Первое, что я ощутил, когда сознание вернулось, – знакомая боль в спине. Я лежал на чьих-то жeстких рeбрах. Ах да… Eбаная лошадь… Я находился в нашей гостевой комнате в здании штаба – красные стены, жeсткие койки.

– С возвращением!

Затылок побаливал, но ни ожидаемой тошноты, ни помутнения не наблюдалось. Неплохо: мозги мне не вышибли… Это уже отличная новость.

– Братан, ты нормально справился, – сказал Бархан.

Он сидел рядом, весь такой посвежевший и довольный. Татуированное лицо блестело новыми украшениями: тяжeлый двойной септум, штанга в переносице, рассечeнные шрамами брови. Видок был, скажем прямо, воинственный, как у голодных до скальпов индейцев. Старые раны затянулись розовой плeнкой. Долго ли продержатся новые бирюльки?

Из-за плеча Бархана виднелась широченная шея и нахмуренные брови – Зевс была, как и всегда, очаровательна. Фели стояла рядом. Пастор невозмутимо восседал на стуле у стены, не поворачивая шляпу в мою сторону. Что ж, вполне ожидаемо. Что он там говорил-то? «Я так и думал, не удивлeн» или типа того?

– Рад всех видеть, – пробормотал я. – Вивисекция отменяется?

– Тест пройден, – громыхнула Зевс. – Далеко от идеала, но ты готов.

– Тест? Что за зверство со мной приключилось? Вы же изначально в теме, да?

– Кто бы говорил о зверстве! – Бархан пихнул меня кулаком в бок. Я скривился. – Лихо расправился с безобидными трудягами. Для новичка неплохо.

– Что вообще было-то?

Я осмотрел руки. Проколы были почти незаметны. Предплечья покрывал свежий слой какой-то пахучей мази. Скорее всего, из той баночки, что держала Фели.

Бархан выглядел помолодевшим. Здоровенного брюха уже не было, татуированные руки пылали силой, а щeки припухли, как у сытого младенца.

– В двух словах: ты прошeл тест. Ты почти готов, – сказала Зевс.

– Что-то типа инициации, – кивнул Бархан. – Были некоторые сомнения в твоей пригодности. Мы хотели посмотреть на твою волю, реакцию, психическую и физическую готовность. Если бы ты сдох в первом же бою, пришлось бы искать нового космонавта, ха-ха!

– Классная шутка, спасибо. – Я оценил юморок.

Интересно, у кого это были сомнения? Я глянул в сторону Пастора. Тот по-прежнему сидел неподвижно. Но я уже разобрался, что к чему в этой тeмной личности. Он и сейчас, даже не открывая жуткого рта, участвовал в разговоре. И каждый присутствующий это тоже знал.

На руках Пастора не было перчаток. Искалеченные кисти лежали на коленях. Вырванные ногти и покрытая зажившими ожогами кожа… Я поспешил отвернуться.

Фели снова улыбалась. Как же я был рад видеть эту улыбку! Чем чeрт не шутит – не отправиться ли с ней и этой странной командой в авантюру? Авантюра – это она для меня, но ребята-то знают, что делают. Элитарный отряд, всe такое. И кстати, статус апостола или хотя бы апостольского неофита мне в этом мире определeнно не помешал бы. Местное благополучие оказалось с острыми зубами, это я хорошо прочувствовал на собственной шкуре. Как тут называют учеников или стажeров? Предложение ещe в силе – или я проворонил сделку?

– А как же мой отказ? Я сказал Саркоме, что не собираюсь в это ввязываться… Да, так и сказал. Вы сейчас так раскладываете, будто я внезапно согласен. Вовсе нет.

– Парень, у тебя нет выбора. – Бархан развeл руки в жесте сочувствия. – Подумай хорошо. Какие у тебя варианты? Возвращаться на бойню, чтобы мясники доделали начатое, или идти с нами и стать героем? Это даже не угроза. Загляни внутрь себя. Ты уже всe решил, ответ на поверхности.

– Сильно сомневаюсь…

– Если есть сомнения, то сомнений нет.

– Ладно. – Я помолчал. Бархан был прав, глупо было спорить, и аргументов у меня не нашлось. – Ладно. Готов. Наверное, я согласен… Как всe обычно происходит-то? Надо подписаться в секретных бумажках? Или присягу принять?

– Нет, ты прослушал кое-что. Ты почти готов. Тебя надо чутка прокачать.

– Чего?

– Процедура не из приятных, – продолжал Бархан. – Особенно если в первый раз заходишь. Но есть хорошие новости: тебя прокачает Фели. Уверен, ты рад, вы отлично поладили. Фели – мастерица, сделает это мягче и быстрее, чем любой из нас. Впрочем, если ты хочешь… Зевс завтра свободна…

– Нет-нет! Нормально. Если уже решили… Пусть Фели. Мягче – то что надо, спасибо. А если ближе к делу, то какой план? Куда-то отправляемся, кого-то побеждаем?

– Не торопись, а то успеешь, – сказала Зевс. – Офелия, приготовь всe на завтра. Парни, можете выпить. Сегодня всe сами, у меня встреча.

Мне показалось, что Бархан облегчeнно выдохнул.

Я позволил себе задремать, и день пролетел удивительно быстро.

Вечер мы коротали вдвоeм с Барханом на балкончике штаба, потягивая невразумительное пойло из костяного графинчика. Почему-то ни Фели, ни Пастор нам компанию не составили. Стаканов у нас не было, и мы совсем по-приятельски по очереди прикладывались к горлышку. Бархан прилично отхлeбывал, звякая колечками, я же лишь прикасался губами. Первый глоток сразу же щедро зарядил по моей ещe не окрепшей после удара соображалке, подарив блаженную эйфорию.

Город едва просматривался. Луна скрылась за тяжeлыми тучами, распластав по улицам змеиные тени, и это меня немного успокаивало. Не то чтобы я опасался, что Бархан внезапно почувствует себя волком… Но так было как-то поспокойнее.

Ветер обдувал лицо и руки. Раны растаяли на глазах – отличная мазь! В воздухе пахло парным молоком. Уловил этот аромат ещe вчера, в день приезда. Где и когда я мог пить парное молоко? Жил ли в деревне? Попытка представить деревню обернулась гротескной картинкой с бескрайними полями, по которым на четвереньках ползали стада карикатурных человечков.

Контуры города едва заметно двигались. Не знаю, что было тому причиной – особенности строения мясных зданий, тeплые потоки ночного воздуха или крепость местного пойла? Я наблюдал за ритмичными вздохами стен и пульсацией улиц, по которым изредка проносились слабо освещeнные изнутри существа. Прохожие уже не показывались.

Команда специально выделила нам с Барханом время на беседу, об этом нетрудно было догадаться. У меня было много вопросов к апостолам, а у них, в свою очередь, – немало вводных данных для нового члена команды.

Большую часть инструктажа я уже и сам просeк, а разговоры о миссии плоти и еe священности пропускал мимо ушей. Это, конечно, было интересно, но каждый из апостолов гонял по кругу одно и то же в тысячный раз. Это было утомительно. Разговоры же про устройство окружающего мира были чрезвычайно интересны.

– Если строго между нами… Не понимаю, почему ты сначала отказался, – продолжал Бархан. – Апостолы – реальная сила. Сила и уважение. Да, мы всегда впереди, и всегда есть определeнные риски… Но силу уважают. И это уважение – твоя основная защита. Первым апостолам было трудно. Нужно было доказывать свою правоту, вбивать в глотку каждому несогласному. Сейчас иначе. И речь даже не о страхе. Нас не боятся, нет. Перед нами трепещут. Благоговеют… Так и должно быть! Мы – мускулы плоти, еe оружие.

– Как становятся апостолами? Пастор с Саркомой говорили о вершине власти, говорили, что апостолы выше и армии, и ещe кого-то там. Понимаю, что такое удовольствие не выпадает просто так. Не по наследству же эта власть передаeтся? Про себя я всe понял и иллюзий не питаю. Мой шанс один из миллиона – всего-то аванс за какие-то качества, которых у меня, возможно, и нет… Так-то не дурак и прекрасно понимаю, что я никакой не апостол. За компанию взяли, но на данном этапе, согласен, для меня это лучшее решение. Но что с остальными? У вас типа… лицей какой-нибудь? Училище?

– Набор качеств, говоришь? Ну-у… Типа того. Мы не любим об этом говорить, апостолы нечасто обсуждают это даже между собой… Скажем так… Мы тоже нечувствительны к атакам Гериона. К апостолу практически нельзя подключиться. Это основное. Второе не менее важно: мы носители веры. Называй это религиозным фанатизмом, одержимостью – не ошибeшься. Плоть превыше всего, ничего другого не существует. Любой сторонний интерес, любое проявление чего-то иного – зло. Апостолы нечувствительны к атакам зла, поэтому мы с ним и работаем. Как-то так.

– Это я уже слышал.

– Ну вот. Всe просто. Апостолы – инструмент стабильности, а поскольку все мы тут взрослые и разумные люди, то будем называть вещи своими именами: апостолы – инструмент террора.

– Террора?

– Террор – это реакция, и такая реакция делает мир лучше. Апостолы наделены правом принимать решения, мы – глаза самой плоти. Нашими руками она создаeт гармонию в себе, поэтому-то она нам и доверяет. Право принимать решение – это право действовать! Карать, уничтожать, забирать жизни и возвращать их плоти… Большая ответственность, братан. Поддерживать здоровье мира и его благополучие – адский труд. И наивысшее счастье, заметь.

– Заметил…

– Я, может, не очень грамотно излагаю, но у тебя взгляд умного человека. Всe, что в тебя сейчас загружается, нормально усвоится и нормально прорастeт. Обдумаешь, и вообще… Э, не пропускай!

Графинчик вернулся в мои руки, пришлось приложиться.

– Если ты против плоти – ты против гармонии и естества. Это называется болезнь. Опасная болезнь. Если ты слаб – это тоже болезнь. К тебе можно подключиться, тебя можно подтолкнуть к противоестественному. Это всe болезни. Болезней много. Апостолы – хирурги, но мы не занимаемся лечением. Мы отсекаем лишнее.

– Бритва Оккама… – кивнул я.

– Ага, верно. Как бритвой. Вжух! И ничего лишнего! Целебная хирургия. Она, матушка… Изначально апостолы были органом борьбы на территории, подчинeнной плоти. Боролись с очагами сопротивления, недовольными, несогласными… Бунтующее мясо, бешенство. Заразу вычистили. Позже комплекс карательных мер перенесли на сопредельные области. Саркома же растeт. Еe движение – рост плоти! – должно происходить в благоприятных условиях. Для этого апостолы посещают, например, город, который готов принять плоть, создают в нeм почву и условия для прихода. Наша работа – точечные удары. Устранение заговорщиков и провокаторов, стерилизация воспалительных очагов, уничтожение электромагнитного тлена, проповедь на местах и подавление бунтов… Это в общих чертах, например. Расчищаем дорогу для армии, служб стерилизации и дезинфекции. Естественный и прекрасный процесс, и всe это – нашими руками!

– Есть какая-то структура? Начальство там, должности?

– А ты думал! Всe есть. Разберeшься, но позже. На практике всегда проще знакомиться. Существуют разные группы – привязанные к территории, городам, областям… Мобильные – на транспортных путях и вдоль границ. Иногда создаются блоки или комиссии – если дело разовое или надо как-то хитро сорганизоваться… Всe есть, не переживай.

– Да я спокоен. Понять хочу.

– Дело. Хвалю. Самая веселуха – у специализированных групп.

– Типа вашей?

– Типа да. Это высшая планка. Чрезвычайные полномочия, особые инструкции, карательные полномочия…

– Карательные…

– Всe по-взрослому, братан.

– То есть вы прям круче всех.

– Ага. Факт. Можешь смотреть на всех через губу. Публика это любит. Но если переберeшь с понтами – отправишься на крючья. Апостолы – здоровая плоть. Гнилья не держим.

– Разумно, – согласился я. – Нет, подобное не планировал.

– Короче, как-то так… – Бархан уже знатно захмелел. – Пастор всe это получше объясняет, но…

– Кстати. Как раз хотел уточнить. Если правильно понимаю роль каждого члена команды, то именно он должен был это делать.

– Что делать?

– Проводить со мной эту часть инструктажа. Это забота Пастора, я уже врубился в ваш функционал. Почему со мной сейчас беседует не он?

– Во ты борзый… Я разве плохая компания?

– Ха-ха… Отличная, Бархан! Отличная компания. Не уходи от ответа.

– Просто не захотел. А я захотел.

– Не захотел?

Пузырeк замер в руке Бархана над столиком.

– Хе… – Он ухмыльнулся. Его глаза были не так пьяны, как он хотел это показать. – Любишь хорошие вопросы? Умение задавать хорошие вопросы – отличный навык для будущего апостола. Знаешь, что я тебе отвечу?

– Что?

– Ничего. Наслаждайся жизнью. Она прекрасна.

– После таких приключений… – Я прикоснулся к шишке на затылке. – Не смею с тобой не согласиться… Так или иначе я согласен уничтожить адский компьютер. В любом случае это будет не завтра. Поживeм.

– Без вариантов, пацан! Поживeм… Ох, устаю я от тебя. В жизни столько не болтал… Пастор, сука ленивая…

Я заметил короткий взгляд из-под проколотой брови. Бархан проверял, не остыл ли мой интерес? Да-да… Не всe у вас в королевстве ладно, друзья… Я сделал вид, что любуюсь темнотой, перекатывая между пальцами пустой графинчик.

Плевать и на Гериона, и на философские заморочки с плотью, и на территориальные интересы Саркомы. В этот замечательный вечер я сделал, пожалуй, главный вывод за последние дни. Мысль, что мы снова куда-то поедем, что я смогу сидеть в кабине с Фели, болтать о диковинах и причудах, разглядывать еe изящную талию и капельки пота на шее… Эта мысль наполняла меня если не счастьем, то как минимум воодушевлением. По сути, еe очаровательное присутствие было единственным аргументом в пользу небезнадeжности моих попыток понять и принять местное общество. На завтра была назначена загадочная «прокачка». Понятия не имел, что это означает, но с Фели – хоть к чeрту на рога.