Рассмотрев исторические, теоретические, институциональные и технологические аспекты появления пропагандистской составляющей в деятельности госучреждений и дипломатических ведомств, мы пришли к выводу, что эта составляющая в XX и XXI вв. характерна для подавляющего большинства стран, особенно для мировых и региональных держав, чьи интересы пересекаются на международной арене. Анализ дипломатического дискурса также подтверждает этот вывод.
Исследования дипломатического дискурса, как правило, предпринимаются в рамках лингвистики и теории коммуникаций. Нам представляется наиболее целостным определение дипломатического дискурса, данное Л. Н. Терентием: «Дипломатический дискурс может рассматриваться как особая форма коммуникативной деятельности, главное отличие которой от других видов коммуникаций заключается в ее разнонаправленном характере, что обусловлено различными целями и задачами, реализуемыми в разных контекстах – публичном и закрытом»[826]. Это определение подчеркивает особенности дипломатического дискурса, заключающиеся в том, что агент и клиент коммуникации могут как иметь одинаковые цели и задачи, одинаковое понимание проблемы и общий профессиональный язык, так и представлять разные трактовки обсуждаемой в рамках дипломатического диалога проблемы, разные цели и задачи в этом диалоге и непонимание профессионального языка.
В первом случае имеет место закрытый дискурс. Он характерен для формата дипломатических двусторонних (многосторонних) консультаций, переговоров, подписания соглашений. Долгое время именно закрытый дискурс господствовал в дипломатической практике, когда она строилась прежде всего в формате двусторонних отношений, не занималась решением глобальных проблем в формате международных организаций и социальных сетей. Коммуникация происходила между двумя профессионалами или командами профессионалов. Искусство и успешность коммуникации в рамках закрытого дискурса определялись во многом личностью дипломата, его образованием, опытом, лингвистическими способностями и риторикой. Цель такой коммуникации, как правило, заключается в достижении компромисса, во взаимовыгодном решении проблемы. Способы такого решения могут быть весьма сложными, но возможными в рамках различных стратегий ведения переговоров.
Адресат (клиент) публичного дискурса – широкая массовая аудитория. И здесь дипломатический дискурс вынужден приближаться, а зачастую полностью совпадать с дискурсом политическим. Широкая аудитория предполагает, например, группу стран (или все остальные страны мира) с весьма различными интересами. Целью политического дискурса в широком смысле является борьба за власть, целью дипломатического дискурса – защита интересов своей страны. Когда дипломатия переходит из закрытой сферы в публичную, из двустороннего в многосторонний и сетевой формат, цели политического и дипломатического дискурсов начинают сближаться и совпадать. Особенно это заметно на примере отношений (дискурсов) великих держав и других крупных игроков на международной арене: борьба за власть и защита интересов сливаются в единую цель – борьбу за доминирование. Наличие ядерного оружия и рамки международного права определяют невозможность осуществить доминирование традиционными способами (победа в войне, захват территорий). В этих условиях борьба разворачивается в экономическом, технологическом, культурном, научном и сетевом (информационном) пространстве. Именно в последнем она приобретает характер информационной войны, а следовательно, может использовать методики пропаганды и контрпропаганды для достижения своих целей.
Тенденция современной дипломатической пропаганды – не убедить противников, а укрепить позиции сторонников и сомневающихся. Не победить (победа в информационной войне всегда временная), но воевать.
Помимо политического запроса, причины пропагандистского характера цифрового дипломатического дискурса, на наш взгляд, заключаются в увеличении доли публичного (открытого) дискурса по сравнению с секретным (закрытым). Публичная форма дипломатического дискурса во многом совпадает с политической коммуникацией и может (хотя и не всегда) наполняться пропагандистскими смыслами.
В настоящее время мы наблюдаем переломный момент в процессе развития цифровой реальности. Будущее цифровой коммуникации и цифровой дипломатии зависит от разумных и взвешенных действий не только политических лидеров и дипломатов, но и всех пользователей Интернета, вносящих свой вклад в создание востребованного контента, формирование новых социальных смыслов и благоприятной коммуникационной среды.