Случались и другие неудачи, которые показали, что исходить из довоенных реалий в совершенно изменившейся ситуации нередко было неразумно. Так, в конце 1941 года Клод Бурде обратился к Андре Мальро и столкнулся с отказом:

«У вас есть деньги?» – спросил писатель. Это было все равно что интересоваться у христианина, когда он последний раз видел Иисуса Христа. Я пробормотал какие-то жалкие объяснения. <…> «У вас есть оружие?» И снова сбивчивые оправдания, исполненные робких надежд и более-менее оптимистичных ожиданий, впрочем, весьма неопределенных в том, что касалось времени, места и количества. «Ну что ж, – ответил Мальро, – приходите, когда у вас будут деньги и оружие».

Столь основательный подход, совершенно естественный в обычное время, оказывался нецелесообразным в пору зарождения Сопротивления. Жозефа Кесселя, несмотря на желание действовать, зимой 1940/1941 года осторожность побудила отказаться от сотрудничества с Эммануэлем д’Астье. Друзья повстречались в маленькой гостинице в Каннах. Д’Астье изложил свои планы за курением опиума, что оттолкнуло Кесселя. Паскаль Копо также настороженно отнесся к д’Астье, когда судьба свела их в Виши в январе 1941 года. Они были знакомы с 1937 года, и Копо считал, что его приятель – наркоман, к тому же «ленив как сурок». Но все же согласился поговорить с ним:

Я нашел, что д’Астье изменился. Он еще больше похудел, если такое вообще было возможно. <…> Он перестал сутулиться. Много позднее мне стало известно, что, сделав свой выбор в 1940 году, он первым делом заперся у себя дома, чтобы одним усилием воли преодолеть зависимость. Я сразу почувствовал, что произошедшие события заставили его проявить свои скрытые ресурсы. Это не удивило меня. Итак, обаятельный дилетант организовал движение сопротивления «Последняя колонна». Он с воодушевлением рассказывал мне о его целях и деятельности. Я посчитал, что он слегка присочиняет. Д’Астье всегда с трудом отличал свои мечты от реальности. Но мысленно я сказал себе: а ты ничего не сделал. И все же мне совсем не понравилось название, в котором слышалось отчаяние, – «Последняя колонна». <…> Тем более не понравились перешептывания в отеле «У парка»[40], где я вновь повстречал своего друга. В моих глазах это отдавало светскостью и представлялось безумно опасным, если происходило всерьез. <…> Смущенный, я поспешил удалиться, сказав, что предпочитаю другой путь».

Реакция Мальро, Кесселя и Копо, искавших возможности серьезно взяться за дело, казалась вполне разумной и осмотрительной. Однако это привело к недооценке ситуации и тех возможностей, которые перед ними открывались. Копо отправился в Тунис, затем в Алжир, но не увидел там никаких перспектив. Тогда он возвратился во Францию, чтобы нелегально перебраться в Испанию, был арестован и осужден. На свободу он вышел 8 ноября 1941 года. Кессель вступил в разведывательную сеть, непосредственно связанную с британцами, а в сентябре 1942 года покинул Францию и записался в Свободные французские военно-воздушные силы. Мальро, со своей стороны, выжидал до весны 1944 года и только тогда стал активно участвовать в Сопротивлении. А все это время д’Астье и его товарищи делали свое дело.

Каждый из них пошел своим путем, и это подчеркивает одно важное для начального периода Сопротивления обстоятельство: в движение людей принимали не на основе биографии, не по конкурсу или по результатам устного экзамена… Правила мирного времени больше не действовали, что давало шанс тем, кому в прошлом случалось проявлять слабость или ошибаться, но они увидели в борьбе возможность проявить себя в полной мере. Кессель и Копо свой шанс упустили: они полагали, будто хорошо знают человека, который предлагал им последовать за ним…