Света и Тося шли по аллее, залитой солнцем. Тёплый ветер шелестел осенней листвой и раздувал им волосы.

Света нащупала что-то в кармане:

– Всё забываю тебе отдать, – она протянула Тосе стеклянную брошку. – Я нашла эту гусеницу в шкафу. Ну, в кунсткамере в тот раз, помнишь?

– Сама ты гусеница! – рассмеялась Тося. – Это же макаронина. Пусть она будет у тебя, дарю!

– Да? – растерялась Котлетова. – Ладно, спасибо. – Она приколола макаронину на лямку джинсового комбинезона. – Теперь, наверное, ты будешь лицом не шампуня, а макарон?

Тося кинула палочку от мороженого в урну.

– Ну уж нет, спасибо. Не хочу. Мы с дедушкой послезавтра на шахматный турнир улетаем, в Калмыкию.

– На вертолёте?

– Угу. И потом, при чём тут я вообще? Ты же слышала дедушку: это ты его вдохновила – «девочка, которая любила макароны»! – Тося прыснула: – Теперь ты сможешь есть макароны сколько влезет и при этом не толстеть. Представляешь?

– Как это? – не поняла Котлетова.

– Они же фруктовые.

Подруги помолчали, каждая думала о чём-то своём.

– Я так рада, что ты у меня есть, – сказала наконец Света.

– И я.