Тот дождь бродил по городу

бездомною дворнягою

и с обреченным голодом

во все глаза заглядывал.

А осень по-старушечьи

за ним листвою шаркала,

в платке дырявом кружево —

обрывки лета жаркого.

А я от взглядов куталась

в плаще из серых сумерек.

И ночь сетями-путами

текла косыми струями.

Текла, вплетая новый звук

в судьбы многоголосие,

и растворяя сердца стук

в бездонной чаше осени…

Сквозь переулки сонные

лилась дождинок болтовня,

и в утро обновленное

умытый город звал меня…

И темнота потоками

сквозь траур отречения,

звеня пустыми строками,

несла

осво-бож-де-ние.