Недостаточно встречаться и разговаривать, чтобы действительно понять друг друга. Участники Сопротивления в Лондоне и во Франции устремляли свои взоры за пролив, хотели установить связи, но им было очень нелегко договориться между собой. Люди, которые стали выдвигаться с осени 1941 года, уже имели за плечами богатый опыт, свою историю, на этой основе формировалась их идентичность и выстраивалась легитимность. Нередко их жизненные пути слишком сильно различались, что не могло не вызвать недопонимания. Свободные французы делали упор на основополагающий акт 18 июня и связанный с ним национальный проект и не воспринимали стремления к самостоятельности у тех, кто по собственной инициативе начал вести подпольную работу во Франции. На свободных французов накладывали отпечаток напряженные отношения с британскими союзниками, от которых они зависели, но лидеры движений не стали участвовать в ссорах между ними и не отказались, как их просили, от всякого прямого контакта с союзными державами во имя национальных интересов.

Отправленные во Францию агенты пользовались уважением как посланцы штаба – активисты на местах считали, что они запросто общаются с де Голлем. Особенно велик был их престиж среди низовых участников движения, но оказал он влияние и на его руководителей. И все же последние вскоре сочли, что лондонские агенты мешают им работать как заведено; лидеры организаций предпочли бы, чтобы те довольствовались поставкой необходимых им средств и не вмешивались в их деятельность. Так, Раймон Фассен и Поль Шмидт, убежденные в важности своей миссии и полагавшие, что им как делегатам генштаба все должны повиноваться, оказались в затруднительном положении, поскольку участвовали в деятельности местных движений, однако руководители последних не давали им и шагу ступить самостоятельно.

Последние недели лета 1942 года знаменовали собой важный этап в установлении связей между участниками Сопротивления внутри страны и за ее пределами. 15 сентября Пьер Броссолет вернулся в Англию с намерением играть в оккупированной зоне ту же роль, что Жан Мулен в южной, в ущерб Реми, чья звезда начала закатываться. Десять дней спустя с Ближнего Востока возвратился в Лондон генерал де Голль. Еще через четыре дня к ним присоединились Анри Френе и Эммануэль д’Астье. В британской столице недоставало лишь Жана Мулена и Жан-Пьера Леви, которых задержали во Франции превратности подпольной борьбы. Но тем не менее встреча руководителей, о которой все ее участники несколько месяцев назад могли только мечтать, наконец должна была состояться. Оставалось всего лишь преодолеть недопонимание, найти общий язык и прийти к соглашению. Что определенно представлялось делом нелегким.