Конституционализм, которого придерживался Франсуа Гизо (1787–1874), не позволял ему как-то существенно выделять значимость германцев для истории Франции. Тем не менее его историография не могла обойти стороной этот факт и не подчеркнуть ту огромную, положительную с его точки зрения, роль, которую оказали на развитие французской культуры и нации германские «завоеватели». Благодаря этому внешнему влиянию не только Франция смогла обрести свое лицо, но и Европа в целом стала своеобразной цивилизацией. Европейский человек через это влияние смог осознать, что его самобытность должна выражать идею свободы. Это позволило ему избавиться от тотальной подчиненности церкви или государства, которые поглощали человека в других цивилизациях, наделило его чувством самостоятельности, дало ему возможности для личного развития, подразумевающего не только заботу о себе, цели и права, но также и социальные обязательства и ответственность перед обществом и государством. Гизо представил древнегерманскую свободу как дикую, потому что в то время для германских племен еще не существовали религиозные или государственные авторитеты, которые бы они могли поставить выше силы воли человека: в полной власти самого человека принимать решение о том, что ему следует делать. Готовность рисковать и преодолевать свои страхи тогда ценилась выше готовности подчиняться.

Согласно Гизо, именно в этом бесстрашии и независимости германцев (а не в их традициях и способах организации) и состояла та сила, с помощью которой они смогли завоевать римский мир и распространить свое господство на людей, населявших обширные его территории.

В этой почти анархической свободе Гизо видел истоки более зрелой идеи свободы, которая начала проявляться уже на закате правления французских королей в высоких чиновничьих кругах. Свобода в этот период стала отождествляться с правом каждого человека действовать как он считает для себя нужным и возможным, вместе с тем учитывая интересы других, чтобы им не навредить.

Однако первоначально Гизо полагал, что буржуазные революции, несмотря на то, что они сопряжены с различного рода ущербами, должны приветствоваться, ибо они выполняют важнейшую историческую миссию – освобождают порабощенные классы. Тем самым в исторической науке Франции Гизо стал одним из родоначальников теории классовой борьбы. Но со временем, после оценки революционных событий 1848 г., он приходит к выводу, что, в отличие от революции 1789 г., революция рабочего класса несет опасность среднему классу – она уже направлена на борьбу с буржуазным устройством, сторонником которого был Гизо. Поэтому, чтобы упредить революционные настроения и сохранить власть в руках буржуазии, лучше совершать государственные перевороты. Теперь Гизо видит в революциях гибельный путь, никому не дающий выигрыша. С помощью же переворота можно решить назревшие проблемы, не привлекая для этого народ, успокоить который можно будет, предложив ему наиболее предпочтительную форму правления – конституционную монархию.