Примеры газет «Вальми», «Омм либр» и «Арк», а также многие другие побуждают отказаться от однозначного и поспешного вывода о том, что репрессии заведомо обрекали движение на неудачу. Репрессивной машине, какой бы грозной и эффективной она ни была, не удалось положить конец подпольной борьбе.

То же самое, несмотря на явные, на первый взгляд, провалы, верно и в отношении деятельности агентов, засылаемых из Лондона. 15 марта 1941 года во Франции высадилась первая команда парашютистов «Свободной Франции» под руководством капитана Берже. Им было получено провести операцию «Саванна» – уничтожить пилотов люфтваффе, базировавшихся на Ваннском аэродроме. Берже, однако, сразу понял, что полученные им сведения устарели, и отказался от проведения операции. В начале апреля он с одним из своих товарищей, Жаном Форманом, возвратился в Англию на борту субмарины. Неудача? Не совсем. Британские ответственные лица посчитали, что первый опыт помог добыть ценные сведения, которые пригодились впоследствии, – в частности, убедил в необходимости подготовить на месте группу, которая должна встречать прибывающих из Англии агентов, – а информация, собранная парашютистами за две недели пребывания во Франции, оказалась весьма важной. Они подтвердили, что французы, особенно в оккупированной зоне, в массе своей сочувствуют борьбе с нацизмом, хотят взять реванш, и, по словам Берже, в скором времени возможно «создать во Франции 50-тысячную тайную армию». В Лондоне, как и во Франции, надежда побуждала не опускать руки.

Но это не все. Сопротивление не прекращалось и за стенами тюрем и лагерей. Более того, оно становилось еще сильнее, хотя проявляло себя по-иному. Оноре д’Эстьен д’Орв был заключен в тюрьму Шерш-Миди – там он узнал о рождении своего пятого ребенка. Товарищи по неволе знали его как Жан-Пьера, и его замечательное присутствие духа придавало им сил и помогало держаться. Так, он организовал праздник «Радио Шерш-Миди» – настоящую передачу, в которой участвовали заключенные. Память о д’Эстьене стала для них поддержкой в будущих испытаниях. Свидетельство Аньес Эмбер, опубликованное в 1946 году под названием «Наша война», позволяет понять взаимную солидарность узников и то влияние, которое оказали на них такие люди, как д’Эстьен д’Орв. Подпольщица никогда не видела его, но многое слышала, и на нее произвел сильное впечатление рассказ о том, как он держался, узнав о вынесенном ему смертном приговоре:

Он предчувствовал, что его скоро отправят во Френ[44]. И знал, что это произойдет поспешно и без предупреждения. Тогда он весело попрощался с нами. Для каждого у него нашлось доброе слово. <…> И ни горечи, ни тени печали.

Жизнь в тюрьме, заполненной людьми, которые не совершили никакого преступления, поразила Аньес Эмбер, и поначалу она ничего не могла понять. Но вскоре осознала силу солидарности между ними, которая проявлялась и в разговорах украдкой, и в пении в полный голос.

Те, кто избежал репрессий, нередко благодаря счастливому стечению обстоятельств, продолжали борьбу и искали новые пути. Преследования неожиданным образом способствовали процессу распространения движения. Так, когда в марте 1941 года аресты обрушились на группы, связанные с Музеем человека, Жан Кассу скрылся в Тулузе, и полученный опыт помог ему стать одним из лидеров сети Берто. Арестованный 13 декабря 1941 года, он был заключен в тулузскую военную тюрьму Фюрголь, а затем в лагерь для интернированных в Сен-Сюльписе (департамент Тарн). 18 июня 1943 года Кассу вышел на свободу и продолжил борьбу. И это не единичный случай. После распада организации Коше Серж Раванель сумел объединить группы южной зоны в движение «Освобождение» и с 1943 года стал одним из лидеров Сопротивления. Эта способность к возрождению, невзирая на жестокую участь, постигшую многих подпольщиков, была основной чертой Сопротивления. Движение распространялось и ширилось, и противостоять этому оказалось невозможно. Новые бойцы возникали словно из-под земли, делились накопленным опытом и вовлекали в свою деятельность все больше людей. В неравной борьбе еще не было сказано последнее слово.