– Бабуля, а это правда, что у нас в лесу леший есть? – Светка со вздохом посмотрела на гору пирожков и попыталась прикинуть, влезет ли в неё ещё один. По ощущениям получалось, что вряд ли.

Она сыто откинулась на стуле и уставилась на посуровевшую бабушку.

– Опять на Чёрную гору собрались? Нет там грибов ещё. И за ягодами туда тоже нельзя. Они там… невкусные.

– А Лёшка сказал, что вкусные, – прищурилась Туся.

Лёлик ничего такого не говорил, конечно, но зато это незатейливое враньё сподвигло бабушку к большей откровенности.

– Не вздумайте даже туда соваться! Про лешего не знаю, но вся деревня этого места боится. Там не заблудиться просто невозможно. А уж леший или не леший там плутать заставляет, этого я не знаю. Только есть за горой что-то такое. Говорят, что клад там зарыт. Вот клад сам от себя людей и отпугивает.

– А откуда про клад известно? – вскинулась Света. – От бабы Моры? Она же ведьма? А правда, что она туда к лешему в гости ходит?

– Туся! – бабушка осуждающе всплеснула руками и чуть не села мимо табуретки. – Что за глупости?! Ну как не стыдно такое говорить? Мора тут родилась ещё до войны. А потом, когда немцы пришли, её эвакуировали. В войну всех отсюда в тыл увозили. Отец её был партизаном. Тут, знаешь, какие бои были? О-го-го. Видела в лесу овраги, ямы огромные? Так вот, это воронки ещё от тех давних взрывов. Теперь-то уж всё мхом да деревьями поросло, а сразу после войны весь лес перепахан был. Когда мы тут дом купили, нам местные много порассказали всяких страшных историй.

И бабуля вдруг замолчала, как будто вспоминая о чём-то своём, а потом встрепенулась и подлила себе чая.

– Уже после победы Мора вернулась с матерью из эвакуации, и они начали отца искать. Пропал он. Уж и матери нет, и сама Мора состарилась, а память живёт. Все герои живы, пока о них помнят. Она всё говорит, что отец ей снится. Приходит и просит, мол, найди могилку. Ой, да что я тебя на ночь пугаю-то, – спохватилась бабуля. – Всё. Забудь. На Чёрную гору не ходи, за ней болото. Уж там такие жуткие топи, что оттуда никто не вернётся. В общем, никакой тайны, никаких кладов и леших. Баба Мора просто ходит в лес отца искать. Она хорошая, светлая, только судьба у неё тяжёлая. Ты про неё дурного не думай. Она тут всех лечит, с лесом разговаривает, к нему и ходит, а не к лешему. Травки приносит, коренья, у неё снадобья получше, чем в ваших аптеках городских. Помнишь, ты в позапрошлом году в озере перекупалась и застудилась, так я тебя таким чаем поила, что ты за день поправилась? Это Мора мне отвар дала. Всё, иди-ка ты спать.

– А клад? – Туся так разволновалась, что и сон, и сытую негу с неё как ветром сдуло. Она требовательно таращилась на бабушку. – Клад она нашла? Если она столько лет по лесу ходит, то ведь должна была найти! А вдруг она его у себя спрятала?

– Светлана! Клад – это сказка. Если бы Мора что-то нашла, она бы людям отдала. Потому что человек она такой – бессребреница.

– Так там, наверное, не серебро, а золото, – фыркнула Светка.

– Бессребреник – это человек, который живёт для других. Бескорыстный, честный, – бабуля погладила Тусю по голове и улыбнулась. – Море даже предлагали от администрации района дом новый построить, так она отказалась. Говорит, не заслужила. Пока отца не разыщет – никакого дома. Боится, что он в новом доме её не найдёт и во сне больше приходить не будет. Всё, спи, моё золотко.

– Золотко, – пробормотала Туся, отчаянно зевая. – Золото… Не-е-ет, я точно знаю: раз уж тут столько всего намешано, значит, есть там клад.