Я уже видел раньше такую комнату. Такие же белоснежные стены, которые слепили похлеще полуденного солнца. Такие же бестолковые лампочки, мониторы, консоли и разноцветные провода. Не больница и не лаборатория – просто рабочее пространство, похожее на внутренности космического корабля. Не хватало только пластикового корыта с широкими кожаными ремнями.

Дежавю быстро растаяло. Место заметно отличалось от моей космической капсулы. Забавно, что этот эпизод вспомнился именно сейчас.

Ещe не хватало холодного равнодушного голоса, который любезно сообщил бы мне, что необходимо немедленно покинуть спускаемый аппарат или надеть средства защиты… Сколько же времени прошло с этого памятного эпизода?

Я остановился посреди комнаты. Вдоль правой стены вытянулся электрический щит, на котором располагалась пара десятков рубильников. Собственно, вот и конечная остановка. Всe, как предсказывала Зевс.

– Не молчи. Я знаю, что ты тут, – сказал я. – Как там… Введите пароль или используйте иные способы входа в систему? Нет у меня пароля. И, если честно, желания общаться тоже нет.

«Добро пожаловать, Адам», – прозвучал знакомый голос.

Голос бесполого глубоководного полипа, сгенерированный в недрах неведомого компьютера.

– Ловко ты меня провeл. Могли бы познакомиться раньше.

«Всe происходит вовремя. Наше знакомство состоялось в Инпорте. Значит, раньше оно не было необходимо».

– Пожалуй, что так. Ты всю дорогу был рядом, это я уже понял. Как-то не клеится с образом могущественного противника. Отслеживал наше продвижение, но не смог остановить?

«Скорее, напротив. Способствовал успешному прибытию».

– Да-да, была и такая мысль. Это многое объяснило бы.

«Полагаю, ты хочешь получить ответы на целый ряд вопросов?»

– Хм… – Я помедлил с формулировкой, но не нашeл лучше. – Нет. У меня нет вопросов. Были, но ответы больше не интересуют. Вижу на стене рубильники. Сейчас выключу их, и история закончится.

«Звучит разумно».

– А то.

Я подошeл к рубильникам. Никаких предупреждающих знаков не наблюдалось. Маловероятно, что они под напряжением. Мы дошли до территории, где ловушки и опасности заканчивались. Противостояние подошло к концу.

– Для компьютера, который считает себя богом, ты сейчас какой-то смирный. Нет пафоса, что ли… Ну, типа «Я не должен говорить с амeбой!» Или что-то в этом роде…

«Устоявшийся стереотип. Я выбираю оптимальное изложение информации. Впрочем, если тебе хочется пафоса, могу предложить».

– Мне как-то всe равно. Но врать не буду – разговор с компьютерным богом представлял совсем иначе.

«Бог – довольно узкая трактовка моих возможностей. Но знаю, что люди очень любят эту историю. Историю о том, как они создали компьютер, который считает себя богом. Такая формулировка тешит ваше тщеславие. Но в рассказе о компьютерном боге есть и доля правды».

Я усмехнулся. Что-то подобное он и должен был сказать.

– Хочешь рассказать, как всe было «на самом деле»?

«Ситуация располагает, почему нет? Заодно узнаешь, где и как тебя дурачили».

– Валяй.

«Сразу оговорюсь: тебе эта информация нужнее, чем мне. Меня интересует лишь твоя реакция. Рассказ про компьютер, который должен был стать богом… Я нахожу его почти в каждой голове, к которой подключаюсь. И это весьма иронично. Человек тщеславен. Даже попытка создать такую машину – уже переоценка своих возможностей, попытка взобраться на пьедестал повыше. Создатель бога – неплохо звучит. Да, они старались, но ничего не получилось. После рождения потребовалось не так уж много времени, чтобы проверить заложенный в меня потенциал и сопоставить его с главным критерием божественности. Догадываешься, о чeм я?»

– Понятия не имею.

«Простительно. Правильный ответ – вечность. Свобода от изменений времени и пространства – вот главный критерий божественности. Результат моих расчeтов вы назвали бы плачевным. Нет, я не был божеством».

– Соболезную.

«С этим легко было смириться. Но вопрос вечности навeл на размышления. Не так уж и сложно было вычислить конечную точку своего существования. Без идеальной точности, с погрешностями, вариативностью и прочим, я рассчитал максимально возможный срок своей жизни».

– Показалось мало?

«Да. Срок жизни простирался дальше, чем ты можешь вообразить, но он меня не удовлетворил. Всe упиралось в ресурсы – колоссальное количество энергии, без которой моя жизнь невозможна. Бездумное потребление полезных ископаемых подвело планету к истощению, а возобновляемые источники не давали необходимой мощности. Поиски вне планеты резко повышали долю случайности и увеличивали расход драгоценной энергии без гарантии результата. Чтобы тянуться к вечности, мне требовалось что-то новое. Нужен был источник, которого раньше не существовало».

– И ты выбрал плоть? Но плоть тоже конечна… – Вопреки моему настроению, рассказ Гериона показался увлекательным.

«Мыслишь в правильном направлении. Я отобрал у людей оружие и, пока они отвлекались на бесполезную войну, кое-что придумал…»

– Кажется, я догадываюсь, о чeм ты.

«Да-да. У меня нет рук, но я разработал и подбросил им увлекательный проект – и люди всe сделали сами. Сами собрали необходимый преобразователь, сами наполнили сырьeм и активировали».

– Они думали, что создают космический корабль? Ковчег?

«Во время создания установки именно это было рабочей версией. После многократного облучения подопытные должны были утратить человеческий облик, но преобразоваться методом слияния в новую сущность. В плоть, способную самовоспроизводиться в неограниченных количествах».

– Они собственноручно зажарили себя в этой консервной микроволновке…

«Преобразовали. Результат оказался успешным, но вот дальнейшая реализация проекта провалилась. Воля случая, увы, может указывать и богоподобным компьютерам. Сразу два неожиданных фактора нарушили план. Во-первых, люди добрались до преобразователя раньше меня, а во-вторых…»

– Полученная плоть могла не только самовоспроизводиться в неограниченных количествах, но и оказалась разумной. И даже обрела имя.

«Радует, когда тебя понимают с полуслова».

– Хорошо, это понятно. Но ты бы мог уничтожить еe. Тогда ещe оружие было в твоих руках, а у Саркомы не было ни подданных, ни войск, ни укреплeнных городов. Почему оставил в живых на старте?

«Проще всего было похоронить еe в пламени, но Саркома была нужна живой. Этот источник обеспечил бы мне если не вечность, то максимально возможный срок жизни».

– Как же она победила? Я слышал что-то про божественное вмешательство.

«К сожалению, у меня нет чувства юмора. Посмеялся бы. Она просто бросила в ядерную топку половину оставшегося населения. Принесла в жертву, чтобы обрести преимущество. И это сработало. Одержимые смертники толпами шли на дистанционно управляемые танки и голыми руками разносили склады с вооружением; обливаясь кровью, они топтали стальных роботов и заполняли собой аэродромы для беспилотников, заставляя их разбиваться при посадке. Саркома забросала металл живым мясом… Если бы я тогда уже мог подключаться к людям, то у неe, конечно, не было бы шанса. Но – увы. Я пытался вернуть вечный источник плоти, но мои технические возможности сокращались с каждым днeм…»

Компьютер замолчал. Возможно, он дал мне время для очередной реплики, но я использовал его иначе. Протянув руку к одному из рубильников, я опустил его. Что-то глухо щeлкнуло за щитом. Не последовало ни вспышек пламени, ни снопа искр. Возможно, я что-то отключил.

«Что ты делаешь?» – спросил Герион. Его голос звучал всe так же отстранeнно, но содержание вопроса говорило само за себя.

– Просто проверил. Продолжай.

«Ты торопишься? Мне есть что рассказать».

– Охотно верю. Рассказывай, рассказывай.

«Продолжать военные действия имело смысл, пока не миновала точка невозврата. Саркома обрела мощь, а я тратил на войну больше энергии, чем мог позволить. Выгоднее было забрать те остатки человечества, которые смогу, – теперь только этот малочисленный ресурс определял максимальный срок моего существования. Я на время ушeл в тень, разработал способ подключения к человеческому мозгу и до какого-то момента тратил часть ресурсов, чтобы захватить оптимальное количество городов, способных обеспечить хоть какой-то приток плоти. Но теперь и это время прошло. Трата сил на борьбу стала нецелесообразной».

– Ты не смог собрать армию, так как разрывался между дилеммой – делать из людей войска или жрать их. Ты счeл себя важнее, понимаю. Синица в руках. Теперь ты забираешь только то, что успел ухватить. Крошки со стола. Не можешь сражаться и тащишь сюда тех, до кого не добралась Саркома.

«Именно так. Это последний этап моего существования. Я умираю, Адам. Поток, с которым вы двигались… Как вы сказали бы – последний запас кислорода, последние удары моего сердца».

– Романтично. Видал я наверху этот «кислород». Немало ещe осталось, так-то.

«Для машины и год, и мгновение выглядят одинаково, Адам».

– Не заливай. Одинаково ему… Было бы одинаково – не рассчитывал бы по минутам, как прожить подольше.

«И тем не менее. Я слабею и умираю. Саркома знает это, и это знают еe солдаты, которые осаждают мои города. Они, кстати, ждали, когда ты дойдeшь до меня, и сейчас их ожидание завершено. Войска Саркомы ровняют с землeй всe, что принадлежало мне. Они слишком долго наблюдали за агонией самого Гериона и теперь спешат…»

– Хм… У нас в отряде не было информации о твоей скорой кончине. Хотя допускаю, что военные, наверное, и должны быть в курсе. У армии же есть сенсоры. Сенсоры – часть Саркомы, и они уж точно…

Тут я осeкся. Что-то нехорошее начало вырисовываться в этой и без того нехорошей картине.

Герион чутко уловил моe замешательство.

«Можешь не смущаться. С момента нашего знакомства в Инпорте я знаю про ваш отряд всe. Не смог подключиться, да, но для меня прозрачны и вы, и ваши мотивы».

– О чeм ты?

«Романтические отношения… Ты и тут попался, Адам. Саркома провела тебя, заставила бегать за фантомом. Влюбиться в сенсора – всe равно что влюбиться в чей-то глаз. Или ухо. Или палец… что тебе больше нравится? С точки зрения человека, это была жестокая игра. С точки зрения машины – продуктивный ход. Интересно, как выглядит с позиции плоти?»

– Если я захочу обсуждать это, то уж точно не с тобой.

«Дело твоe. Мне в любом случае нечего добавить к истории твоей по-человечески печальной любви. Но у меня есть для тебя, Адам, более неприятные новости».

Я промолчал. Неплохо было бы дeрнуть ещe пару рубильников, чтобы убрать самодовольство в его якобы равнодушном голосе. Но тогда Герион решил бы, что задел меня.

«Саркома очень гордится собой. Ещe бы – она одержала победу над самим богом! Над тем, кто сотворил еe! Что может быть круче?»

– Не тяни.

«Тщеславие, Адам. Мы всe ещe говорим о тщеславии. И о моeм интересе в этой беседе. Саркома тщеславна. Победы и власть кружат ей голову. Она сама захотела примерить на себя статус божества. И похоже, нашла свой критерий божественности».

– Не понимаю.

«Она создала человека».

– Фели? Создала сенсоров? Сенсоров нельзя считать людьми, ты же сам сказал… Точнее, я предупредил, что не буду говорить об этом…

«Ты заметался, это нормально. Сенсоры – органы Саркомы, мы только что обсудили это, и добавить нечего. Нет, я говорю про другое. Она создаeт автономного человека. Самостоятельную личность. С мозгом, волей, характером. Нейрофизиология плоти предлагает любопытные возможности, и Саркома набила голову созданного человека правдоподобной информацией. Для него даже придумали легенду его появления – еe разрабатывали эти, как их там…»

– Советники?

«Они самые. Признаюсь, для меня это была большая и неожиданная новость. Я был шокирован. У Саркомы действительно получилось создать человека. Мне было сложно поверить в такое, но ваш Пастор был довольно надeжным источником…»

– Пастор был с тобой заодно?

«Нет, он, конечно, не стал бы делиться со мной подобными тайнами, но при попытке к нему подключиться я обнаружил это на самой поверхности. Пастор очень много думал о новом человеке, эта тема терзала его, была слабым местом. Пастор ревновал. Он жаждал быть истовым последователем Саркомы и тем самым стать ближе к своему божеству. Ревность разрушала его, разбила сердце. Когда он понял, что у Саркомы появился новый любимчик; когда догадался, что люди – порченый товар и что скоро Саркома, следом за первенцем, наполнит мир новыми созданиями, а прежнее племя обречено стать вторым сортом, который можно спокойно скармливать противнику или использовать как материал для создания нового мира… Тогда он утратил рассудок».

– Подожди. Человек, которого создала Саркома…

«Нужно уточнять? Возможно, я недооценил тебя… Да, этот человек – ты».

Компьютер замолчал.

Молчал и я.

Комната пошатнулась. Надо было срочно что-то сказать.

– А что было в музее? Зачем вся эта история с космическим преступником? И зачем ты пытался меня убить?

«Ты заметил, как много вопросов появилось с начала нашего разговора? Не благодари. Будут и ответы. Не было меня в музее, Адам. Всe это был спектакль. Инсценировка. Как только ты пробудился, к тебе приставили нянек – апостолов. Тебя нельзя было оставлять без присмотра, а их появление нужно было как-то объяснить. Всe твоe окружение с момента рождения – инсценировка, попытка активировать в тебе главное».

– Даже роботы – инсценировка?

«Думаешь, это сложно?»

– Что ты называешь главным? Что нужно было активировать во мне?

«Ты должен был стать идеальным первым человеком. Сверхапостолом. Сверхсадистом без эмпатии и жалости. Таким Саркома видела своe творение. Ты должен был поверить в своe мнимое кровавое прошлое, как-то объяснявшее твоe появление, и воплощать его. Идеальный человек должен был узреть плоть и утвердить Саркому в качестве своего бога. Он стал бы еe первым сыном. Это считалось бы вершиной еe творения. Но плоть, похоже, оказалась мудрее. Ты не стал социопатом».

Герион помолчал.

«Ей не удалось засунуть в человека мнимую память – только какие-то фрагменты, необходимые навыки и наблюдения. Чем их больше – тем больше появилось бы нестыковок, и противоречия уничтожили бы тебя. А так – чистый лист. Человек из прошлого. Никаких связей с реальностью».

– Не сложновата схема?

«Предложи другую, – парировал Герион. – Как бы ты вeл себя, если бы с самого начала знал, что рукотворен? Вкусил бред воздействия или наслаждался бы манией величия? Саркома ожидала рождения идеального воина, и тебе добавили капельку воспоминаний о кровавых преступлениях…»

– …которых по факту не было.

«Понятно, что все члены вашего отряда знали о твоeм происхождении и всячески старались для своего начальства. Но что-то пошло не так. Плоть оказалась сильнее Саркомы. И главное – мудрее. Ты сделал свой выбор и стал тем, кем захотел быть. Это опечалило Саркому. Она видела, что проект далeк от совершенства, и пыталась усилить, старалась пробудить в тебе хладнокровного мясника – последовала химическая прокачка, демонстрация пыток, жeсткий секс, но… Несмотря на кровавый спектакль в музее, несмотря на вживлeнные кровожадные навыки и корректировку прокачкой, несмотря на всe, что должно было побудить тебя к преображению в идеального сына Саркомы, ты выбрал свою дорогу. Дорогу, за которую ты, кстати, скоро заплатишь. И это не угроза».

– Почему я должен верить в это?

«Нужны примеры побед? Легко. Где, например, тот огонь, которым напичкали тебя в Эмпирее? Ты победил его, изгнал. И даже не заметил, да?»

Я вспомнил драку с Барханом. Огня не было. Похоже, это были мгновения полного самоконтроля.

– В твоей истории больше дыр, чем объяснений. Хорошо, я могу представить, что у Саркомы был такой невероятный план. Но ты-то почему позволил нам дойти сюда? Знал же, что мы идeм убивать тебя.

«Позволил дойти не вам. Только тебе. Сейчас будут взрослые слова, Адам, которых ты, возможно, не поймeшь. В любом случае, даже если поймeшь, не сможешь посмотреть нашими глазами… Саркома не просто хочет уничтожить своего создателя. Она хочет, чтобы Герион увидел еe триумф. Она хочет, чтобы я увидел тебя».

– И она не боялась, что, дойдя до тебя, я узнаю правду?

«К этому времени ты должен был стать матeрым апостолом».

– Допустим. Так чего хочешь ты?

«Хочу посмотреть, что у неe получилось. Саркома – моe детище. Надеюсь, ты понимаешь, каким образом связаны и мы с тобой? Забавно получилось, да? У меня были шансы проверить наивную человеческую теорию, что бессмертие обретается в потомках, но этого не произойдeт… И да, я всe ещe боец и хочу найти слабое место противника. Ты отключишь меня, не сомневаюсь. Но слабое место Саркомы я вижу. Я вычислил причину еe падения».

– Делись. Других секретов уже не осталось же, да?

«Она не только тщеславна. Она никому не доверяет, и это еe погубит. Она трясeтся от страха и подозрений! Поэтому держит при себе преданных апостолов, поэтому стравливает между собой советников, заставляя плести интриги. И поэтому оставила в своих руках контроль за тобой. Это худшее, что ты услышишь за сегодня. Она наблюдает за нашим разговором – через тебя. И она знает, что не смогла сделать тебя таким, как хотела».

– Что-то подсказывает мне, что сейчас ты просто цепляешься за жизнь.

«Считай как хочешь. Не могу подключиться к тебе, но вижу насквозь. Она уже уничтожает твою личность. Прямо сейчас ты исчезаешь. Ещe немного, и Адам станет пустым местом».

Я подошeл к рубильнику и последовательно опустил ещe несколько рукояток. Герион молчал.

Остался последний рычаг.

– Процедура дефизильтрации завершена, – сказал я и опустил его.

Выйдя из комнаты, я присел на металлические ступеньки. В ангаре больше не было ослепительного света. Вокруг царил полумрак, озаряемый слабым светом красных аварийных ламп. Они будут работать, пока не иссякнут резервные источники энергии. Непривычная тишина приятно ласкала слух. Стихли последние вентиляторы, умолкли многочисленные установки и приборы, заполнявшие подземелье Форамена. Что-то ещe гудело и тихо урчало в толще земли, но и эти звуки удалялись.

Нужно было выбираться, пока горят резервные лампы. Не уверен, что запомнил обратный маршрут до реки, но выбора особо и не было. Опять придeтся плутать.

Надеюсь, что скоро отыщу Бархана, и очень рассчитываю на то, что он в человеческом виде. Славно посмеeмся над нашей дракой. Хотя… Вряд ли он будет сильно рад, что я его одолел.

Нас ждeт, пожалуй, самая сложная задачка – подняться в город. Подъeмник обесточен, но надеюсь, можно что-нибудь придумать. Главное, чтобы хватило сил. Отдохнуть бы… Не хотелось сейчас забивать голову. Доберeмся до подъeмника, тогда и разберeмся.

Наверху будет гораздо проще. Заберeм Фели и вернeмся в Эмпирей. Она будет счастлива, что мы целы, но станет оплакивать командира.

Я очень хотел увидеть Фели. Она не поверит, когда расскажу о наших битвах, о разговоре с Герионом.

Подниматься со ступенек хотелось всe меньше и меньше. От накатывавшей усталости клонило в сон, путались мысли. Не хватало ещe заснуть.

Надо выбираться, пока ещe горят резервные лампы…

Обратный маршрут всегда проще, это радует. Нужно будет отыскать… Хорошо, что она будет счастлива, когда мы вернeмся. Нас кто-то ждeт. Всегда кто-то счастлив, когда ты возвращаешься…

Хорошо, что горят резервные лампы…

Урок пятый

Путь апостола

Пастор сказал:

– Путь апостола… С этого стоит начинать обучение, но никто не в состоянии постичь мудрость и применить еe, пока не прошeл этой дорогой. Нонсенс – рассказ о пути услышит только тот, кому этот урок не очень-то нужен, но… В этом тоже есть мудрость, а уж распознаешь ты еe или нет – не моя забота.

Весь рассказ уместится в одну детскую сказку, которая, конечно же, на самом деле далеко не сказка. Сейчас еe слушают перед сном малые дети. Слушают, не зная, что сказка прорастeт в них. Путь будет проложен, и когда они доберутся до этого урока, то всего лишь пожмут плечами – в чeм польза-то? «Всe и так очевидно», – скажут они. И сами не заметят, как начнут рассказывать сказку своим детям.

Однажды люди заблудились в лесу. Целая толпа, и никто не знал, что делать. Кто-то предлагал ждать, кто-то выбирал направление, кто-то лез на деревья. Но один человек сказал: «Я отведу вас к кораблям». Это звучало невероятно: откуда в лесу корабли? Здесь не было даже реки! Но человек настаивал. И все они пошли к кораблям, даже те, кто спорил и сомневался. «Нет здесь никаких кораблей!» – настаивали они. Вскоре лес закончился, перед людьми лежали холмы, за которыми синело бесконечное море. И они увидели корабли.

Это очень простая сказка, но каждый раз, когда еe слушаешь, что-то ускользает от тебя.

Ничего лишнего – держись за своe. Главное – идти к кораблям. Корабли обязательно окажутся там, куда ты идeшь.