Но этот опыт не помог в начале новой, Северной войны против самой продвинутой в XVII веке европейской армии, у которой к тому же появился талантливый вождь. Русские были внезапно биты под Нарвой в 1700 году, успешно взяли эту Нарву в 1704 году и вскоре оказались опять чуть ли не в еще более тяжелой ситуации.
Особенно угнетающее воздействие на окрепшую русскую армию, уже привыкшую противостоять шведам, произвело неудачное ведение Петром зимней кампании 1705/1706 года, так называемый Гродненский мешок, когда русская армия, возвращаясь из Польши, встала на зимние квартиры в районе Гродно и прозевала молниеносный бросок Карла на сближение. Карл снова поставил на мгновенную внезапную атаку, как и под первой Нарвой, и у него снова получилось. Единственное, что успела сделать в ответ русская армия, это укрепиться в Гродно и не дать себя разбить. А весной, используя то, что шведы тоже утомились, русские оторвались от них и ушли на Киев. В кампании 1705 года русские завоевали Курляндию и прервали сообщение Карла XII, действовавшего в Польше, с Лифляндией. После этого главная русская армия (Г.Б. Огильви и А.И. Репнин; 23 тыс. человек) осталась на зимних квартирах в районе Гродно. Сюда же по приглашению Петра прибыл польский и саксонский король Август II, который после отъезда Петра возглавил союзную армию.
Кавалерия А.Д. Меншикова располагалась в Минске (12 тыс.), остальные русские части дислоцировались в Полоцке, Смоленске и Орше. Шведская армия во главе с королем зимовала в Варшаве; отдельным корпусом стоял генерал К. Реншильд.
Русские на время потеряли шведскую армию из вида, когда она неожиданно двинулась на восток, 13 (24) января 1706 года переправилась через Неман и 15 (26) января неожиданно появилась у стен Гродно. Зимний переход тяжело дался шведам, потерявшим около 3000 человек. В итоге армия Карла XII под Гродно насчитывала 20 тысяч человек (8 пехотных, 4 драгунских и 5 кавалерийских полков), усиленная отрядами в 8–9 тысяч числом из польских и литовских воинских частей Ю. Потоцкого и К. Сапеги. Корпус А.Д. Меншикова был отброшен к Минску и ничем не смог помочь осажденным. Русских в Гродно было достаточно много, и перевес у шведов был небольшой, но русские никак не решались выйти и дать Карлу XII сражение в поле (на то был категорический приказ царя Петра I, боявшегося потерять разом всю русскую пехоту, получившую бесценный боевой опыт). В свою очередь Карл после рекогносцировки крепости не решился штурмовать укрепленный город, зато запер русскую армию, испытывавшую нужду в провианте, расположившись в десяти верстах от города.
Август II в ночь с 17 на 18 января покинул город со своими саксонцами. Почти лишенная кавалерии, необходимой для фуражировки, русская армия оказалась в еще более отчаянном положении. 2 (13) февраля 1706 года союзная армия Августа II была разгромлена. Август II бежал в Краков; таким образом, он уже не мог помочь русской армии (сведения об этом поражении достигли Гродно только 26 февраля). Обе армии (русская в Гродно и шведская в его окрестностях) испытывали большую нужду. Русская армия потеряла за время блокады около 8 тысяч человек. В свою очередь, для добычи провианта шведы вынуждены все более отдаляться от Гродно и к марту 1706 года стояли уже в 40 верстах к востоку от города.
После получения известия о поражении саксонцев при Фрауштадте (в конце февраля) Петр I стал настаивать на оставлении Гродно. И отступлении, даже ценой повторной, после Нарвского сражения, потери своей артиллерии. Лишь бы спасти солдат. В общем, правильная, «кутузовская» логика. В Гродно прибыл его посланник поручик П.И. Яковлев. В конце марта 1706 года, по вскрытию реки, русская армия начала переправу в Гродно на левый берег Немана. 30 марта (10 апреля) 1706 года русская армия, бросив артиллерию, переправилась почти целиком. Покинув Гродно, русская армия направилась на юг, к Бресту, который заняла 4 (15) апреля 1706 года, и далее, к Ковелю на Волынь, достигнув в мае 1706 года Киева. Из-за ледохода, снесшего построенный шведами мост, Карл XII не смог сразу начать преследование русской армии.
Только 3 (14) апреля 1706 года (4 апреля по шведскому стилю) Карл XII начал переправу через Неман. Пытаясь перехватить русскую армию, он двигался параллельно – на Слоним и Пинск. Достигнув Пинска в разгар половодья, Карл XII завяз в Полесье, но догнать русскую армию и навязать ей генеральное сражение так и не смог. Тяжелый весенний переход также стоил больших потерь русской армии (до 9 тыс.). Шведы тоже потеряли несколько тысяч от голода, зимы и истощения.
В украинскую столицу имперское войско пришло помятым и изнуренным. И глядя на сию картину, проницательный Мазепа совсем непроницательно решил, что ЭТОТ противник Петру не по зубам. Между тем 15 000 вернувшихся после неимоверно трудного сидения и отступления солдат стали именно тем цементирующим ядром, которое сломает шведов у Лесной и Полтавы.
Под Лесной 26 сентября 1708 года бой выглядел уже иначе: активно и яростно с обеих сторон. В центре построилась русская гвардейская бригада М.М. Голицына (Семеновский полк, а также Преображенский и два батальона Ингерманландского полка). Правый фланг составила кавалерия генерал-майоров Шаумбурга и Штольца, левый фланг – кавалерия генерал-поручика Г.К. Флуга и генерал-майора Бема; общее командование левым флангом принял генерал-поручик артиллерии Я.В. Брюс. Вторую линию составили шесть драгунских полков, подкрепленные батальонами Астраханского и Ингерманландского полков. Жесткость строя скрепляли гренадеры гвардейских полков и Ростовский драгунский полк (шведы приняли их за третью линию). Общая численность русских войск составила около 10 тысяч человек. И столько же шведов. Основной бой длился с 13 до 19 часов с небольшим перерывом. Русские атаковали несколько раз, переходя от стрельбы к рукопашному бою. В середине дня противники настолько устали, что солдаты попадали на землю на расстоянии 200–300 шагов друг от друга и пару часов отдыхали прямо на поле боя: русские ожидали подхода отряда Р.Х. Баура, шведы – возвращения своего авангарда.
К 17.00 к Петру I подошло подкрепление – 4 тысячи драгун генерала Баура. Получив подмогу, русские снова атаковали и загнали шведов к самой деревне и обозу. В то же время конница из отряда Баура обошла шведов с фланга и захватила мост через Леснянку, отрезав Левенгаупту путь к отступлению. Шведы оборонялись, используя деревню и обозные повозки как укрепленный лагерь. Подкрепленный своим авангардом из трех тысяч, Левенгаупт сумел отбить у русских мост через речку.
В 7 часов вечера стало темнеть. Погода испортилась – пошел дождь со снегом. И шведы проигрывают. Главное и очевидное: русские сравнялись по подготовке и уверенности в себе со шведами. Об этом – при исключительной стойкости с обеих сторон – говорит тот редкий факт, что здоровые, сильные северные мужчины в изнеможении попадали от усталости в 200 метрах друг от друга. Неужели королю некому было честно сказать, что противник окреп и с потерей корпуса Левенгаупта нужно хорошо подумать о спасении из украинской мышеловки, а не о победе? Похоже, все же говорили. И не только говорили. Но и король об этом думал. Но как человек не только отважный и умный, но и невероятно азартный, он в решающей битве поставил на все. А вернее, снова на внезапность нападения. И не просто, а на исключительную внезапность ночной атаки – подкрасться в предрассветной темени и оглушить. Поэтому он и пушек-то на РЕШАЮЩИЙ БОЙ – взял только четыре! А зачем еще? Вся ставка – на внезапность.
Значит, даже самоуверенный Карл понимал, что на классическое генеральное сражение у него сил не хватит. Поэтому битва Полтавская была предрешена своим исходом с первыми же выстрелами русских часовых, увидевших и услышавших крадущуюся вражескую армию! И как логичный исход – более 20 000 шведских пленных, основная масса лучших воинов Карла Шведского. Все. Выдохлись. Теперь – строить Питер, осваивать Урал, Сибирь, по стопам жолнеров Кароля Хоткевича!
И как комментарий к изменению боеспособности обеих армий, краткий обзор десантных операций русских на шведской территории уже в конце войны. В последних числах июня 1719 года парусный и гребной флоты отошли от полуострова Гангут, а 8 (19) июля объединенный русский флот уже стоял на острове Лемланд, где была оборудована временная база. 10 июля галерный флот под прикрытием линейных кораблей вышел к шведским берегам. Поскольку шведский линейный флот выйти в море так и не решился, то русский корабельный флот, обеспечив переход галер открытым морем, вернулся к Лемланду. Однако в море постоянно крейсировал отряд из нескольких линейных кораблей, оставленный для наблюдения за противником.
От о. Капельшер на север был направлен отряд под командованием Ласси – 3,5 тысячи человек десанта на 21 галере и 12 лодках. Ласси прошел шхерами до города Евле, уничтожая с помощью десантных партий шведские селения, сжигая и разоряя железные и медные заводы. Дважды десантам отряда Ласси пришлось вступить в бой со шведскими войсками. Так, 20 (31) июля 1719 года у Капеля был разбит шведский отряд, который бежал с поля боя, бросив три пушки. 25 июля (5 августа) 1719 года в ходе операции по уничтожению железоплавильного завода Леста-Брук русский десант вновь столкнулся со шведскими войсками. Обходной маневр заставил шведов отступить, оставив на поле боя семь пушек. Дойдя до города Евле, отряд Ласси повернул назад и 16 (27) августа 1719 года вернулся к о. Лемланд. Потери в отряде Ласси за весь поход составили 6 человек убитыми и 15 ранеными. Основные силы галерного флота под командованием Апраксина 13 июля двинулись от Капельшера на юг, в обход крепости Даларе, разоряя шведские берега. Были уничтожены железные и медные заводы на острове Утэ, сожжены города Седертелье и Нючепинг, местечко Трос, а также многочисленные селения, литейные заводы, замки и мызы.
30 июля (10 августа) 1719 года русские силы достигли города Норрчепинга. Оборонявшие город 12 эскадронов шведской кавалерии отступили, затопив в гавани 27 купеческих судов. При отступлении шведы подожгли город, в результате чего русскому десанту «за великим заявлением огня приступить было невозможно». В районе Норрчепинга при разорении пушечного завода на острове Нэкварн было захвачено 300 чугунных пушек различного калибра. 3 (13) августа силы Апраксина повернули обратно, уничтожая на обратном пути все, что еще уцелело от разгрома. 5 (16) августа у острова Руней с силами Апраксина соединились суда бригадира Левашова, захватившие у Аланда 8 купеческих судов. Вернувшись к острову Капельшер, Апраксин получил от Петра I приказ идти к Стокгольму для создания угрозы нападения на шведскую столицу, «дабы тем неприятелю отдыха не давать и не почаял бы, что конец кампании». Апраксин предлагал атаковать сам Стокгольм, но на военном совете было решено, что следует ограничиться разведыванием фарватеров, ведущих к Стокгольму, и защищающих его крепостей, с тем чтобы в будущем году «уже ни за чем не стоять».
13 (24) августа отряд галер под командованием шаутбенахта М.X. Змаевича вошел в фарватер Стексунд, ведущий к Стокгольму. На оба берега пролива были высажены десантные отряды И. Барятинского и С. Стрекалова по три батальона пехоты каждый. Этим силам удалось разведать подходы к Стокгольму до крепости Ваксхольм. При этом отряд Барятинского вступил в бой со шведскими войсками, защищавшими Стокгольм. После двухчасового боя Барятинский разбил отряд шведов, состоявший из двух полков пехоты и одного полка кавалерии, и только наступившая темнота избавила шведов от преследования. При этом отряд Барятинского понес потери в 104 убитых, 328 раненых. Комментарии излишни.
А самые лучшие шведские воины строили русскую столицу и уральские заводы. Старательно и добросовестно. И это справедливо. Ибо, заметим, за всю русскую историю только четыре раза нам объявлялась война на уничтожение: турками и Крымом в 1572 году, поляками в 1612 году, Карлом Шведским в 1700-м и бесноватым Гитлером в 1941 году. Батый, Мамай, Наполеон хотели от нас дани, уступок, но не уничтожения нашей государственности. А хвастливый Ян-Казимир в 1664 году просто сотрясал воздух, желая оттяпать назад Украину. Поэтому шведы за что боролись (тотальный разгром и раздел соседа), на то и напоролись.
А теперь поговорим о факторах, сделавших россиян непобедимыми. Есть, кстати, мнение, что воинская доблесть народа напрямую связана с его культурой и традициями. Победы 1612 года под Москвой и 1709 года под Полтавой утвердили нашу страну не только в качестве военной сверхдержавы, но и как самобытную евразийскую цивилизацию, наследницу не только традиций своих предков, но и больших евразийских держав – Византии, Золотой Орды. Государство, построенное общими усилиями наших славянских, тюркских, финских и кавказских предков, стало могучим и непобедимым, как и его народ. Великодушный и сильный. Терпимый и отважный.
С китайцами мы применили ровно столько силы, сколько было нужно для подписания выгодного торгового договора. Зато на агрессивных поляках, крымцах и шведах отводили душу по полной программе, вдрызг и в хлам круша сильные армии тех, кто хотел сокрушить нас. Короче, каждому – по делам его. Помимо веротерпимости, для такой разборчивой жесткости/терпимости/договороспособности у нашего народа было еще одно сочетание. Это совмещение понятий «Святая Русь» и «Москва – Третий Рим», уравновешивающих самодостаточность цивилизации. Ее мягкость к тем, кто вроде слабее (как в Сибири) или равны (как в Китае), и предельную, даже лютую жесткость к агрессорам. Это сочетание, которого не смогли выработать римляне или англичане, а тем более турки или шведы и немцы, дало устойчивость нашей и цивилизации, и культуре, и науке, начавшейся со строительства и артиллерийского дела.