонаж не мог бы сравниться с И. В. Сталиным (многочисленные статьи Р. А. Медведева, Д. А. Волкогонова, Ф. М. Бурлацкого, А. С. Ципко, В. А. Солоухина и др.).

В целом на втором этапе перестройки информационный натиск антикоммунистической оппозиции в исторической журналистике усиливается. Здесь происходит действительно своего рода информационная революция. В центральных изданиях были опубликованы под рубриками «Уроки истории», «Страницы истории», «Взгляд сквозь годы» статьи о «красном терроре», уничтожении царской семьи, «военном коммунизме», раскулачивании, насильственной массовой коллективизации и последовавшем за ней массовом голоде, унесшем (по разным подсчетам) жизни 7–8 млн крестьян, и т. п. Большую роль здесь сыграли публикации очерков и фрагментов из основных романов А. И. Солженицына. Все это привело к полной моральной дискредитации существующей монопольной власти КПСС и советского государственного строя к началу 1990-х годов.

И наоборот, впервые в советской историографии именно в периодической печати начинается переоценка и реабилитация роли политических сил – противников большевиков: руководителей Временного правительства, лидеров политических партий (А. Ф. Керенского, П. Н. Милюкова, П. Б. Струве, В. М. Чернова, Б. В. Савенкова, М. А. Спиридоновой и др.), вождей белого движения (генералов Л. Г. Корнилова, А. В. Колчака, П. Н. Врангеля, А. И. Деникина, Н. Н. Юденича).

Что касается специализированной исторической периодики, к началу перестройки она была представлена исключительно названными выше старейшими академическими изданиями, выходившими достаточно продолжительный период в Советском Союзе. И только со второй половины 1980-х годов историческая тематика становится достоянием отраслевой специализированной журналистики, рассчитанной на широкие круги общественности, сравнительно массовую аудиторию. Первенцами научно-популярных журналов по истории стали журнал Верховного Совета РСФСР «Родина» и историко-культурный журнал «Наше наследие», который заложил интересный новый опыт освещения и популяризации отечественного культурного наследия.

Журнал «Родина» (с 1989) наряду с «Нашим наследием» долгое время был одним из немногих в России исторических научно-популярных журналов. Редакция подчеркивала, что продолжает традиции одноименного дореволюционного общественно-политического издания, основанного еще в 1879 г. Выход журнала был возобновлен с января 1989 г. С тех пор, несмотря на переживаемые трудности (журнал едва не закрылся в начале 1990-х годов), каждый месяц неизменно выходил свежий номер увлекательного богато иллюстрированного журнала объемом около 120 страниц.

К настоящему времени тираж журнала составляет 20 тыс. экземпляров, учредителями его являются Правительство и Администрация Президента РФ.

Авторы «Родины» – известные историки, этнографы, археологи, писатели, публицисты. Спектр «исторического охвата» журнала обширен и многогранен. Регулярно выходили специальные выпуски журнала, посвященные важнейшим темам отечественной истории и отношениям России с ее соседями, среди них «Россия на Кавказе», «Земля Сибирь», «Евреи в России», «Древняя Русь», «Санкт-Петербургу – 300 лет», «Россия и Швеция», «Россия и Турция», «Россия и Украина», «Россия и Германия», «Россия и Великобритания» и многие другие.

В качестве приложений к «Родине» издаются журнал «Источник», в котором впервые печатаются архивные документы из бывших секретных хранилищ ЦК КПСС, КГБ, Архива Президента РФ, а также «Вестник актуальных прогнозов» «Россия. Третье тысячелетие», на страницах которого анализируются важнейшие изменения в экономической, политической и духовной жизни страны[241].

Почти в то же время (в 1988) начал выходить и журнал «Наше наследие». Акцент в содержании журнала, инициатором создания которого выступил академик Д. С. Лихачев, делался на историю культуры. Здесь была представлена история развития литературы и философии, живописи, архитектуры, театра и музыки. Со времен перестройки «Наше наследие» стал первым журналом, воплотившим серьезное научно-популярное содержание в современном дизайне и качественном полиграфическом исполнении. В основе концепции издания стало стремление возвратить читателям работы забытых философов, литераторов, художников; опубликовать мемуары, письма, архивные материалы по истории России и ее культуре, рассказы о частных коллекциях произведений искусства, архитектурных памятниках, музейных запасниках, культуре российской провинции.

В журнале были опубликованы неизвестные ранее тексты и материалы из архивов русских поэтов и писателей (А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, А. С. Грибоедова, А. А. Блока, Андрея Белого, З. Н. Гиппиус, М. И. Цветаевой), наследие философской, духовной публицистики: сочинения патриарха Тихона, В. С. Соловьева, С. Н. Булгакова, Н. А. Бердяева, П. А. Флоренского, Г. П. Федотова и многих других. Выпущены целевые номера, посвященные культуре русской усадьбы, 850-летию Москвы, 200-летнему юбилею А. С. Пушкина, 300-летию Санкт-Петербурга, 2000-летию Рождества Христова, 200-летнему юбилею Н. В. Гоголя, художественным итогам XX века.

В 1988–1991 гг. тираж журнала составлял 200 тыс. экземпляров, что делало его самым массовым среди исторической периодики вообще. В настоящее время тираж издания составляет 5 тыс. экземпляров. Журнал неоднократно отмечался ЮНЕСКО, он единственный из периодических изданий России, что был удостоен в 1999 г. Государственной премии РФ в области литературы и искусства[242].

Обобщая основные черты и тенденции развития исторической журналистики в советский период, можно отметить, что в первые десятилетия существования СССР выходило довольно много специализированных журналов по истории, но в основном научных или с узкой, политико-идеологической (агитационно-пропагандистской) тематикой. В послевоенный период (1945–1985) в государственной политике и общественном сознании произошел глобальный «идеологический разворот» к национальным ценностям и историческим традициям России, отразившийся, прежде всего, в исторической публицистике. Но из этого самостоятельного научно-популярного направления в исторической периодике еще не получилось.

Демократизация и гласность общественной жизни СССР середины 1980-х годов породили в том числе и новую историческую журналистику. Разгоревшиеся прежде всего в общественно-политической печати дискуссии, появившиеся разоблачения или, напротив, реабилитации, общая переоценка культурных и политических ценностей социума вызвали существенные изменения исторического сознания всего нашего общества и определенную информационную революцию. Эта благоприятная общественная конъюнктура, высокий читательский спрос на материалы исторической направленности, которые были созданы общественно-политической прессой, стимулировали и фрагментарное возрождение феномена специализированного научно-популярного журнала по истории.

На рубеже веков наблюдается общий рост числа печатных СМИ исторической тематики и живой процесс их типологической дифференциации по содержательной специфике, целевой аудитории, формам подачи материала. В наименьшей степени конъюнктура рынка затронула многочисленные академические научно-исторические издания, которые традиционно находят спрос в узких кругах специалистов («Вопросы истории», «Новый исторический вестник», «Церковно-исторический вестник», «Клио» и многие другие). Процесс же дифференциации изданий для широкого читателя обусловлен во многом современными экономическими условиями функционирования газет и журналов: восприятие издания как товара, позиционируемого на информационном рынке, диктует необходимость четко формулировать концепцию издания, ориентироваться на обозначенную рыночную нишу.

После распада СССР накал социально-политического противостояния в обществе значительно снизился. В рыночных условиях выживания изданий обличительная волна в исторической журналистике пошла на спад, а историко-просветительская функция начала все активнее уступать место функции информационного развлечения (infotainment), которая вылилась в появление востребованных форматов историко-развлекательных или историко-познавательных журналов.

Из классических универсальных научно-популярных исторических журналов, где сбалансированы научность и популярность, сегодня самыми известными и распространенными являются «Родина», «Наше наследие», «Дилетант» (с 2012), «Историк» (с 2015, Москва), «Тайный советник» (с 2015, Санкт-Петербург) и др. Самым многотиражным стал «печатный исторический проект» радиостанции «Эхо Москвы» журнал «Дилетант». Первый номер вышел в январе 2012 г. тиражом 15 тыс. экземпляров, а на сегодняшний день он вырос до 60 тыс. экземпляров.

Согласно многочисленным комментариям главного редактора В. Н. Дымарского, с самого начала журнал позиционировался как «издание не научное, предназначенное для дилетантов от истории», но при этом «страстно желающее понять собственную историю», отделяя в ней факты от мифов. Центральным мотивом создания журнала «Дилетант» стало намерение авторов привлечь широкие круги читателей к истории, «ренессанс истории» для среднего читателя[243].

В основу формирования контента издания и подбора круга авторов легло намерение выпускать журнал именно для любителей истории, а не для профессионалов. Это зафиксировал, наконец, и появившийся с апреля (№ 4) 2013 г. подзаголовок – «исторический журнал для всех». Круг авторов наряду со штатными и внештатными журналистами (А. Венедиктов, А. Нарышкин, Г. Александров, И. Кабанов и многие другие) включал приглашенных экспертов и комментаторов: писателей Д. Быкова, Б. Акунина, искусствоведов Д. Дондурея, Ю. Кантор, публициста и телеведущего Л. Млечина, карикатуриста А. Бильжо. Приоритет отдавался непрофессиональным историкам, и это по ряду причин была принципиальная позиция редакции.

Подбор содержания каждого выпуска ведется не случайно, не эклектично, а в соответствии с актуальной сегодня исторической темой номера. Это масштабный материал, соединяющий несколько сюжетов в рамках одного исторического вопроса. «Тема номера», занимающая примерно половину объема выпуска, включает статьи, мнения, цифры, факты, анализ, яркий «говорящий» иллюстративный ряд. Линия актуализации исторических событий, параллели с современностью проводятся редакцией постоянно. «Дилетант» подчеркнуто злободневен.

При этом заданная тема, оставаясь стержневой, отнюдь не сковывает палитру издания. Содержание четко структурировано в целом ряде постоянных и «плавающих» (вариативных) рубрик: «Параллель», «Календарь», «Кадр», «Картина», «История от Андрея Бильжо», «Если бы…», «Дата», «Личный архив», «Документ», «Экскурсия», «Репетитор», «Эксклюзив», «Детская площадка с Алексеем Венедиктовым», «Посмотреть. Почитать. Посетить. Поиграть», «Портретная галерея Дмитрия Быкова», «Кроссворд», «Мой герой в истории» и др. Нетрудно заметить, что большинство рубрик оригинальны и не имеют аналогов в схожих изданиях. Некоторые особенно инновационны, являются авторскими проектами.

Исторические издания с «облегченным» информационным содержанием, рассчитанным на досуговое семейное чтение, нередко называют историко-познавательными или историко-развлекательными журналами («Исторический журнал History Illustrated» (с 2005), «История от “Русской Семерки”» (с 2016, Москва), «Загадки истории» (с 2011, Санкт-Петербург) и многие другие).

Новейшим опытом такого цветного иллюстрированного историко-познавательного издания для широкого читателя является, например, «Исторический журнал History Illustrated», выпускаемый ежемесячно c января 2005 г. издательством ООО «НБ-Медиа» (главный редактор – В. И. Даниленко). Рубрики журнала многочисленны и своеобразны, а их названия отображают характер популярного исторического издания: «Жизнь замечательных людей», «Культурное наследие», «Великие походы», «Реконструкция событий», «Война и мир», «Хроника сражений», «Вожди и правители», «Коридоры власти», «Серые кардиналы», «Сообщества и кланы», «Механика переворотов», «Религии мира», «Биография вещей», «История шедевра», «Нравы и обычаи», «Музеи мира» и другие[244].

Самую большую группу по тематической специализации научно-популярных исторических журналов сегодня представляют историко-краеведческие (регионоведческие) издания. На сегодняшний день это не менее 165 изданий: «Московский журнал. История государства российского» (с 1991), «Адреса Петербурга» (с 2003), «Адреса Москвы» (с 2007), «История Петербурга» (с 2001), «Тверская старина» (с 1991), «Ярославская старина» (с 1992), «Архангельская старина» (с 2009) и многие другие[245].

Таким образом, современная ситуация с историко-просветительской и историко-развлекательной функциями печати в новых постсоветских рыночных условиях находится в развитии, далека от завершения и ее еще предстоит описать и проанализировать.

Сегодня количество научно-популярных журналов по истории значительно выросло и включает десятки изданий. При этом есть как универсальные журналы широкого профиля, так и узкоспециализированные издания, направленные на конкретную тематику в истории, регион или выполняющие определенную социальную функцию. Можно сказать, что в настоящее время идет живой процесс типологической дифференциации изданий по тематике, целевой аудитории, формам и методам подачи материала на рынке исторической журналистики.

В настоящее время на наших глазах происходит повторное (в сравнении с дореволюционным периодом) формирование системы российской исторической периодической печати, представленной разнообразными типами периодики, находящимися во взаимосвязи.

В целом интерес журналистики к вопросам отечественной и всемирной истории в нашей стране то вспыхивал, то затухал, такие особенности предопределялись социально-политическими условиями времени. Причем необходимо отметить, что по мере увеличения накала политических страстей, в переломные моменты российской истории интерес к изучению прошлого нашего отечества каждый раз возрастал, в эти периоды российская историческая журналистика всегда приобретала острый, дискуссионный, полемический и политический характер.