Еще одним признаком радикализации общественного мнения и растущего недовольства политикой коллаборационизма и режимом Виши стал подъем социальных выступлений. Протестные настроения уже не ограничивались малочисленными передовыми кругами и затронули широкие массы населения. Мало того, в определенных обстоятельствах эти массы, долгое время пассивные, не колеблясь переходили к действиям. Типичным примером стали события 31 октября 1941 года на заводе «Пежо» в Сошо. Под влиянием передач Би-би-си и местных коммунистов рабочие на несколько минут остановили станки в знак протеста против казни заложников в Шатобриане. После этого сотни работников собрались на митинг на территории предприятия.
Другой формой «гражданского» Сопротивления стали демонстрации домохозяек, инициаторами которых выступали почти исключительно женщины. Они возобновили давнюю традицию народных волнений и продовольственных бунтов при Старом порядке[111]. Демонстрации устраивались там, где нехватка продуктов ощущалась особенно остро и где пользовались большим влиянием коммунисты. Происходило все примерно по одной схеме: перед пустыми прилавками несколько десятков и даже сотен женщин, нередко под охраной активистов компартии, начинали возмущаться дефицитом продуктов и требовать хлеба. Зачастую такие акции сопровождались речами, скандированием лозунгов, пением «Марсельезы» и заканчивались стычками с полицией. Самая известная из подобных демонстраций состоялась 1 августа 1942 года на улице Дагера в Париже по инициативе Лизы Риколь, подруги одного из руководителей ФКП Артюра Лондона, но наиболее массовые выступления произошли на Средиземноморском побережье в начале того же года.
Еще более впечатляла своими масштабами и политическим значением забастовка железнодорожных рабочих в мастерских Национального общества железных дорог в Уллене близ Лиона. 13 октября они стихийно прекратили работу в ответ на принятие 4 сентября 1942 года закона «О порядке использования рабочей силы», который вводил трудовую повинность для всех мужчин от 18 до 50 лет и одиноких женщин от 21 до 35 лет: их привлекали к обязательным работам, которые правительство считало необходимыми «в высших интересах нации». В последующие дни забастовка охватила Лион и его окрестности, от пролетарских бастионов Вениссё и Жерлан до рабочих кварталов на холмах Круа-Рус и Калюир. Стачка продолжалась до 18 октября. Она была жестоко подавлена, но 343 арестованных забастовщика вскоре вышли на свободу. Другим примером массовых народных выступлений против мер, принятых вишистским режимом для отправки работников в Германию, стали демонстрации горняков в угольном бассейне Гар 24 и 25 ноября 1942 года.
Вообще после возвращения Лаваля к власти в апреле 1942 года и развития сотрудничества Французского государства с Германией социальная база Сопротивления упрочилась. Забастовки, демонстрации и другие формы массовых протестных выступлений свидетельствовали о том, что все более широкие слои общества стали открыто выражать свое недовольство оккупантами. Хотя осенью 1942 года Сопротивление еще оставалось делом меньшинства, битва за общественное мнение, решающая со всех точек зрения, уже разгорелась. Мятежные настроения и сочувствие к актам неповиновения все шире распространялись в обществе.
Шарль Валлен (1903–1948) и Пьер Броссолет (1903–1944), Лондон, сентябрь 1942 г.