Основы своего теоретического подхода к истории Анри Бергсон (1859–1941) высказал на страницах книги «Творческая эволюция».

Согласно Бергсону, весь опыт изучения и естественных, и социогуманитарных наук – опыт постижения трансформативности природного и человеческого миров – так или иначе ведет нас от видимого к невидимому, от повторов – к единству, от хронологического – к логическому, от фактов – к сквозным смыслам, от фактологии – к философствованию.

Иное дело, замечает французский философ, что мысль не вправе сбрасывать со счетов мир фактуальный, а вместе с ним – и не сводимую к философской абстракции живую жизнь.

Так что труды познания, антиномии познания, болевые усилия познания приоткрывают нам – однако всегда лишь в самом общем и условном приближении – и постигающую силу человеческого духа, и богатство материального содержания вещей и событий.

Бергсон писал, что идея большого и текучего временнóго контекста и человека, и истории требует обращения к качественно новым и, по существу, толком еще не изведанным научным понятиям, выходящим за привычные рамки как теоретической античной статики, так и атомарности, характерной для научного мышления Нового времени.

В своей работе «Два источника морали и религии» Бергсон высказывает идею – не только историческое время вбирает в себя и трансформирует в себе человеческую личность, но и личность вбирает в себя и преобразует в себе историческое время. История, таким образом, предстает нашему теоретическому взору как процесс, исполненный человеческих смыслов, – т. е. перманентной (с подъемами, срывами, регрессами и вольными или невольными восстановлениями преемственных связей) работой человека над осмыслением мира, времени и самого себя. Это делает историю процессом не только рациональным, но и творческим и мистическим.

Базовая историологическая идея французского мыслителя состояла в том, что реальность изменчива, но стоящая за ней истина носит неупразднимый и сквозной характер. Регулярности жизни могут быть чреваты унизительными для человеческого духа стремлениями к механическому воспроизведению былых и, стало быть, исчерпавших себя исторических прецедентов и, соответственно, – стремлениями к натурализации и деградации. Но они не отменяют духовности и свободы в истории.

Бергсон стремился сделать многоликость истории открытой для нашего проницающего интеллектуального и духовного взора.

К бергсоновским философско-историческим идеям следует отнести и то, что случайность, произвол, беспорядок, хаос – понятия не бесполезные, а эвристически важные, хотя и не абсолютные. Однако, не имея самодовлеющей ценности, они помогают отыскивать важнейшие динамические моменты и смыслы, конституирующие собой судьбы Вселенной и человека.