Структурирование, совершенствование, улучшение – эти слова подразумевают, что движение достигло зрелости. Правильнее было бы сказать, что Сопротивление постоянно приспосабливалось к меняющейся ситуации, восстанавливало свои кадры, страдавшие от репрессий, по возможности налаживало пути сообщения и укрепляло связи с Лондоном. Группы, возникавшие на протяжении этих месяцев, преобразовывались и готовились к бою. В докладе, который Жан Мулен составил в сентябре 1941 года, используются понятия «группы» и «движения». Но постепенно второе стало употребляться все чаще, ибо оно подразумевает одновременно и саму организацию, и динамику ее развития.
Движения старались привлечь и обучить как можно больше новых активистов, чтобы иметь возможность влиять на общественное мнение. Между летом 1941-го и осенью 1942 года самые заметные изменения произошли в сфере пропаганды-распространения: она усовершенствовалась, придала движениям вес, которого им так недоставало, чтобы вовлекать людей в свою орбиту, – одним словом, стала их становым хребтом. В том, что касалось повседневной активности, подпольные газеты, распространение которых требовало распределения задач, способствовали структурированию организаций.
Подчас движение возникало вокруг газеты, как в случае «Освобождения-Север». Одноименный нелегальный листок, издаваемый одним человеком, Кристианом Пино, начал выходить в декабре 1940 года тиражом всего семь экземпляров, а группа широко развернула свою деятельность лишь с ноября 1941 года, опираясь на социалистов и профсоюзных активистов из ВКТ и ФКХТ.
Некоторые движения, в частности в северной зоне, представляли собой исключение из общего правила, поскольку не сосредоточивали свою деятельность на контрпропаганде. Например, Военная и гражданская организация, возникшая в Париже в декабре 1940 года в результате объединения Французской бригады борьбы за возрождение Жака Артюи и группы под руководством Максима Блок-Маскара, связанной с Конфедерацией работников умственного труда. Действуя в основном в среде буржуазии и офицеров запаса, движение объединяло главным образом патриотов, германофобов и – по крайней мере\, поначалу – сторонников маршала. Оно не издавало своей газеты, однако в июне и сентябре 1942 года выпустило «Наказы – Исследования за французскую революцию», по аналогии с наказами 1789 года[51]. Группа «Борцы за освобождение», созданная летом 1940 года инженером Морисом Рипошем, бывшим летчиком-истребителем Первой мировой, придерживалась еще более правых взглядов и также не имела своего печатного органа. Что касается организации «Борцы Сопротивления», возникшей, как отмечалось выше, зимой 1942 года на обломках разгромленного северного филиала движения «Борьба», то она сосредоточилась главным образом на военизированной и разведывательной деятельности.
Появление новых нелегальных изданий на протяжении лета 1941 года свидетельствовало о подъеме движения.
«Дефанс де ла Франс», чей первый номер вышел в августе 1941 года по инициативе студентов Сорбонны Филиппа Вианне, Робера Сальмона и Элен Мордкович, способствовала привлечению в группу новых людей, занимавшихся изданием и распространением этой нелегальной газеты. К июню 1942 года ее тираж достиг десяти тысяч экземпляров. Благодаря финансовой помощи промышленника Марселя Лебона группа смогла приобрести печатное оборудование и наладить работу нескольких независимых подпольных типографий. Первые номера газеты печатались на ротапринте, установленном в подвале Сорбонны. Располагая гораздо более скромными средствами, «Вуа дю Нор» к сентябрю 1942 года достигла тиража 2500 экземпляров.
В южной зоне через несколько месяцев после «Либерасьон», в декабре 1941 года, начали выходить газеты «Франтирёр» и «Комба». Публикаторы этих новых изданий, чьи названия говорили сами за себя, стремились выпускать их по возможности регулярно и распространять как можно шире. В этой связи пример «Франтирёра» весьма показателен. Возникшая в Лионе осенью 1940 года маленькая команда «Франция-Свобода» получила существенную поддержку со стороны Жан-Пьера Леви, менеджера из Эльзаса, бежавшего от оккупантов в этот город. Группа активно занималась контрпропагандой и в декабре 1941 года основала газету «Франтирёр». Издание объявило себя «ежемесячным по мере возможности и милостью полиции маршала», как с юмором возвещала его шапка. Неоценимую помощь в его публикации оказывал профессиональный печатник Эжен Понс, а весной 1942 года удалось привлечь к сотрудничеству Жоржа Альтмана, журналиста газеты «Прогре де Лион» (Лионский прогресс), который вскоре сделался главным редактором «Франтирёра». О значении газеты говорит то обстоятельство, что она дала имя целому движению. Тогда же, в декабре 1941 года, стал выходить и «Комба», печатный орган движения «Национальное освобождение», возникший в результате объединения редакций подпольных листков «Верите» и «Либерте».
Издание нелегальной газеты всегда начиналось кустарным способом. Первый номер «Либерасьон» в южной зоне удалось выпустить в количестве пять тысяч экземпляров благодаря содействию сотрудников клермон-ферранской газеты «Монтань» (Гора). К ноябрю 1942 года тираж вырос до 20 тысяч. Из шести тысяч экземпляров первого номера «Франтирёра» около тысячи оказались такого плохого качества, что их пришлось выбросить. Между январем и апрелем 1942 года тираж листка колебался от 15 до 20 тысяч, а в ноябре достиг 30 тысяч. Этим цифрам можно доверять, поскольку издание газеты становилось делом профессионалов и требовало настоящей бухгалтерской отчетности. Подпольные типографии множились благодаря содействию издателей и печатников. Так, за выпуск «Либерасьон» вплоть до своего ареста в сентябре 1942 года отвечал Эдуард Эни, секретарь профсоюза издательских работников, входящего в ВКТ, который привлек к работе своих товарищей-типографов.
Тиражи возросли еще больше благодаря хитроумному приему, который независимо друг от друга придумали Жюль Мерийон из «Либерасьон» и Андре Болье из «Комба». Переправлять газеты в чемоданах по южной зоне становилось все опаснее, и идея заключалась в том, чтобы с помощью техники фотогравюры перенести изначальную матрицу верстки на цинковые доски, которые затем передавать в подпольные типографии на местах. Кроме того, такой метод позволял менять формат издания и при необходимости уменьшать его. Отныне с тем же количеством бумаги, но с меньшим риском можно было печатать и распространять больше газет. Издательские мощности выросли, пусть относительно, но теперь требовалось найти распространителей.
Распространение нелегальной прессы – обращение ко всему обществу, и шаг этот требовал не только решимости, но и осторожности. До какой степени можно было открыться другим? Однозначного ответа нет. Не подлежит сомнению лишь то, что контрпропаганда ширилась месяц за месяцем, словно масляное пятно на промокательной бумаге. Находки, сделанные во время обысков оккупантами и французской полицией, подтверждают это: подпольные листки обнаруживались все дальше и дальше от крупных городов.
Издания довоенных политических партий развивались своим, особым путем. У ФКП такой метод борьбы, как контрпропаганда, всегда занимал центральное место в политической стратегии. Коммунисты, готовые к любой неожиданности, использовали все технические возможности одновременно: ротатор служил потребностям момента, а типографии большими тиражами печатали тексты общей значимости. «Юманите», нелегально выходившая с 1939 года[52], выпускалась типографским способом лишь от случая к случаю; большинство ее номеров печатались на машинке и переносились на ротапленки, которые затем рассылались подпольным «центрам», занимавшимся тиражированием. Подобная организация обеспечивала публикацию до 200 тысяч экземпляров. Различные версии «Авангарда», молодежной партийной газеты, также печатались на ротаторе. Зато журнал «Кайе дю большевисм» (Тетради большевизма), предназначенный для идеологической подготовки партийных кадров, выходил в типографии. Издания Национального фронта[53], созданного для вовлечения в коммунистическое движение отдельных категорий людей (молодежи, рабочих, крестьян, юристов, медиков и др.), публиковались различными способами. На ротаторе размножались преимущественно местные листки, а также издания, адресованные работникам науки и искусства. Таким был «Юниверсите либр» (Свободный университет), основанный философом Жоржем Политцером, германистом Жаком Декуром и физиком Жаком Соломоном; с ноября 1940-го до конца 1942 года вышло 78 номеров. Или журнал «Летр франсез» (Французская словесность), первый номер которого появился в сентябре 1942 года; в его издании также участвовал Жак Декур, на этот раз вместе с Жаном Поланом[54].
Социалистам не просто было оправиться от катастрофы 1940 года, которая до основания потрясла партию[55]. Комитет социалистического действия в оккупированной зоне (КСД-Север) стал выпускать свои нелегальные листки уже в конце 1940 года, но на юге подготовительная работа потребовала больше времени. Газета КСД-Север «Сосьялисм э либерте» (Социализм и свобода) выходила с декабря 1941 года. В южной зоне 15 мая 1942 года возобновился выпуск «Попюлер» на двух листах, отпечатанных на ротаторе; газета символически приняла прежнее название и нумерацию: «26-й год издания, № 6329, центральный орган Социалистической партии СФИО[56]». Издание выходило ежемесячно и – до конца 1942 года – небольшим тиражом.