Еe необъятное тело, похожее на уродливую бесформенную планету из крупно рубленного фарша с щедрыми жировыми прослойками и осклизлыми образованиями, состояло даже не из людей, нет – из тысячи обожжeнных, перекрученных и завязанных в узлы человекоподобных существ с беззубыми ртами и лиловыми конечностями. Так выглядит содержимое коробки с детским пластилином, когда все поделки надоели, смяты в разноцветный ком и ждут отправки в мусорное ведро. Мягкая и подвижная туша шевелилась каждым сантиметром своего тела, каждым коленом и каждым пальчиком – подрагивала, сипела и выдыхала сотнями лeгких, заполненных стылой жидкостью. Вся поверхность Саркомы – грубый липкий панцирь, похожий на подгнившую кожуру гигантского мандарина, – состояла из человеческого месива. Внутри же, под сломанными спинами и рыхлыми ляжками, в трещинах и складках, между филейными ломтями и свисавшими лоскутами кожи, просматривалось нежное розовое нутро. Словно облепленная песком устрица, Саркома скрывала свою мякоть под коркой из людей, которых когда-то называли элитой, аристократией и лучшими представителями человечества.

Что за розовое нутро пряталось внутри, под слоем мерзейшего проявления жизни? Такие же тела, которым повезло чуть больше – и они остались невидимыми для сочувствующих глаз? Или внутри выросло иное существо, не имевшее ничего общего с облепившими его сливками общества?

Месиво возвышалось над нашими головами и, насколько позволял рассмотреть обзор, уходило в тeмный провал множеством жирнющих ложноножек разной толщины, цвета и прозрачности.

Сложно описать нечто подобное. Любые попытки настолько же безуспешны, насколько безуспешны попытки рассказать о живой горе, усыпанной жертвами резни планетарного масштаба. О горе, которая нависла над тобой и желает пообщаться.

Огромная туша была наполовину погружена в маслянистую жижу розовато-кровавого цвета. Жижа толчками выливалась сквозь решeтчатые отверстия в стенках бассейна. Что-то подсказывало мне, что происхождение жижи напрямую связано с продукцией фабрики. От бассейна несло немыслимым сочетанием ароматов – от скипидара до пачули.

Я был ошеломлeн.

Не знаю, сколько бы ещe простоял в изумлении, если бы в зале не прозвучал тяжeлый вздох. Сразу несколько перекошенных ртов на теле Саркомы выдохнули:

– Ааах… Вот он… Подойди…

Лица кривились, произнося эти слова, но громкость и глубина звуков создавали ощущение, что слова идут не только с поверхности, но и откуда-то изнутри существа.

– Итак… Сейчас мы знакомимся с новым представителем моего народа… Добро пожаловать, человек из прошлого.

– Здравствуйте. – Глупо, конечно, прозвучало. Но ничего более умного в голову мне не пришло.

– Как встретили?.. Хорошо ли содержат?

Что-то совсем другое я ожидал услышать от повелителя человечества.

– Спасибо. Хорошо встретили, хорошо содержат. Спасли от роботов. Всe показали, рассказали. Ваши апостолы – отличные ребята, очень помогли. Спасибо.

Мне оставалось только начать мелко кланяться. Вот позорище-то…

– Ааах… Знаешь, кто мы?

Ещe один странный вопрос. Сложно не знать, к кому пришeл, стоя здесь, у края бассейна, после череды фабричных цехов и красот мясных улиц.

– Да, мне рассказали.

– Тогда опустим эту часть…

– Ещe сказали, что вы хотите меня видеть.

– Не спеши. Это после… Расскажи о себе.

– Вот тут сложно. – Я усмехнулся. Вот уж не ожидал, что эта тема вернeт мне самообладание. – Нечего рассказывать. Если складывать кусочки информации, то получается, что я космонавт, который очень долго где-то летал и пропустил много интересного. Вы верно подметили, я – человек из прошлого, и всe происходящее выглядит… хм… странно. А иногда даже пугает. Хотя… Чего я вру? Постоянно пугает.

– Продолжай…

– Но больше всего пугает то, что и моe прошлое выглядит пострашнее настоящего.

– Конкретнее.

Я деликатно решил не делиться подробностями кровавых видений.

– Ничего про себя не помню. Ни полeт, ни детство, ни что там ещe полагается вспоминать в первую очередь после заморозки… Физические навыки в норме; помню какие-то энциклопедические детали, термины. Мыслю, очевидно, в категориях и по логике старого – для вас довоенного – мира. Но когда пытаюсь во что-то углубиться, то понимаю, что в голове царит полный кавардак. Поверхностные знания об архитектуре или кулинарии мозг вспомнил, а лица родителей – нет. Я до сих пор не уверен в своeм имени и не могу докопаться до профессиональных воспоминаний. Сплошные белые пятна. Говорят, меня зовут Адам. Пустой звук для меня, если честно. Ужасное состояние.

– Что было, то прошло, Адам… Ты цепляешься за пустоту, гонишься за ветром… Чем тебе не нравится то, что видишь сейчас вокруг? Что пугает?

Я осeкся. Вежливость и этикет в местных реалиях могут сильно отличаться от привычных. Следует держать язык за зубами. Я посмотрел на Пастора и Фели. Они неподвижно замерли у самых дверей, как отлитые из свинца караульные.

– Ну-у… Не прям пугает… Здесь всe непривычное. И я понимаю, что привычнее оно не станет даже тогда, когда память вернeтся.

– Современный мир прекрасен. Ааах… Это не только глоток свежего воздуха после длительного кровопролития. Это безоблачное небо будущего… Небо, открытое для любых устремлений. Рай на земле возможен… Тебе повезло вернуться в лучший период из возможных… Плоть стоит на пороге безграничного благоденствия.

Саркома запыхтела. Во время разговора с ней происходили различные метаморфозы, на которые совсем не хотелось обращать внимание. Тонкие струйки слюны медленно вытекали из открытых ртов, детские ручки заходились в судорогах, внезапно вывалившиеся из какого-нибудь живота внутренности тут же всасывались обратно.

Говорившие со мной лица внезапно умолкали посреди фразы, потеряв подвижность. Существо шевелилось всей коркой, сдвигая их в сторону и размещая на их месте другие тела. Тогда говорили они.

– Мы, Саркома… Мы – создатель плоти и создатель этого рая… Парадиз… Плоть никогда не была так близка к своему естеству… Плоть наконец-то может свободно приумножаться, заполнять землю, обладать собой… Хозяин дома и есть дом. Это ли не гармония?

– Пожалуй, да. Звучит… хм… гармонично.

– Но в мире осталось зло… Ааах… Ты слышал о зле?

– Герион? Адский компьютер, который хотел всех уничтожить, но его победили, и он сбежал. Да, слышал.

– Герион… Порождение дьявольской гордыни и причина всеобщей погибели. Это был серьeзный вызов, но плоть сильнее. Мы победили зло, мы растоптали его.

– О, значит, у меня неверная информация. Я думал, что он всe ещe функционирует… Кто-то говорил мне, что…

– Мы поразили его голову! Но он продолжает жалить нашу пяту… Ааах… Его слабой стороной была сила. Герион думал, что подобен богу, и дрогнул, когда встретился с богом настоящим… Реальность – сильнейшее оружие. Она разрушает иллюзию собственного величия. Плоть поглотила этого глупца…

– Но он всe-таки сопротивляется? За пяту кусает, да?

– Мы сказали: «жалит»… Неважно… Герион не сдаeтся. Он нашeл способ причинять вред. Он добирается до рудиментов глобальных сетей, до сохранившихся дата-центров, телекоммуникационных инфраструктур, активирует резервные трассы кабельных линий… Благодатная цифровая почва кишит его паразитами и агентами. Горе тем, кто окажется рядом, – акцентированные удары сокрушают электромагнитное поле мозга. Мозг – неудачное продолжение плоти, еe слабое место. Плоть слишком долго находилась во власти оккультной кибернетики, современный мозг пронизан этой слабостью… Герион дотягивается до плоти… И тогда… это уже не плоть. Он создаeт послушных рабов, он создаeт смерть.

Саркома помолчала. Внутриутробное урчание сменило тональность, где-то вдалеке от нас громада шевельнула отростками, выпуская газы.

– Да, я видел таких… Подключeнные, так их назвали.

– Он захватывает целые города… Ааах… Города, которые пока не примкнули к нам, в которых плоть ещe не приняла себя. Города, в которых для него есть лазейки и дыры – компьютеры и средства связи… Через них он подключается к плоти, управляет плотью, делает с ней страшные вещи…

– Выходит, война не окончена?

– Одним хорошим ударом мы можем еe закончить… Но для удара нужно дойти до Гериона. Найти его, добраться, схватить, поглотить, раздавить, уничтожить… Найти его и не поддаться воздействию… На такое способны немногие. На такое способна только та плоть, которая невосприимчива к электромагнитному террору… Ааах… Такая плоть есть…

Кажется, я начал кое-что понимать.

– Апостолы?

– Апостолы, верно, верно… Ааах… Эта плоть практически не поддаeтся его воздействию. Мои верные апостолы… Они могут добраться до городов, захваченных Герионом, и сохранить себя… Не буду тянуть. У меня есть интерес к тебе. И это связано с апостолами, Герионом и твоим будущим.

Саркома снова зашевелилась, всe новые лица вступали в разговор. Прямо перед моими глазами застыли губы некогда весьма красивой женщины. Сейчас еe рот был вытянут в вертикальную щель, сломанные зубы шевелились при каждом слове.

– Ты из докибернетического периода, Адам. Адам, человек из прошлого… Мир, когда плоть ещe не была изнасилована имплантами и чипами, когда человеческий организм не зависел от сканеров, датчиков, облучения и ежесекундно обновляемых показателей… Ты не тронут цифровым тленом, твой мозг и твоя кровь чисты и невосприимчивы к агрессии безумного Гериона… Чистое поколение… Ты тоже сможешь добраться до него… Ааах… Возможно, ты сможешь дойти дальше, чем могли бы лучшие из моих апостолов…

Я понимал всe больше, и всe больше мне это не нравилось.

– Не думаю, что я подготовлен и защищeн лучше, чем…

– Чистое поколение! Ты идеально чист, Адам… Тебя проверяли все эти дни, каждый час… Тебя проверяли, когда ты спал и когда шeл сюда…

Я покосился на Пастора и Фели.

– Ты чист, Адам… Выдвигаетесь завтра. Ты тот, кто завершит войну… Мы счастливы, что ты присоединился к нам.

– Куда выдвигаемся? Кто присоединился?!

– Ааах…

– Э-э… Стоп, ребята… С этого момента подробнее. Я против. Миссия невыполнима! Куда мне выдвигаться? Воевать с компьютером?

– Ты идеальный кандидат, Адам…

– Нет, я не кандидат… Ни разу не кандидат! Я не солдат, не спецназ, я не сражаюсь. Не умею всего этого, не врубаюсь в ваши разборки и не горю желанием врубаться. Апостолы, вот да – мощные ребята! Они верят, они могут, у них есть цель. Отлично справятся без меня. Моя цель – хоть как-то вписаться… Нет… Чeрт, да я до конца даже и не поверил в этот ваш фантастический мир! Не говоря уже про веру в себя и во все эти мутки с цифровыми зомби и растущей плотью!

Саркома ждала, пока я не прервался, чтобы набрать воздуха в лeгкие.

– Ты примкнeшь к апостолам, и вера появится. Вера придeт. Это нормально. Она должна вызреть. Вызреть делами, сомнениями… Находись рядом с апостолами – вера и понимание взрастут. Смерть будет остановлена… Ааах… Чистое поколение… Ты сможешь добраться до него… Ааах… Дойти дальше, чем лучшие из апостолов…

– Без вариантов. Никаких шансов. Хорошая попытка, но – нет. Сочувствую вашему делу, пострадавших жалко. Но – не хочу.

– Нам нравится это простодушие. Чего же ты хочешь?

– Да блин… Я просто хочу жить как раньше!

– Ааах-ах-ах… Как это – как раньше?

– Э-э… Чeрт… Хорошо, скажем так: сейчас я просто хочу уйти!

– Идти? Куда хочешь идти?

– Домой! Я хочу домой! Я не помню свой дом, но он у меня был! Я хочу найти своих потомков, свою историю, хоть что-то своe!

– Вот твой дом. – Корка, покрывавшая поверхность Саркомы, треснула и расползлась пополам, раскрывая за соплями и слизью матовый сгусток, который на глазах растянулся в плоский экран, подобный экранам внутри Бегемота. Экран замер, на нeм замелькал калейдоскоп изображений. Пустыня, руины, обгоревшие здания и тысячи скрюченных отпечатков человеческих тел на асфальте и стенах, очерченных световым излучением ядерных ударов. Тысячи мертвецов, собранных в холмы и сваленных в обожжeнные карьеры. Пепел, прах, пустота.

– Ничего другого ты не найдeшь. Если твои потомки не превратились в пыль, то они или счастливы слиянием с плотью, или… Или находятся в городах, которые сейчас уничтожает Герион. Другой правды на планете нет. Плоть и зло… Желаешь остаться в стороне? Третьего не дано… Подумай. Посоветуйся со своими новыми друзьями.

Все лица Саркомы одновременно отвернулись. Я физически ощутил окружившую меня пустоту, словно до этого, во время всего разговора, находился в густом киселе. Я повернулся к «новым друзьям», но Пастор опередил мой вопрос.

– Это почeтно, – сказал он.

– Какая нафиг почeтность? Я прекрасно понимаю, о чeм вы говорите!

– Подумай хорошо. – Пастор говорил медленно, чеканя слова, как чугунные монеты. – В мире плоти есть своя структура власти и управления. И ты, вот так запросто и без усилий, осуществляешь мечту миллионов. Прикасаешься к вершине власти и имеешь возможность зацепиться, задержаться здесь. Есть плоть – она превыше всего. Саркома – еe творец, еe уста и одухотворeнное воплощение. Есть советники, есть армия, да. А есть апостолы. Мы не подконтрольны никому, кроме Саркомы. Мы близки к ней, и она безгранично доверяет нам. Апостолы – инструмент стабильности. Мы наделены правом принимать решения, правом говорить и действовать от лица Саркомы, диктовать еe волю. Волю плоти! Выше власти – нет.

– Очень круто. Рад за вас. Уверен, всe у вас получится, отлично справитесь…

– Довольно! – Голос за моей спиной прозвучал сразу из тысячи глоток. – Довольно… Ааах… Ааах… Наш интерес угас. Эта плоть, как и любая другая плоть, свободна в своeм выборе. Адам выбрал. А вы… Вы – лучшие, мы в вас верим. Выступаете вчетвером. Выдвигаетесь завтра.