– Айна, посмотри, какое чудо! – Гуля сидела на широком подоконнике, обхватив колени руками. Окно было открыто, и тёплый вечерний ветерок, редкий гость в туркменской пустыне, обдувал лицо девушки. Тёмные, как чёрные агаты, глаза вглядывались в сумерки.

Под окном пылали заросли роз: белые и тёмно-розовые, они казались особенно прекрасными в треугольнике света, падающего от окна. Нежные бутоны и полностью раскрытые в своём великолепии розы, растопленные под знойным солнцем, источали сладко-приторный аромат, который, казалось, заполнял всю комнату.

Айна подошла к окну и обняла младшую сестру.

– Так нигде больше розы не пахнут, только дома. – Гуля перебросила тяжёлую косу за спину, склонила голову на грудь сестры и обхватила Айну руками. – Вот вырасту и придумаю духи «Розы пустыни». Пусть все узнают, как у нас розы пахнут.

– Красивая мечта. Сладкая, как дыня.

– Не веришь? Сделаю духи и подарю тебе!

– Верю, родная. – Айна погладила Гулю по голове.

– А ты будешь скучать? – Гуля не спускала с сестры ласковых глаз.

– Конечно буду, глупышка.

– А приходить к нам будешь? Муж тебя отпустит?

– Муж-то отпустит. Лишь бы свекровь не возражала, – усмехнулась Айна.

– Айна, а ты любишь Реджепа?

– Люблю, конечно. Я же замуж за него выхожу.

– Ну, это папа так хотел, а ты сама?

– Верно, отец хотел. Но, думаю, мне повезло, что я его полюбила. И волю отца исполню с радостью.

– А как ты точно поняла, что его любишь? Как догадалась?

– Вот влюбишься сама и узнаешь! – Айна улыбнулась и погладила сестру по голове.

– А может, я уже знаю! – глянув сестре прямо в глаза, выпалила Гуля.

– Сестрёнка! И кто же он?

– Да никто, – смутилась Гуля. – Это я просто так сказала. Айна, а ты боишься?

– Чего?

– Ну…

– А, этого? Ну, боюсь, конечно, но все женщины через это проходят. Как-нибудь и я справлюсь. – Айна поцеловала сестру в макушку.

– А потом расскажешь?

– Не знаю, посмотрим. Маленькая ты ещё, – задумчиво ответила Айна.

– Ничего себе маленькая! Мне уже скоро пятнадцать.

– Ага, скоро. Через десять месяцев, – засмеялась Айна.

За дверью послышались быстрые шаги.

– Эй, свиристелки, хватит полуночничать, завтра серьёзный день, sähetli gün[1]. Не забыли? – Мама открыла дверь в комнату и зыркнула на сестёр. – Гуля, иди к себе в комнату. Мяхри, умничка, спит уже.

– Да, эдже[2], ложимся, не волнуйся. – послушно ответила Айна.

– Ты слышала? Мяхри-умничка, – Гуля передразнила мать, когда дверь зак-рылась. – А что эта Мяхри – змея настоящая, она и не видит совсем. Вот если бы папа был жив, он бы за меня заступился!

– Не надо так, Гуля. Мяхри не такая уж плохая. Просто вы с ней разные. Как будто с одного дерева, но слива и яблоко.

– Только она яблоко кислое и червивое! – подытожила Гуля, сморщила носик и спрыгнула с подоконника. – Ну ладно, сейчас птицам крошки насыплю и спать пойду. Завтра и правда большой день. Ковёр для тебя начинаем ткать, чтобы успеть до свадьбы.

– Жду не дождусь! Я ваш подарок прямо в спальне положу. Ковёр от моих сестрёнок. Пусть приносит мне любовь и радость в дом!

Гуля прошла на кухню, стряхнула в та-релку крошки из хлебницы и принесла в комнату.

– Насыплю скворцам, пусть поют. Смешные такие. Если вдруг забуду, утром такой галдёж поднимут, что и тебя разбудят.

– Ты всех птиц в округе избаловала, – Айна снова обняла сестру и поцеловала в пухлую щёку. Спокойной ночи, малышка!

Гуля осторожно закрыла дверь и прошмыгнула в свою комнату. Половица скрип-нула, и девочка на цыпочках подошла к сво-ей кровати, чтобы не разбудить Мяхри.

– Ты всё бродишь, полуночница? – зашептала Мяхри и села в кровати. – Опять небось птиц своих кормила. А мне потом убирай за ними! Когда ты только прекратишь?

– Никогда.

– Огрыза! Я скажу маме, чтобы запретила тебе. Грязь от них и шум.

– Вот только попробуй! Я всё равно кормить их буду. Не твоё дело!

– Не груби. Я старшая сестра.

– Ты средняя. Айна старшая!

– Айна, считай, упорхнёт скоро, как эти твои птички. Так что за старшую я остаюсь.

– Уй! – Гуля положила подушку себе на голову. – Надоела… Отстань!

Сон не шёл. Гуля дождалась, когда дыхание Мяхри стало ровным, и легла на спину, закинув за голову руки. Так хотелось открыть окно и впустить в дом свежий воздух, слушать цикад и плеск речной воды. Ночью с гор в ущелье спускалась долгожданная прохлада. Это было особенное время. Но только ночью весь аул спит. Спрашивается, почему? Днём солнце печёт так сильно и нет ветерка, как в печке. Выйдешь во двор, и сухой жаркий воздух забивается в ноздри и как будто прожигает всё внутри. Но женщины выходят на улицу в длинные платьях, закутанные в платки, и делают дела, несмотря на зной: сажают и поливают овощи, пекут чурек[3] в тандыре, выгуливают лошадей, кормят коров, верблюдов, баранов, сыпят корм курочкам. А ночью все спят и не знают, как хорошо на улице. И Батыр, конечно же, спит. И его конь Алтын[4] тоже. А как было бы здорово выйти во двор и пройти по аулу. И встретить Батыра. И пусть никого вокруг, а только Батыр шёл бы навстречу со своим конём. Или без коня, но навстречу.

И пусть Батыр скажет:

– Привет, как дела?

А Гуля ему беспечно:

– Да так, всё нормально.

– А может, пойдём к речке и посидим у воды, пока все спят?

– Пойдём, – тихо скажет Гуля и опустит голову.

Они пойдут рядом, и Гуля только иногда будет задевать его плечом, и сердце начнёт стучать так громко, что станет страшно: а вдруг он услышит? И они сядут у речки и будут слушать, как звенит вода, ударяясь о камни, и наслаждаться тишиной гор. И ветерок запахнет туей и горной мятой. И вокруг будут благоухать розы, белые и красные, но только их не будет видно, потому что темно. А если конь с ними, то они дадут ему напиться прохладной воды.

И тогда Батыр посмотрит на Гулю своими глубокими карими глазами и скажет:

– Какая ты красивая, и волосы у тебя пахнут розами.

– А это потому, что я себе бальзам для волос делаю с розовыми лепестками. И тебе могу, – прошепчет Гуля.

А он скажет:

– А мне зачем? Я же мужчина.

И это точно. Батыр мужчина. Мужчина Гулиной мечты. Только в жизни Гуля редко разговаривает с ним. Почти никогда. В школе он учится на три класса старше, вместе с Мяхри. И Гуля видит его только иногда, когда он выгуливает своего коня. Увидит – и сразу отводит глаза. А он Гулю и не видит вовсе. А когда проедет, Гуля смотрит вслед на мужественную спину, на то, как Батыр красиво сидит на коне, на его сильные руки и тёмные волосы, развевающиеся, когда конь резвится и увлекает всадника за собой. Батыр будто сливается с ним, такой же ладный, стройный и мускулистый, как и конь его Алтын. Настоящее золото.

– А вот если…

– Что ты там бормочешь, полоумная? Спать мешаешь! Завтра sähetli gün. – Мяхри села на кровати, включила настольную лампу на тумбочке и посмотрела на сестру с нескрываемым раздражением.

Гуля резко отвернулась к стене и опять положила подушку на голову.