Она пришла той светлой полосой между землей и небом, что может

значить и рождение зари, и угасанье сумерек.

Она прошла по стылым берегам, по развороченным холмам.

И сгинула трусливая личина отреченья, и святость лжи,

и опьяненье палача.

И слово ее было не слепым тараном, а парусом, который раздувал

и я своим дыханьем.

Шагом верным, какой бывает лишь после разлуки, она сошла,

словно лебяжий пух на рану, той светлой полосой.