Питерс вышел из цыганского шатра с белым как мел лицом. Губы шевелились, словно он что-то твердил про себя; в глазах застыл неприкрытый ужас.

Толпа довольно ахнула: граф Вурц оказался настоящей сенсацией…

Комиссар Этредж поспешил к коллеге, поддержал его за локоть и повел прочь от зевак. Питерс пошатывался, будто пьяный. Этредж остановился в безлюдном месте за небольшой рощицей. Питерс молчал.

Внезапно лейтенант поднес руку ко рту, напряженно сглотнул – и его вывернуло чуть ли не наизнанку!

– Господи, – прохрипел Этредж, – что же там произошло?

Питерс покачал головой. Его лоб покрылся испариной.

– Не могу… пока вам сказать, комиссар. Это… это невероятно. Погодите… поговорим попозже. Принесите… принесите мне выпить.

Этредж быстро вернулся в центральную аллею и нашел киоск с напитками.

– Стакан виски, – коротко приказал он.

Бармен в белом пиджаке приподнял брови, однако исполнил приказ. Этредж взял стакан, положил на стойку десять долларов и зашагал по аллее обратно.

Возле цыганского шатра он внезапно замедлил шаг. Оттуда только что вышел человек – очень смуглый мужчина с багровым шрамом на левой щеке, оставленным, вероятно, лет двадцать назад ударом сабли.

Комиссару Этреджу он показался подозрительно знакомым…

Питерс без промедления проглотил принесенный напиток, после чего вроде бы успокоился. Теперь, опираясь на руку Этреджа, он смог вернуться на аллею.

И вот тогда Этредж увидел, что у ворот поместья стоят граф Вурц и Мэри! Они как раз намеревались сесть в автомобиль графа. Этредж сжал руку Питерса.

– Пойдемте, соберитесь с силами. Нам нельзя их упускать!

Грубый, звероподобный слуга, провожавший Этреджа тем вечером в библиотеку к Вурцу, теперь был одет в форму шофера. Он открыл дверцу «роллс-ройса» перед хозяином с дамой, а затем сел за руль. Постепенно набирая скорость, машина скользнула в темноту.