Длинные лучи заходящего солнца золотили воду, раскинувшись на востоке широкой сияющей лентой. Небо успело побагроветь на глазах; через полчаса должно было совсем стемнеть.

Пять утомительных, мучительных часов старенькая амфибия металась с севера на восток. Ее владелец и по совместительству пилот хмуро прислушивался к звукам двигателя; Этредж с Питерсом вглядывались в каждое пятнышко дыма над морским простором.

Они отлетели от суши чуть не на пять сотен миль.

Этредж тихо заметил:

– Питерс, скоро будет не видно ни зги. На востоке сумерки, на западе – яркий закат.

Он коснулся плеча пилота:

– Чарли!

Летчик, до фанатичности серьезный юноша, прекрасно осознающий, что в этом рейсе рискует собственной жизнью, поднял взгляд.

– Поверни на юг; пролетим поперек пароходных маршрутов. Держись этого курса до самой темноты.

Молодой человек, не меняя выражения лица, послушно повернул штурвал. Висящий над линией горизонта огромный шар солнца сместился чуть правее от хвоста самолета, его сияние озарило правое крыло. Облака поменяли свой ход. Сухо и громоподобно ревели два поршневых двигателя; трое в кабине застыли от напряжения. Медленно опускалось солнце.

Оно уже готовилось упасть за горизонт, когда Этредж заметил далеко на юге тонкую полоску черного дыма, схожую с покрытым сажей перышком.

– Поднажми-ка, Чарли; впереди корабль!

Монотонное гудение моторов стало громче; ускоряющаяся амфибия пролетала милю за милей над неохватной водной пустыней; черное перышко превратилось в высокий угольный столб над океанским простором. Под дымной колонной стал виден потрепанный пароход. Окрашенная в красное подводная часть то показывалась, то исчезала в медленном колыхании волн.

Чарли, юный пилот, рискующий жизнью за доллары, что смогли бы позволить ему выкупить крошечную долю в какой-нибудь мелкой авиакомпании, направил самолет вниз – скользить по спокойному морю к кораблю, колышущемуся на мирной поверхности и лениво пускающему дым из ржавой трубы. Самолет опустился на водную рябь, подняв брызги.

Этредж, выбравшись на крыло, окликнул человека с щетинистыми бакенбардами и в капитанской фуражке, стоявшего у поручней с незажженной трубкой в зубах.

– Вы не проходили мимо яхты, белой, однотрубной, название – «Синтия»?

– «Синтия»? «Синтия»? Названия я не приметил, однако ж мимо белого суденышка проходили. На всех парах валило.

Этредж сплясал фантастический танец на широком крыле самолета.

– Значит, вы «Нэнси Моран» из Балтимора? – крикнул он. – Я подарю вам за это золотые часы, капитан!

Самолет раскачивался под ветром. Этредж скрылся в кабине.

– Вот дурачье! – проворчал капитан «Нэнси Моран», наблюдая, как амфибия взмыла вверх и полетела на восток.