– Ай! – Света подула на палец. – Какая всё-таки неудобная тёрка!

В это субботнее утро она решила сделать бабушке сюрприз – нажарить кабачковых оладий. Но это был не единственный подарок. Вот уже несколько месяцев Света втайне от Антонины Парамоновны выращивала из косточки абрикос. Росток проклюнулся и уже выпустил несколько листьев – горшок Котлетова перевязала атласной ленточкой.

– Что это ты здесь устроила? – на кухне появилась бабушка в кружевном блузоне и с бигуди. Она обвела запачканный стол взглядом и остановила его на горе посуды в раковине.

– С днём рождения, ба! – сияя, как начищенный таз, сказала Света. – Это тебе! – она протянула бабушке горшок. – Скоро мы будем с тобой есть абрикосы.

– Давай лучше съедим этот торт, – Антонина Парамоновна заметила гору кабачковых оладий.

«…А ты такой холодный, как айсберг в океане…» – запела вдруг из прихожей Алла Пугачёва. Бабушка поморщилась и пошла за телефоном.

– Ну кто там ещё? А, Мария Ильинична! Каждый год меня, между прочим, поздравляет, – деловито прокричала Антонина Парамоновна Свете. – Здравствуй, голубушка…

* * *

– В гости зовёт, – бабушка плюхнулась за стол перед тарелкой с остывшими оладьями. – А оно мне надо?! Тащиться к чёрту на кулички, с пересадками.

– Она наверняка тебе подарок приготовила, – Света уставилась в окно, чтобы скрыть радость от такого удачного стечения обстоятельств.

– Ты права, – чавкая, поддакнула бабушка. – Неудобно как-то… Сама она к нам не доедет на ходунках. Только не забудь посуду помыть, – наевшись, Антонина Парамоновна сняла бигуди, накрасила губы и ушла на троллейбусную остановку.

– Ура!

На скорую руку Света отварила макарон, нарисовала в голове конечную точку перемещения и нажала на пупок.

В длинном коридоре завода было сумрачно и пустынно. На фиолетовых стенах висели фотографии, где была запечатлена вся история корпорации «Кучерявофъ».

– «Наш первый флакон шампуня», – прочитала Котлетова надпись под фото, на котором молодой и почему-то совершенно лысый Пьер держал в руках простенький коричневый пузырёк.

Дальше висел его портрет с пышными бакенбардами, в фиолетовом халате, наверное из лаборатории. А вот Пьер уже в возрасте – стоит на фоне небоскрёба, принадлежащего корпорации «Кучерявофъ», с пышным облаком кудрей.

– …Да, сегодня! – до Светы донеслись чьи-то голоса.

– Пропала или сбежала! Какая, в сущности, разница? Её нет уже несколько… Вот именно!

«Кажется, разговор идёт про Тосю», – Котлетова вжалась в стену.

– Бедняжка, целыми днями – работа, съёмки! Я бы тоже сбежала, наверное.

Света практически слилась со стеной.

– Испортила волосы? Протестует, конечно. Поэтому Пьер и застраховал их на целый миллион!

Света буквально превратилась в лепёшку, но голоса вдруг стали удаляться. Слава богу!

«Значит, Тося жива! Но почему тогда Пьер её не ищет? Или это он сам приложил руку к её исчезновению?» – Котлетова мотнула головой, отгоняя кошмарные мысли, и решительно двинулась к двери с непрозрачными стёклами.

«Хм… Как подозрительно! Кажется, именно за этой дверью скрывается страшная тайна», – решила Света.

Она попыталась рассмотреть, что там за дверью, но у неё ничего не вышло. Света подёргала ручку – дверь не поддалась. Котлетова подёргала ещё – всё с тем же результатом.

«Закрыто!» – догадалась Света.

Внимательно осмотрев пространство вокруг двери, она заметила какую-то вделанную в стену коробочку. С кнопками! И красными лампочками.

«Наверное, на ней нужно набрать секретный шифр! – осенило Свету. – М-м-м, но какой?! – в задумчивости она закусила нижнюю губу. – Ну конечно! К… у… ч… – пухлым пальцем она едва попадала в кнопочки. – Так, стоп, а почему здесь нет твёрдого знака? Не подходит… Думай, Света, думай! Иначе ты ни за что не узнаешь, какую душераздирающую тайну скрывает за собой эта возмутительная дверь!»

И тут Света кое-что вспомнила! Она вдруг вспомнила дату рождения Тоси, которую увидела позавчера в Интернете и переписала в блокнот. Котлетова быстренько достала его из кармана, сверилась и набрала нужные цифры на коробочке.

Лампочки мигнули несколько раз, а потом стали зелёными. Раздался писк, и дверь открылась.

– Эврика!

* * *

Света стояла посреди гигантской лаборатории. Но это была какая-то очень странная лаборатория… Совсем не похожая на ту, в которой делается самый лучший шампунь в целом мире… Рядом с фиолетового цвета конвейером, который сейчас был выключен, стояли цинковые фиолетовые вёдра. В них при ближайшем рассмотрении оказалось налито масло. Но не жожоба или иланг-иланга, а подсолнечное! Причём нерафинированное.

Котлетова продолжила тщательный осмотр. Ещё тут оказались бочки с яблочными огрызками! Коробки с дырявыми башмаками, ящики с рыбьей требухой и целая цистерна с прокисшими мармеладными червячками. Света понюхала одного, собственноручно выудив из вонючей кучи!

– Фу-у-у-у! Но это же какой-то…

– Кар! – крикнул кто-то прямо над ухом. А потом снова: – Кар!

Света вздрогнула и оглянулась. По стене метнулась странная тень, похожая на худенького индейца с ирокезом. Показав Свете язык, тень слилась со старинным торшером в углу.

В это время в коридоре послышался топот. Света вытянулась в струнку и попыталась укрыться за торшером.

В лабораторию вошли сотрудники в фиолетовых костюмах – все как один кучерявые. Пьер тоже вошёл, собственнолично! Он зачерпнул пригоршню мармеладок и закинул их в рот.

– Бе-е-е-е!

А потом он нажал какую-то кнопочку – конвейер дёрнулся и заработал. К огромному фиолетовому жбану медленно поползли подошвы от ботинок, пакетики из-под чипсов, яичная скорлупа и другой разнокалиберный мусор.

– Обожаю смотреть, как из всякой ерунды у нас получается этот восхитительный шампунчик! – улыбнулся Пьер.

Фиолетовые костюмы переглянулись. Раздались скупые аплодисменты.

Свет в лаборатории моргнул вдруг и погас. Стало темно, как ночью. Лишь торшер продолжал тускло освещать производство. Вонючие и подгнившие ингредиенты будущего шампуня подползали к концу конвейера и падали в жбан с какими-то жужжащими и крутящимися лопастями.

Помощник дёрнул рычаг и выставил нужную температуру – восемьсот градусов! Отходы булькнули и скоро закипели, превращаясь в жёлтую тягучую жидкость, которая разливалась по флаконам с Тосей на этикетке. Дальше флаконы подъезжали к станку в виде гигантской руки в перчатке и запечатывались крышечкой с голограммой «Кучеряво живёшь». Готовая продукция продолжала катиться по движущейся ленте, а потом падала в коробки, которые тотчас грузили на фуры и развозили по фирменным магазинам.

«Что здесь творится вообще? – Котлетова не верила собственным глазам. – Из этой белиберды что, варят лучший на свете шампунь?!» – Света была в ужасе, и это ещё мягко сказано. Онемевшей от долгого стояния в одной позе рукой она почесала нос и чихнула.

Свет торшера тут же метнулся на неё.

– Здесь кто-то есть! – страшным голосом закричал Пьер.

Света забе́гала из угла в угол, как лабораторная крыса, но укрыться было совершенно некуда. Во все глаза присутствующие уставились на Свету.

– К нам пробрался шпион! Ни с места! – раздался сверху металлический голос из мегафона. Над Котлетовой закружили какие-то дроны.

– А-а-а-а! – закричала Света и схватила за ножку злополучный торшер, чтобы обороняться. Живой этим хитрецам Света не намерена сдаться! Торшер хихикнул и тряханул абажуром.

– Перекрыть все выходы и входы! Задраить окна, зашторить шторы! – кричал Пьер, растопырив в стороны руки и надвигаясь на Свету.

– Врёшь! Не возьмёшь! – воскликнула Котлетова, нажала на пупок и исчезла.

Вместе с торшером.

* * *

Когда весёлая бабушка вернулась из гостей, Света сидела на кухне, задумчиво изучая какие-то записи.

– Не спишь? – удивилась Антонина Парамоновна.

– Не сплю, – со вздохом отозвалась Света.

– Ой, а это мне? – бабушка заметила торшер рядом с холодильником и расплылась в улыбке.

– Тебе, тебе, – отозвалась Котлетова, не отрываясь от бумаг.

– Ну, дорогуша, ты меня балуешь! Поставлю его рядом с раскладушкой.