Лука

– Итак, мы все согласны с решением, что Лука Росси возглавит Семью? – спрашивает Франческо.

При Джузеппе отец Изабеллы был консильери дона. Я планирую оставить его своим советником.

Мужчины, сидящие за столом, поворачиваются ко мне. Донато кивает первым. За ним следует Франко Конти, затем Анджело Скардони. Следующими идут Орландо Ломбарди и Сантино Ди Анджело. Похоже, Изабелла была права. Франческо поворачивается к Лоренцо Барбини. Лоренцо поднимает на меня взгляд; внешне он выглядит расслабленным, но я замечаю, как сжаты его челюсти. До смерти Джузеппе я отчитывался перед ним и доном. С этого момента он будет моим подчиненным. Не так уж часто случается, что капо становится главой Семьи. Назначив меня своим преемником, Джузеппе, по сути, заявил, что не считает своего заместителя подходящим для этой роли. Должно быть, это тяжело принять, но, так как другие пять капо согласны с моим назначением, у него нет другого выхода. Он кивает.

Франческо подходит ко мне и наклоняется, чтобы поцеловать тыльную сторону моей ладони. Как советник, он первый, кто клянется в верности.

– Дон, – кивает он и возвращается на место.

Как младший босс, Лоренцо следующий. Он подходит, выпрямив спину, с суровым выражением лица, но наклоняется и целует мне руку. Капо следуют один за другим. Когда все снова рассаживаются, я откидываюсь на спинку стула и смотрю на них.

– Я слышал, что были какие-то разговоры о том, чтобы заняться дилерством, – говорю я и пристально смотрю на Лоренцо. – Этого не произойдет. Мы сохраняем ту же схему, что и при Джузеппе. Мы с Донато продолжим заниматься сделками с оружием и отмывать деньги через недвижимость. Лоренцо, Орландо и Сантино остаются в игорном бизнесе, а Франко отмывает их доходы. Все будут отчитываться перед Лоренцо, здесь тоже никаких изменений.

Я поворачиваюсь к молодому Скардони. Ему едва исполнилось двадцать пять, и он только недавно стал капо после смерти своего отца.

– Анджело, ты будешь работать с Франко и откроешь больше предприятий, которые мы сможем использовать для отмывания денег. Мы близки к пределу того, что могут обработать Франко и Дамиан.

Он кивает.

– Если я когда-нибудь услышу, что твоя нога опять ступила в Мексику, – продолжаю я, – или что ты встречался с людьми Мендосы, ты покойник.

– Да, босс.

Я перевожу взгляд на других мужчин за столом.

– Я не хочу больше проблем с русскими. На следующей неделе я встречаюсь с Романом Петровым, чтобы заверить его, что мы будем соблюдать перемирие, о котором Братва договорилась с Джузеппе. Петров спустил с рук тот косяк, который случился по вине Бруно, потому что знал, что сделка со Скардони была заключена не по официальным каналам. Но больше он так делать не будет, – я смотрю на Франческо. – Сколько денег мы потеряли во время трехмесячной войны с русскими в начале этого года?

– Если учесть поврежденную или разрушенную инфраструктуру, то чуть более семи миллионов, – говорит он.

Я матерюсь.

– Больше никаких скандалов с русскими. Только если вы не хотите увидеть, как ваших дочерей или сестер выдают замуж за членов Братвы.

После того, как все кивают, я встаю из-за стола.

– На этом все.

Изабелла

Я открываю заметки на своем телефоне и смотрю на Дамиана.

– Ты хочешь, чтобы я наняла частную охрану для банкета, или у тебя будут свои люди на месте?

– У нас будут наши люди у ворот и внутри дома. На всякий случай найми десять человек, чтоб патрулировать территорию.

Я делаю заметку в планере.

– Сегодня я встречусь с людьми из кейтеринга, чтобы забрать торт и определиться с меню. У тебя есть предпочтения в вине?

– Нет. Возьми то, что, по их мнению, будет больше всего сочетаться с блюдами из меню, – говорит он и отрывается от ноутбука. – Лука повысил уровень твоей охраны. Отныне у тебя будет два телохранителя. Марко и Сандро.

– Было бы чудесно, если бы он сам мне об этом сказал, – бормочу я.

Три дня. Он избегает меня уже три дня, с тех пор как я пробралась в его комнату. Я почти не вижу его. А если и вижу, то обычно только во время завтрака. Он уходит и возвращается далеко за полночь. С тех пор как он стал доном, у него, должно быть, много дел, помимо его собственного бизнеса, но все же. Я подумывала о том, чтобы возобновить свои ежедневные визиты в его офис, но решила подождать еще несколько дней.

– Он занят, – говорит Дамиан.

– Ну конечно.

– И очень нервный. Не соизволишь рассказать, какого черта происходит между тобой и Лукой?

– Почему ты думаешь, что это как-то связано со мной?

– Я тебя умоляю. Я знаю своего брата лучше, чем он знает себя. Ты единственный человек, который так сильно будоражит его. – Он начинает грызть кончик карандаша. – Интересно, как ты это делаешь. Луку не так просто вывести из себя.

– Я сказала ему, что если он не захочет спать со мной, то я найду того, кто захочет. – Я пожимаю плечами.

– Любопытно. Ну, я так понимаю, у вас был секс?

– Да. И теперь он избегает меня.

– Я говорил тебе не давить на него.

Я кладу органайзер на колени и скрещиваю руки.

– Мне надоело, что в этом браке со мной обращаются как с цветочной композицией, Дамиан.

– Мне ты не кажешься нежным цветочком, Иза.

– Потому что я таковым и не являюсь. И пришло время, чтоб твой брат понял это. – Я поджимаю губы. – Что насчет музыки?

– Все что угодно, кроме джаза. Лука его ненавидит.

– Как жаль, – я улыбаюсь.

– А ты коварная, – Дамиан смеется. – Напомни мне никогда не злить тебя.

– Обычно я не злюсь, Дамиан. По-видимому, это возможно только в присутствии твоего брата.

– Знаешь, иногда я не понимаю вас двоих и всей этой драмы. Почему вы не можете вести себя как взрослые люди и строить нормальные отношения, вместо того чтобы играть друг с другом в кошки-мышки? Дерьма и без того хватает.

– Полностью с тобой согласна. Надеюсь, и до Луки это дойдет. – Я встаю. – Я пошла. Позвони мне, если передумаешь насчет вина.

Я выхожу из кабинета Дамиана и направляюсь вниз, чтобы поискать Марко, как раз в тот момент, когда Лука выходит из парадной двери. Он оглядывает меня с ног до головы, пока я прохожу через холл, и его взгляд прикован к моей заднице. Я едва смогла втиснуться в эти белые узкие джинсы. Учитывая, как натягивается ткань на моей попе, они могут не подойти для деловой встречи. Мне плевать. Я уже несколько дней чувствую себя паршиво и хочу приодеться. Это моя любимая пара, и они удивительно хорошо сочетаются с моим бежевым топом и каблуками телесного цвета. После всего, что случилось с Лукой, мне нужна была моральная поддержка.

– Куда ты собираешься? – спрашивает он.

– У меня встреча с кейтеринговой компанией, – говорю я и направляюсь на кухню. – Ты не видел Марко и Сандро?

Тишина тянется несколько ударов сердца, прежде чем он выдает: – Я отвезу тебя.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь.

– Я думала, что ты занят.

– Ты ошибалась. Иди наверх и переоденься.

– Зачем?

– Ты не будешь носить такое при других людях. – Он неторопливо подходит, пока не оказывается прямо передо мной, и кивает на мои скинни-джинсы.

– Можешь выражаться поточнее? Люди – это незнакомцы или…

– Все, кроме меня. Достаточно точно?

Я поднимаю брови: – Это джинсы.

– Очень обтягивающие джинсы. Иди найди огромную футболку и надень. Или смени штаны. Без разницы.

– Зачем?

– Я не хочу, чтобы мужчины пялились на твою задницу.

– Ну, моя задница довольно большая, ее сложно не заметить. – Я смеюсь.

– Твоя задница – это чертово произведение искусства. – Он наклоняет голову так, что наши глаза находятся на одном уровне. – И только я буду на нее смотреть, Изабелла.

Я моргаю. Произведение искусства? Только он будет смотреть?

– Ты ревнуешь?

Его губы сжимаются в тонкую линию, когда он смотрит на меня, в то время как жилка продолжает пульсировать у него на шее.

– Нет.

– Супер. Тогда и волновать тебя не должно, что я ношу и кто пялится на мой зад, – говорю я и поворачиваюсь к входной двери, намереваясь пойти к машине. Лука хватает меня за талию рукой, притягивая к себе.

– Иди. Переоденься, – шепчет он мне на ухо.

У меня перехватывает дыхание, и я закрываю глаза, пытаясь успокоиться. Он наконец начал как-то реагировать на меня, что означает, что мы сдвинулись с места, но он все еще не прикасался ко мне в интимном плане с той ночи, когда я отдала ему свою девственность. Упрямый мул все еще сопротивляется.

– Если хочешь, чтоб на мне не было этих джинсов, Лука, – говорю я и наклоняюсь, чувствуя его твердый член на пояснице, – то тебе придется снять их с меня самому.

Дыхание Луки обдает кожу на моей шее, и он сильнее обхватывает меня за талию.

– Что я говорил тебе о попытках манипулировать мной, Иза?

Стиснув зубы, я поворачиваюсь и смотрю на него снизу вверх, на этого упертого мужчину, который просто не пропускает меня сквозь свою защиту, сколько бы я ни била по ней. Интересно, всегда ли между нами будет так? Когда же я, наконец, смогу перестать скрывать свои чувства к нему? Я так долго их подавляла, что они готовы вырваться из моей груди. Я протягиваю руку и подцепляю пальцем его резинку для волос, оттягивая и распуская волосы, так что они рассыпаются по его лицу. Он ничего не говорит, просто смотрит на меня, а я наклоняю голову, пока кончик моего носа не касается его.

– Ты просто чертовски упрямый, – шепчу я, – но я продолжу стучать в эту гребаную стену, которую ты построил между нами, Лука, до тех пор, пока она не превратится в пыль.

Пальцами он берет меня за подбородок и слегка приподнимает его, пока мои губы чуть ли не касаются его.

– Тебе может не понравиться то, что скрывается за этой стеной, tesoro, – говорит он, дразня мои губи своим дыханием.

– Да? Но что, если понравится?

В кармане Луки звонит телефон. Не отрывая свой взгляд от моего, он вынимает его и прикладывает к уху: – Что?

Я не слышу ответа с другой стороны, но, должно быть, это что-то серьезное, потому что Лука внезапно выпрямляется, убирая руку с моего лица.

– Буду там через час, – говорит он и обрывает звонок. – Мне нужно идти. Перенеси встречу с кейтеринговой компанией на завтра. Я подвезу тебя.

– Хорошо, – киваю я, ощущая бабочек в животе.

Он смотрит на меня несколько мгновений, и я задерживаю дыхание, не отрывая взгляда от его губ. Вместо того чтобы поцеловать меня, как я надеялась, он поворачивается и выходит через парадную дверь, оставляя меня стоять посреди прихожей, сжимая в руке его резинку для волос.

Лука

С меня хватит, говорю я себе, ведя машину по шоссе. Мне чертовски надоело отталкивать Изабеллу, пытаться подавить это безумное желание схватить ее при каждой встрече, заключить в объятия и никогда не отпускать от себя. Как только я вернусь домой, я перекину ее через плечо и трахну до потери сознания, как только мы окажемся в спальне. В нашей спальне. С сегодняшнего вечера она будет спать в моей постели. В нашей постели. Я считаю, что моя миссия дождаться, когда ей исполнится двадцать один, провалилась. Я больше не могу держать ее на расстоянии. И я, черт возьми, не хочу этого. Мы начинаем с чистого листа, и к черту все остальное. Сегодня вечером, когда я вернусь домой, все изменится.

Когда я съезжаю с шоссе на узкую дорогу и еду в гору, в зеркале заднего вида я замечаю два черных внедорожника, которые поворачивают в том же направлении. Дорога, ведущая к складу, где мы храним тяжелое вооружение, обычно безлюдна. На многие мили вокруг нет ничего, кроме нескольких заброшенных фабрик, поэтому, когда я вижу, что за мной следуют две машины, это сразу настораживает. Моя рука скользит под куртку, доставая из кобуры пистолет. Я кладу его на приборную панель, чтобы он был в пределах досягаемости, и не сбавляю скорости. Примерно через милю есть перекресток, и я решаю подождать и посмотреть, свернут ли они с дороги или останутся на ней. Я проезжаю перекресток. Внедорожники остаются у меня за спиной и начинают набирать скорость, приближаясь ко мне. Дорога продолжает подниматься в гору, слева от меня находится скала, а справа – ущелье. Единственный вариант, который у меня есть, – это продолжать движение вперед. На многие мили вокруг нет других перекрестков.

Тот звонок был уловкой. Подстава. Взрыва, как и сказал охранник, не было. Похоже, кто-то хочет моей смерти. Я жму на газ.

Мне удается сохранять дистанцию в течение пары миль, но после этого внедорожники начинают догонять меня. Раздается выстрел. Затем еще несколько. Я бросаю взгляд в зеркало заднего вида и замечаю, что пассажир ближайшей машины высунулся из окна и целится из пистолета в мои колеса. Эхом раздается еще один выстрел. Пытаться отстреливаться – не вариант, на дороге слишком много поворотов. Лучшее, что я могу сделать, – это попытаться оторваться от них. Еще пару миль, и дорога пойдет под уклон и станет шире. Там у меня будет больше возможностей для маневра. Еще один выстрел. Мою машину заносит. Проклятье. Они попали в колесо.

Я с трудом пытаюсь сохранить контроль над машиной, и мне удается выровнять ее, но затем один из преследователей врезается в меня сзади, заставляя мою машину накрениться вперед и потерять сцепление с дорогой, что приводит к боковому скольжению. Со спущенной шиной у меня нет возможности скрыться от них, поэтому я нажимаю на тормоза, умудряясь остановиться как раз перед тем, как достичь очередного поворота дороги, и хватаю свой пистолет. Я кладу руку на дверную ручку, намереваясь выйти и начать стрелять, но другой внедорожник врезается в бок моего авто. Последнее, что я замечаю перед тем, как моя машина падает в ущелье, – это свирепое лицо человека, которого я не видел много лет.

Изабелла

– Я не уверена, что стоит рисковать, учитывая, что мы проводим банкет на улице в сентябре. Я закажу несколько палаток, чтобы их потом разместили на лужайке, – говорю я, жестикулируя Дамиану, чтобы тот подал мне салатницу.

– Палатки? – пищит Роза. – Так это будет походная вечеринка?

– Нет, – смеюсь я. – Это просто белый шатер для вечеринок. Они не для походов. В них можно укрыться от дождя или от солнца.

– А… А могу я все равно пойти?

Я смотрю на Дамиана, но он лишь пожимает плечами.

– Тебе нужно спросить папу, – говорю я. – Если он не против, то можешь пойти. Но ты в любом случае сможешь видеть все из своего окна, даже если тебе придется остаться внутри.

– Могу я пригласить Клару? Мы можем посмотреть вместе?

– Не вижу причин, почему бы нет. Будет огромный торт, – подмигиваю я.

– Лука не говорил, куда он уехал? – Дамиан подает голос. – Я пытался дозвониться до него, но он не отвечает.

– Нет. Кто-то звонил ранее, и он сказал, что ему надо идти. Я не знаю, кто это был, но казалось, что это что-то срочное. Может, он на встрече и выключил телефон?

– Лука так никогда не делает.

– А приедет какая-то группа? – спрашивает Роза. – Или диджей?

– Я наняла джазовый оркестр.

– О нет, это скучно. И папа ненавидит джаз.

– Я знаю, – смеюсь я как раз, когда звонит телефон Дамиана.

Он смотрит на экран и отвечает на звонок. Через мгновение резко встает со стула. Несколько секунд Дамиан просто слушает человека на другом конце телефона, его лицо становится мертвенно-бледным, затем он кивает.

– Мы сейчас же приедем, – говорит он и разъединяет звонок. – Роза, иди в свою комнату.

– Но я еще не…

– Сейчас! – кричит он.

Роза спрыгивает со стула и несется вверх по лестнице, а я пристально смотрю на Дамиана. Никогда не слышала, чтобы он повышал голос.

– Нам надо ехать. – Он берет меня за руку и тянет через холл к входной двери.

– Дамиан? Что случилось?

– Произошла авария. Машина Луки упала с дороги в ущелье, – говорит он, а я спотыкаюсь, и мое сердце замирает.

– Он… жив?

– Едва-едва.

В моей груди возникает пронзительная боль, как будто кто-то вонзил в меня нож. Как только мы садимся в машину Дамиана, он жмет на газ. Мне становится трудно дышать и требуется несколько попыток, чтобы проговорить: – Насколько все плохо?

– Травма головы и ожоги второй степени.

– Ожоги?

– Его машина загорелась. Больше я ничего не знаю.

Я смотрю на дорогу перед нами, пытаясь подавить желание закричать.

* * *

Запах антисептиков и медикаментов бьет в ноздри. Люди тихо переговариваются вокруг нас. В одной из комнат кто-то плачет. Стук моих каблуков по кафельному полу отдается эхом, когда мы бежим по коридору. Все, что я вижу и чувствую, смешивается в кучу. Единственное, что я точно понимаю, это то, что Дамиан сжимает мою руку, когда тащит меня за собой, и его длинные ноги преодолевают расстояние гораздо быстрее, чем мои собственные. Из-за угла выходит мужчина в белом халате и направляется к нам.

– Как он? – выдавливает Дамиан, когда мы доходим до него.

– Мистер Росси получил серьезную травму головы. Нам удалось справиться с отеком, но мы не знаем, будут ли какие-либо серьезные повреждения, пока он не придет в сознание.

Я хватаю Дамиана за предплечье и спрашиваю врача:

– Когда, по вашим предположениям, он очнется?

– Трудно сказать, пока он не восстановится. Возможно, в конечном итоге он будет совершенно здоров, а возможно, будут серьезные долгосрочные последствия.

* * *

Дамиан сидит на стуле рядом со мной и разговаривает с кем-то по телефону, но все, что я могу делать, это смотреть в стену перед собой. Мы здесь уже двенадцать часов. Луку перевели из операционной час назад, но он все еще в послеоперационной палате.

– Они закончили осмотр машины Луки, – говорит Дамиан. – Машина была полностью разбита, но есть некоторые свидетельства того, что царапины и вмятины на боку и сзади могли появиться до того, как он упал.

Я уставилась на него. В предварительном отчете говорилось, что Лука потерял управление машиной и съехал с дороги в ущелье, дважды перевернувшись. Это была чистая удача, что проезжавшая мимо пожарная машина заметила его аварию и пожар.

– Что это значит?

– Это означает, что кто-то столкнул его с дороги. Судя по следам шин, вероятно, два автомобиля. Похоже, что кто-то задел его сзади, в то время как другой автомобиль врезался в бок.

Мое сердце замирает. Кто-то пытался убить моего мужа.