Дверь в дом Кучерявовых распахнулась, и в неё вошли люди в фиолетовом – это был утверждённый цвет по случаю праздника. Прямо на руках они вынесли Пьера Кучерявофъ к машине. Им удалось отследить передвижения шампунного магната с помощью системы навигации, встроенной в его мохеровый шарф. Хотя отслеживать, по сути дела, было особенно нечего. Маршрут Пьера был прост и предсказуем: через парк до озера и обратно – домой.

– Отпустите меня немедленно! Я не хочу! Я вас сейчас покусаю!

Отбрыкивающегося Пьера кое-как запихнули внутрь и привезли на завод. Там магнату предстояла настоящая головомойка, только вот без шампуня «Кучеряво живёшь». Примотанный скотчем к офисному креслу Пьер обмяк и теперь покорно слушал визги Элеоноры. В Пьера летели угрозы, предупреждения, копии важных договоров и даже канцелярские скрепки! А он сидел в кресле и размышлял тем временем о макаронах, которые на днях с таким аппетитом ела Света Котлетова. И о том, что Тося, наверное, тоже бы их с удовольствием ела, если бы Пьер ей разрешал.

– Хорошо-хорошо, – устало кивнул старик. – Я сделаю всё как вы просите, наш праздник состоится. Оборудование уже починили?

– Ну разумеется! – с некоторой обидой в голосе доложил Анатолий. – Ещё вчера. Я, между прочим, лично приложил для этого массу усилий, и мне теперь полагается премия. В крайнем случае – оплачиваемый отпуск.

– Ингредиенты для «Кучеряво живёшь» прибудут сегодня в полном объёме, – заверил Пьера мужчина в чёрном. – Все, кроме яблочных огрызков.

– По поводу огрызков я сам договорюсь, не волнуйтесь, – ответил магнат, возвращая лицу привычное серьёзное выражение. – Только развяжите меня. Сию минуту!

Улыбки озарили лица присутствующих – они снова узнавали своего шефа! На этом экстренное совещание почти закончилось. Все кинулись обнимать друг друга и пророчить самый масштабный праздник в этом тысячелетии.

– Вы должны будете выступить с речью, – покровительственно напомнила Пьеру Элеонора. – Текст я уже подготовила. На вас будет фиолетовый плащ, и на Тосе, разумеется, тоже.

– На Тосе его не будет.

– То есть как это? – не поняла Элеонора. – Почему?!

– Потому что самой Тоси на празднике не будет, – объяснил Пьер. – У неё теперь совсем… простая жизнь. Как у обычного ребёнка, понимаете?

– Это вы ничего не понимаете! Без девочки весь праздник пойдёт коту под хвост! – гораздо громче обычного взвизгнула Элеонора. – Что я скажу толпе её преданных поклонников? Что они зря выпросили у родителей деньги на шампунь с её портретом? Что им никто не оставит автограф на флаконе и не сделает с ними селфи? Что они не смогут потрогать Тосины волосы, хотя это заявлено в программе? И что не будет никакой пенной дискотеки, тоже я должна буду им объявить? – Элеонора без сил упала на стул и разрыдалась.

Пьер пожал плечами и отвернулся к окну.

– Нужно срочно что-нибудь придумать, – глубокомысленно сказал Анатолий.

От его слов Элеонора вскочила и забегала по кабинету как курица:

– Двойник! Близнец! Просто похожая девочка! Всё что угодно! – она обвела умоляющим взглядом присутствующих. – Помогите!

Присутствующие во главе с Пьером мрачно молчали.

– Кхм, – кашлянул мужчина в очках с толстыми стёклами. И потом снова: – Кхм-кхм.

– Что вам нужно? – недовольно спросила у него Элеонора.

– У меня есть идея, – тихо ответил мужчина в очках и хихикнул.

– Какая ещё идея? Что это вы тут расхихикались? И вообще, кто вы такой, а?

– Это наш программист, забыл, как его фамилия, – отозвался Анатолий.

– Никак, – мужчина в очках шмыгнул носом.

– У вас нет фамилии? – переспросила Элеонора.

– Никак – это моя фамилия, – с этими словами мужчина достал из сумки ноутбук и воткнул его в розетку. – Мне понадобится фотография Тоси в полный рост, у вас есть?

* * *

Кофе давно остыл, парижские круассаны так и остались лежать нетронутыми. За окном бесшумно покачивались макушки сосен и тополей. Любопытные птицы заглядывали изредка в кабинет Пьера и улетали прочь.

Он достал с полки старый фотоальбом и открыл его на первой странице. В голове, словно слайды, замелькали воспоминания. А ведь в детстве он, кажется, тоже любил макароны… Правда, он ел их с сахаром. И с маргарином. А ещё маленький Пьер, вернее, конечно, Петя, любил горячий ноздреватый серый хлеб с дымком, который пекла его мама. И, конечно же, картошку, запечённую на костре.

А что любила Тося?

Что любит она?

Пьер почему-то не помнил. Наверное, он просто не знал.