– Ах ты, бедолажка, – старуха, кряхтя, нагнулась над съёжившейся Тусей и поцокала языком. – Вставай, я тебе коленку обработаю. Давай, не сиди на полу, застудишься.

И баба Мора с удивительной силой дёрнула Светку за руку, в один миг подняв с холодных досок.

– Дратути, – пролепетала Туся, зажмурившись.

Почему-то после слова «обработаю» ей очень живо представилось, как ведьма её несчастную разбитую ногу посолит, поперчит и сунет в печь.

– Ы-ы-ы, – жалобно добавила Светка. – Я костлявая.

– Да вижу, – улыбнулась хозяйка. – Ну ничего, бабушка тебя за лето откормит.

«И сожрёт», – мысленно добавила про себя Туся. Похоже, старуха собиралась сделать из неё припасы на зиму – сперва откормить, а потом…

– Проходи, – баба Мора втолкнула трясущуюся Светку в комнату.

Удивительное дело. Жилище страшной старухи оказалось светлым, чистеньким и каким-то необыкновенно уютным. Везде были разложены кружевные салфеточки, вкусно пахло травами, и никаких пауков в банках, сушёных жаб и прочей колдовской атрибутики.

Светкину ободранную ногу старуха полила обычной перекисью и прилепила сверху мощный лист подорожника.

– Отвалится, – резюмировала она, придирчиво оглядев результаты врачевания. – И хорошо. Посиди пока.

– Нога отвалится? – ойкнула Туся.

– Лист, – рассмеялась баба Мора. – Давай я пока тебя чаем напою.

– Не, спасибо, я не хочу. А вы правда ведьма? – выпалила Светка, тут же испуганно прикусив язык.

– Чего это ведьма-то? – изумилась хозяйка. – Не ведьма, а ведунья. У нас тут испокон веков ведуны жили. Чего, думаешь, деревня наша Чудесатово называется? Потому что место такое – хорошее, волшебное, чудеса сплошные.

– И леший есть? – строго сдвинула бровки Туся.

– Есть, наверное, только он в лесу хозяйничает, людям не показывается. Врать не буду, сама его не видела, – развела руками баба Мора. – Но какая-то сила в лесу есть, как не быть. Лес – он же добрый, он к нам со всей душой. Вот и мы должны ему тем же платить.

Светка немного успокоилась. Вроде есть её никто не собирался, да и хозяйка вела себя вполне дружелюбно. Гостья с любопытством огляделась. На большой стене, напротив окон, висели фотографии в рамочках: старые, чёрно-белые, выцветшие от времени и местами даже немного пожелтевшие.

– Отец мой, – с гордостью произнесла баба Мора, проследив за Тусиным взглядом. – Он тоже ведуном был, знахарем. Это мама со мной маленькой, здесь мы в эвакуации, а это я уже взрослая.

И она кивнула на небольшой портрет удивительно красивой девушки с толстенной косой и венком каких-то мелких цветочков на голове. Фотография была блёклой, поэтому, что там были за цветы, Туся не разобрала. Да и не венок её изумил, а то, что эта сказочная красавица была бабой Морой. Вернее, баба Мора была когда-то вот такой… королевной!

– Какая вы краси-и-и-вая… – Туся во все глаза таращилась на хозяйку.

– Была, – усмехнулась баба Мора.

Светка спрыгнула с табурета и просеменила к стене. Там висела под стеклом какая-то грамота.

Встав на цыпочки, она с трудом прочитала выцветшие буквы: «Награждается Кузьмина Марфа Яковлевна… передовик производства… орденом…»

– А кто такая Марфа Яковлевна Кузьмина? – Светка удивлённо обернулась.

– Батюшки! – рассмеялась хозяйка. – Так я это!

– Вы же… – Туся чуть не брякнула «баб Мора», но вовремя спохватилась. Всё же она была воспитанной девочкой.

– Да-да, меня тут все бабой Морой зовут. Ты вот Светлана, а тебя Тусей кличут. Разве ж это плохо? Просто имя, – она пожала плечами.

Светка озадаченно моргнула. Ей-то казалось, что Мора – это что-то страшное, вроде сокращённого имени Кикиморы. А выходит, что и не Кикимора, и не колдунья. Ещё и добрая. Вон даже коленка не болит. Наверное, подорожник волшебный.

– А про клад вы что-нибудь знаете? Говорят, леший его от всех прячет, не даёт найти. Есть в лесу клад? Сокровища там всякие, – Туся попыталась задать вопрос максимально равнодушным тоном, поэтому получилось как-то совсем ненатурально и пискляво.

– Так весь лес и есть клад с сокровищами, – легко подтвердила Марфа Яковлевна. – Он нас кормит, лечит, бережёт. А ежели леший чего-то нам не позволяет, так, значит, нам это трогать и не положено. Или, например, не время ещё. Лес ведь мудрый. Ему виднее.

– Ну, это понятно, – закивала Туся и переступила с ноги на ногу. Рассохшиеся половицы жалобно скрипнули. – А почему у вас дом такой старый, если у вас даже орден за войну есть?

– Орден не за войну. Орден за труд. За хорошую работу тоже ордена дают. А дом старый, потому что… – тут Марфа Яковлевна осеклась и махнула рукой. – Ну так что ж, хороший дом, его ещё отец мой строил.

И тут Туся вспомнила, что бабушка рассказывала и про дом, и про поиски отца-партизана.

– Да, хороший дом, красивый, – торопливо подтвердила она.

– Заболтала ты меня, беги домой, – Марфа Яковлевна мельком взглянула на подорожник, удивительным образом прилипший к Тусиной коленке, и удовлетворённо кивнула. – Нога заживёт. Листок как отвалится, так, значит, и пора ему. Капитан на луг ушёл, не бойся. А мне в огород надо. Грядки полоть. Я теперь и вижу плохо, и делаю всё медленно. Мне б до вечера управиться. Эх, кабы было у меня шесть рук…

– Так вы же, – Туся чуть не выпалила «ведьма», но вовремя спохватилась, – ведунья. Вы себе руки не можете наколдовать?

Марфа Яковлевна в ответ на это, казалось бы, вполне логичное предложение начала так хохотать, что Туся не выдержала и тоже смущённо хихикнула.

Наверное, ведуньи, которые ведьмы и чародейки, тоже не всё могут.

И она, вежливо поблагодарив Марфу Яковлевну за помощь, выскользнула на улицу.