Социолог Морис Хальбвакс (1877–1945) писал о природе коллективной памяти задолго до того, как эта тема привлекла внимание историков.

Основная идея Хальбвакса заключалась в том, что память способна выдержать испытание временем, лишь опираясь на социальный контекст. Индивидуальные образы прошлого недолговечны. О них помнят только тогда, когда они размещаются в концептуальных структурах, определенных неким сообществом. Без систематической поддержки группы индивидуальные воспоминания исчезают, так как они имеют свое социальное измерение.

Мнемонические места представляют собой не хранилища индивидуальных образов, ожидающих своего обнаружения, но точки конвергенции, где индивидуальные воспоминания восстанавливаются благодаря их связи с системой координат социальной памяти. Способ, которым мы вызываем индивидуальную память, зависит от социального контекста, к которому мы обращаемся. Поэтому проблема памяти является проблемой социальной власти.

Глубина и форма нашей коллективной памяти отражают конфигурацию социальных сил, соперничающих за наше внимание. Коммеморативные мнемонические места укрепляют стереотипы нашего сознания, пробуждая специфические воспоминания о прошлом. Поэтому коммеморация столь значима политически.

Таким образом, память имеет социальную природу, а коллективная память представляет собой сложную сеть общественных нравов, ценностей и идеалов, посредством которой отмечаются границы нашего воображения в соответствии с позициями тех социальных групп, к которым мы относимся. Именно через взаимосвязь этих отдельных образов формируются социальные рамки коллективной памяти, и только внутри этой системы координат может быть расположена индивидуальная память, если ей суждено выжить. И коллективная память постоянно подвергается ревизии, чтобы соответствовать задачам настоящего.

Поскольку прошлое постоянно пересматривается в нашей живой памяти, то знания историков о прошлом полностью зависят от его коммеморативных останков. Только когда воспоминания увековечены в материальных формах, историки могут узнать о них. Задача историков заключается не в том, чтобы воскресить прошлое, восстановив в коллективной памяти некую идею, как полагал Фрейд. Их задача – описать образы, в которых когда-то жила коллективная память.

Хальбвакс также провел различие между памятью и историей:

1. Память утверждает сходство между прошлым и настоящим. Образы, восстанавливаемые памятью, изменчивы и неуловимы, но, воздействуя на эмоции, память передает прошлое так, словно оно опять стало живым. Образы памяти только репрезентируют прошлое, т. е. они выражают собой сегодняшнее представление о том, на что было похоже прошлое. Поэтому образы памяти всегда фрагментарны и условны, не обладают целостным или связным значением, пока мы не проецируем их в конкретные обстоятельства.

2. История, напротив, устанавливает различия между прошлым и настоящим. Она восстанавливает прошлое с критической дистанции и стремится передать его так, чтобы его связи с настоящим были лишены эмоционального участия, поэтому исторические данные представляются надежными и достоверными.

Память имеет дело с обычными событиями, которые происходят всегда. История связывает себя с исключительными событиями, которые случаются раз и навсегда. История имеет дело с прошлым, очищенным от живой памяти, с прошлым, которое может быть восстановлено по достоверным свидетельствам, но ментальность которого, т. е. субъективное состояние духа, уже воскресить нельзя.

История начинается там, где живая память заканчивается: «…История обычно начинается в тот момент, когда заканчивается традиция, когда затухает или распадается социальная память. Пока воспоминание продолжает существовать, нет необходимости фиксировать его письменно, да и вообще как-либо фиксировать. Поэтому потребность написать историю того или иного периода, общества и даже человека возникает только тогда, когда они уже ушли так далеко в прошлое, что у нас мало шансов найти вокруг себя многих свидетелей, сохраняющих о них какое-либо воспоминание»[30]. Главной целью Хальбвакса как историка было стремление показать, как ненадежна память в качестве проводника к реальностям прошлого.

Описываемые памятные места – это только воображаемые репрезентации, проецируемые на ландшафт коммеморации в рамках живой традиции, чем можно манипулировать, например, в политических интересах.

Напротив, история – это наука, документальные свидетельства которой, собранные в течение столетий, воплощают более объективный образ прошлого.