Дорога к славе
прокладывается упорным трудом.
Индийский поход Александра Македонского стоит особняком среди прочих его военных кампаний. Временной промежуток от вторжения в Индию до битвы при Гидаспе представляет собой непрерывную череду сражений и осад, происходивших с калейдоскопической быстротой. Разделив армию на несколько частей, Александр бил врага на всех направлениях, причём в нужный момент его войска всегда оказывались собраны в один кулак. Шанс разбить македонскую армию по частям противникам ни разу не представился. Впрочем, какую македонскую армию, в поход на Индию шла уже не армия Македонии, а имперская армия. В её состав входили не только македонцы и греки, но и множество других народов, проживающих на просторах державы Александра. Македонцы стали просто одной из составляющих этой могучей военной машины.
О численности войск Плутарх приводит следующую информацию: «В начале похода у него было сто двадцать тысяч пехотинцев и пятнадцать тысяч всадников» (66). Это лишний раз подтверждает, что армия Александра стала интернациональной, в данный момент ему просто негде взять македонцев и греков в таком количестве. Военное искусство царя ко времени индийского похода достигло высочайшего уровня, не было такой армии, которую он не смог бы победить, не было такой крепости, которой он не мог бы взять. Военный гений Александра блеснул новыми гранями, и Восток содрогнулся от железной поступи фаланг Искандера Двурогого.
Выступив из Никеи, царь отправил посла к индийскому князю Таксилу, правителю города Таксилы, с приказом встретить его как своего повелителя. Плутарх рассказывает, как к этому предложению отнесся индийский владыка: «Таксил, как сообщают, владел в Индии страной, по размерам не уступавшей Египту, к тому же плодородной и богатой пастбищами, а сам он был человек мудрый. Приветливо приняв Александра, он сказал ему: „Зачем нам воевать друг с другом, Александр, – ведь ты же не собираешься отнять у нас воду и необходимые средства к жизни, ради чего только и стоит сражаться людям разумным? Всем остальным имуществом я охотно поделюсь с тобою, если я богаче тебя, а если беднее – с благодарностью приму дары от тебя“» (59).
Вот она, индийская мудрость! Поднося царю богатые дары и признавая его верховную власть, Таксил отдавал себе отчёт в том, зачем он это делает. Многие индийские племена и отдельные князья в дальнейшем вступят в битву с завоевателями не на жизнь, а насмерть. Жители городов и крепостей откажутся открывать ворота перед Искандером, несмотря на огромное неравенство сил и понимая всю безнадёжность борьбы. Так почему же Таксил поступил иначе?
Ответ прост. Его земли граничили с Бактрией, и он как никто другой был осведомлён о том, что творилось в Согдиане. Князь засылал туда лазутчиков, и они снабжали его самой свежей информацией. Поэтому о подготовке к походу на Индию Александра Таксил был извещён. Но главное заключалось в том, что у него было время очень хорошо подумать и взвесить на весах своей мудрости последствия тех решений, которые будут им приняты. Что будет лучше для его страны – смертельная схватка с могущественным врагом или же подчинение власти чужеземца? Таксил решил продемонстрировать покорность. Ведь в отличие от своих восточных соседей, он прекрасно понимал, с кем ему придётся иметь дело.
Той судьбы, что постигла Согдиану, Таксил своей стране не желал. Признав подчинение более сильному царю, правитель княжества практически ничего не терял, зато приобретал многое. Он получал могущественнейшего союзника, способного оказать ему военную помощь в борьбе с другими индийскими князьями. Александр благосклонно воспринял покорность Таксила и богато его одарил. Македонцы, как всегда, фыркнули по поводу, что царь привечает местную знать: «Македоняне завидовали им, говоря, что до перехода через Инд у Александра, видимо, не было никого, кому бы он мог оказывать благодеяния» (Страбон, XV,I,28). Об этом же пишет и Плутарх: «Этот поступок очень огорчил его друзей, но зато привлек к нему многих варваров» (59). На этом дипломатические успехи Александра закончились.
Искандер Двурогий главный акцент сделал на быстроту действий. Чтобы поспевать везде и бить врага на всех направлениях одновременно, он разделил войска на две части. Половину армии под командованием Гефестиона и Пердикки царь послал к Инду, повелев подчинить все земли, лежащие у них на пути. Либо силой оружия, либо путём дипломатии, третьего не дано. Но главной задачей македонских полководцев было наведение переправы через реку. Вместе с ними выступил в поход и Таксил, решивший использовать сложившуюся ситуацию в своих интересах. Князь Астис, вступивший в бой с захватчиками, сражение проиграл и был убит. После 30 дней осады Гефестион овладел его городом и поставил там наместником одного их преданных Таксилу князей. Достигнув Инда, царские военачальники стали наводить переправу и дожидаться подхода главных сил под командованием царя.
В это время Александр быстро шёл через горы, стремясь поскорее их преодолеть и не дать времени местным племенам объединиться для отпора вторжению. В поисках укрытия в горах появилось множество беженцев из сельской местности. Помимо гор, индийцы убегали в крепости и города, надеясь там переждать нашествие. Но никто не знал, что это тщетные надежды.
В отличие от царя Таксила, местные правители индов не имели понятия, с кем же они столкнулись. Когда Искандер подошёл к их главному городу, вопреки всей логике, они вышли ему навстречу и дали бой перед городскими укреплениями. Итог такого порыва был закономерен, царь разгромил их наголову и загнал обратно за стены. А затем взял город в кольцо. При этом получил лёгкое ранение стрелой в плечо, но на такие мелочи Александр уже не обращал внимания.
Горожане рассчитывали, что два ряда стен защитят их от беды, но жестоко ошиблись, этого врага не могли остановить ни стены, ни башни, ни крепкие ворота. На строительство осадной техники царь время тратить не хотел и решил ограничиться только изготовлением лестниц. Действовал он по отработанной в Согдиане схеме: лучники и пращники засыпали защитников метательными снарядами и очистили от них укрепления, а тяжёлая пехота с помощью лестниц прорвалась в город. Защитники не выдержали натиска и обратились в бегство, надеясь уйти в горы, которые возвышались совсем рядом. Но далеко не ушли и были настигнуты царской кавалерией. По приказу Искандера Двурогого всех пленных перебили, а город сравняли с землёй.
Но такая суровая мера принесла свои плоды, и соседний город Андака открыл перед царем ворота. Здесь Александр оставил Кратера с отрядом и приказал ему привести к покорности всю область. Города и крепости, которые не сдадутся, разрушить до основания. Александр был настроен очень решительно, тратить время на убеждения не хотел, полагая, что страх в таком деле будет лучший помощник.
Следующей жертвой Искандера стали владения князя аспасиев. Поход против него был примечателен тем, что инды, узнав о приближении Двурогого, бой принимать не стали, а подожгли свои дома и стали уходить в горы. Местный князь с отборными воинами прикрывал отход основных сил, когда на него налетел командовавший кавалерийским авангардом телохранитель царя Птолемей, сын Лага. Полководец индов занял позицию на холме и приготовился к бою. Царский телохранитель понял, что атака в конном строю вверх по склону будет неэффективной, спрыгнул с лошади и лично возглавил атаку. Сверху на македонцев бросились аспасии, индийский князь пробился к Птолемею, перехватил копьё двумя руками и мощным ударом пробил противнику панцирь на груди.
Сын Лага владел оружием превосходно, иначе бы не был царским телохранителем. Отразив атаку, он копейным ударом в бедро свалил инда с ног и добил на земле. В лучших традициях героев «Илиады» Птолемей содрал с побеждённого врага доспехи, но был атакован подоспевшей княжеской охраной, желавшей вернуть тело своего вождя. Спешенные македонские кавалеристы сдерживали яростный натиск противника до тех пор, пока на выручку не подошёл Александр с тяжёлой пехотой. Плотный македонский строй отразил все атаки аспасиев и инды, оставив тело своего повелителя в руках врагов, ушёл в горы.
Жители города Аригей тоже не желали покоряться захватчикам, но поскольку сил для сопротивления не имели, подожгли свои дома и разбежались, царь на месте города застал только пепелище. Но дело было в том, что этот город действительно был очень выгодно расположен стратегически. Исходя из этого, Александр приказал Кратеру восстановить Аригей, заново отстроить укрепления и поселить в нем сельских жителей и негодных к строевой службе солдат. Царь повел войска в горы, где скопились значительные силы индов.
Разделив свою армию на несколько частей, Александр комбинированной атакой с разных направлений нанёс противнику поражение и загнал индов на вершины. Однако преследовать не стал, поскольку пленных было взято около 40 000 человек и надо было решить, что же с ними делать. Вскоре подошёл Кратер с войсками. По слухам, племя ассакенов, через чьи земли предстояло пройти, выставило войско из 2000 всадников 30 000 пехотинцев и 30 боевых слонов. То, что произошло дальше, не поддавалось логическому объяснению: «Варвары, узнав о приближении Александра, не осмелились вступить в сражение всем скопом; они разошлись по своим городам и решили защищать их и отбиваться» (Арриан, IV,25).
Решение не очень умное, дробить силы в такой момент было очень опасно, потому что Александру бить врагов по одному гораздо легче, даже если они и засели за городскими укреплениями. Наиболее жестокие бои развернулись за главный город ассакенов Массаги, где с отборными войсками засел местный князь.
Создаётся впечатление, что вождь ассакенов имел довольно смутное представление о военном деле. Сначала он разбрасал свою армию по городам и отдал инициативу врагу, а затем решил атаковать противника и дать ему бой за городскими стенами. Логики в таких действиях никакой, метания из стороны в сторону до добра довести не могли.
Армия Искандера подошла под Массаги, и царь распорядился ставить лагерь. Внезапно городские ворота распахнулись, и лавина вооружённых людей хлынула на македонцев. Но недаром Александр был величайшим импровизатором на поле боя. Быстро сообразив, что к чему, он велел своим войскам отходить, по возможности сохраняя боевой порядок, и завлекать противника как можно дальше от города. И как только враг отошёл от стен на значительное расстояние, в бой вступили легковооружённые войска царя. Под градом стрел, камней и дротиков ряды индов смешались, а когда в атаку пошла фаланга под личным командованием Искандера, то исход сражения стал ясен. Разбитые ассакены заперлись в городе, а македонцы начали собирать метательные машины, готовясь к предстоящему штурму. Но здесь царю не повезло, и Александр был легко ранен стрелой в лодыжку.
Сражение за город было ожесточённым и длилось несколько дней. Через проломы в стенах македонцы пытались войти в Массагу, но каждый раз инды их отбрасывали. К стене подкатили осадную башню, с которой стали поражать защитников стрелами и дротиками, положение гарнизона ухудшилось, но город всё равно устоял. Третий день тоже не принёс удачи Искандеру. Перебросив с осадной башни на стену мост, тяжелая македонская пехота атаковала стены, но мостик не выдержал тяжести бегущих по нему людей и рухнул. Ассакены через калитку в стене атаковали растерявшихся солдат и нанесли им большие потери. Царские войска отступили, но на следующий день приступ возобновился, и военные инженеры Александра ввели в сражение ещё одну осадную башню. Атака на город пошла с двух направлений.
Сдаваться в Массаге никто не собирался. Но удача вновь явила благосклонность к своему баловню, князь ассакенов был убит стрелой, выпущенной из катапульты. Мать погибшего, княгиня Клеофис, решила вступить в переговоры с Александром, потому что среди защитников были очень большие потери убитыми и ранеными. По договору, который был заключён, Массага переходила под власть царя, а наёмники, находившиеся на службе у ассакенов, получали свободный выход из города и могли идти куда хотят.
О том, что произошло дальше, и Арриан и Диодор Сицилийский рассказывают совершенно по-разному. Но оба сходятся в главном: все наёмники были перебиты по приказу Искандера. Арриан пишет, что царь принял их к себе на службу, однако с наступлением ночи наемники решили бежать. Но Александр, заранее обо всём извещённый, приготовил им ловушку и всех перебил. Но я лично больше доверяю Диодору, его версия логичнее вписывается в ход событий: «Наемники сразу же, по условиям соглашения, вышли из города и, пройдя стадиев 80, расположились беспрепятственно лагерем без всякой тревожной мысли о будущем. Александр относился к наемникам с неизменной враждебностью; построив своих солдат, он пошел вслед за варварами и внезапно обрушился на них; многие были убиты. Наемники сначала кричали, что на них нападают вопреки договору, и призывали богов, оскорбленных Александром. Он громко крикнул им в ответ, что разрешил им уйти из города, но что они явные враги македонцам» (XVII,84). Царь заранее решил судьбу наёмников, и у них не было шансов уйти живыми из Массаги. Александр бессовестно врал, когда обещал индам безопасный уход из города.
Но бесстрашные бойцы не собирались безропотно склонять свои головы под македонские мечи. Они были профессионалами и за свою боевую жизнь насмотрелись всякого. Сдвинув щиты, они образовали большой круг, внутри которого поместили женщин и детей, а сами приготовились отразить вражескую атаку. Ощетинившаяся копьями фаланга пошла в наступление, но наёмники забросали македонцев копьями, а затем бросились врукопашную. Инды сражались отчаянно и умело, война была их ремеслом, и иного дела они не знали. Македонцы, привыкшие быть победителями, с боевым кличем атаковали вражеские ряды, стараясь разбить монолитный вражеский строй. Опытные бойцы сариссами пробивали насквозь щиты наёмников и пронзали их тела, но инды пролезали между пик и били царских ветеранов. Потери с обеих сторон были очень велики. Сражение достигло, когда за оружие схватились женщины наемников и наравне с мужчинами вступили в бой с воинами Искандера. Женщины, у которых не было оружия, бросались на вражеские ряды, хватались за македонские щиты и вытаскивали из строя неприятельских солдат. Когда в бой вступила тяжёлая кавалерия, чаша весов стала клониться в пользу царя. Инды сражались героически, но силы были не равны, и практически все наёмники пали на поле боя. Как заметил Диодор: «Александр повернул обратно свою конницу, уводя с собой бесполезную невооруженную толпу и уцелевших в битве женщин» (XVII,84).
Косвенное подтверждение версии Диодора мы находим у Плутарха: «Храбрейшие из индийцев-наемников, переходившие из города в город, сражались отчаянно и причинили Александру немало вреда. В одном из городов Александр заключил с ними мир, а когда они вышли за городские стены, царь напал на них в пути и, захватив в плен, перебил всех до одного. Это единственный позорный поступок, пятнающий поведение Александра на войне, ибо во всех остальных случаях Александр вел военные действия в согласии со справедливостью, истинно по-царски» (59).
Трудно сказать, почему Александр пошел на подлость вопреки своим принципам. Хотя, что ему какие-то наёмники! Он Царь царей и для большинства подданных живой бог, ему ли обращать внимание на такие мелочи, как верность данному обещанию. Слова философа Анаксарха, сказанные Александру после убийства Клита, накрепко запали в душу царя, «что все, что ни установил бы Зевс, творится по справедливости, и все, что идет от великого царя, должно почитаться справедливым, во-первых, самим царем, а затем и остальными людьми» (Арриан, IV,9). Усвоив это правило, Александр и действовал соответствующим образом.
Взятие Массаги произвело сильнейшее впечатление на соседние племена, множество городов и крепостей распахнуло перед захватчиками ворота. Хотя некоторые города отказались покориться и были взяты в осаду македонскими полководцами. К каждому осаждённому городу подходил с армией Александр, объединил свои войска с отрядами военачальников и штурмовал крепостные стены.
Так были взяты Ор и Базиры, причём жители последнего, узнав о приближении царя, покинули свои дома и бежали на скалу Аорн, где собирались войска индов. Их вожди надеялись на неприступность места и повторили ошибки согдийских военачальников, засевших на Согдийской Скале и Скале Хориена. Подобно согдийским коллегам, полководцы индов жестоко просчитались.
Когда армия Искандера появилась у подножия горы, на которой стояла крепость, то царь был очень неприятно удивлён её неприступным расположением. Но для Александра нет невозможного! Такие слова могли бы стать девизом завоевателя. Царь очень хотел захватить эту гору и добавить к своей коллекции покорённых неприступных твердынь. Недавно захваченные города – Оры, Базиры и Массаги, а также город Оробатиду, построенный Гефестионом и Пердиккой, Александр превратил в свои опорные базы. Поставив там сильные гарнизоны, царь выступил к Инду, и стал захватывать города, расположенные вокруг Аорна, отрезая скалу от внешнего мира. Прибыв в Эмболимы, Александр решил вести атаку на Аорн из этого города.
Царь видел трудности предстоящей осады и решил исключить все возможные неожиданности. Не имея представления о том, насколько может затянуться осада, он велел свезти в Эмболимы огромное количество продовольствия. Александр исходил из того, что если штурм провалится, то придётся морить защитников голодом. Но здесь царю снова повезло. К нему привели местных жителей, пообещавших провести его воинов к такому месту, откуда можно будет организовать штурм Скалы. Александр покинул Эмболимы и выступил к Аорну, в авангарде с легковооружёнными войсками и агемой гипаспистов шёл Птолемей, сын Лага. Ему было поручено захватить и удержать место, о котором говорили проводники. Атака на скалу Аорна началась.
Птолемей, двигаясь по труднодоступной горной дороге, значительно опередил индов. Они заметили его отряд, но помешать продвижению уже не могли. По прибытии на место, царский телохранитель укрепил свои позиции частоколом и рвом, а затем велел запалить огромный костёр, подавая знак Александру. Увидев сигнал, царь развернул войска в боевые порядки и повёл атаку на ущелье, ведущее к вершине. Птолемей пошёл на штурм с другой стороны. Трудно сказать почему, но комбинированный удар с двух направлений не удался, Арриан сообщает, что «варвары отбивались, и Александр ничего не мог поделать в силу природных трудностей» (IV,29).
Всё оказалось гораздо сложнее, чем предполагал царь, столкнувшись с серьёзными препятствиями, он был вынужден отступить. Это осложнило положение отряда Птолемея, поскольку, отбив вражеский штурм, инды пошли в атаку на его позиции. В жестоком сражении победа осталась за македонцами, сказалось их преимущество в лучниках и мобильных войсках. Врагам не удалось ни сломать частокол, ни уничтожить отряд, а ночью к македонцам прибыл гонец от царя, с приказом на рассвете возобновить атаку.
Утром Александр вновь атаковал противника в лоб, а с фланга возобновил действия Птолемей, активно используя легковооружённые подразделения. Инды понесли большие потери от вражеских метательных снарядов и начали отступать, противник же продолжал наращивать натиск, не давая передышки. Это объяснялось тем, что македонские отряды сражались посменно.
Атака увенчалась успехом, и армия Искандера захватила проход к вершине. Но подойдя к твердыне, Александр понял, что с налёта цитадель не взять. На следующий день македонцы отложили в сторону оружие и взялись за лопаты и шанцевые инструменты. Искандер велел от вершины соседнего холма до вершины Скалы вести насыпь, по примеру того, как это было проделано при штурме Газы. Только работы эти по своим размерам были гораздо масштабнее и не шли ни в какое сравнение с предыдущими. Царь лично руководил строительством насыпи, поощряя прилежных и подгоняя нерадивых, к вечеру её длина достигала уже около 190 м.
На вал втащили метательные машины и начали обстрел вражеских укреплений. Инды решили помешать возведению насыпи и сделали вылазку, но были отбиты тяжелой пехотой Александра. Работали три дня без перерыва, а на четвёртый македонцам удалось захватить гору, по высоте равную Скале. Царь распорядился вести к ней насыпь, чтобы отсюда подвести вал непосредственно к цитадели. Теперь и до индов дошло, с кем они связались, и к Александру было выслано посольство с предложением о сдаче.
Однако всё было не так просто. «Расчет же у них был на то, чтобы протянуть день в ожидании переговоров, а ночью рассеяться по своим родным местам» (Арриан, IV,30). Но разведка доложила точно, и Александр на хитрость врага ответил своей хитростью. Ночью он снял стражу, которая окружала крепость, и дал индам время выйти за стены. Увидев, что на укреплениях никого нет, македонцы по верёвкам быстро залезли на Скалу и заняли цитадель. По сигналу, солдаты бросились из ворот твердыни на уходивших врагов. Инды поспешили вниз, но там их уже поджидали…
Оказавшихся в ловушке воинов гарнизона резали без пощады, инды, не желая оказаться в плену, массово бросались в пропасть.
Александру это победа была приятна вдвойне. Согласно одному из мифов, его предок Геракл пытался захватить Скалу Аорна, но потерпел неудачу. А что могло быть лучше для царя, чем превзойти в славе своего легендарного прародителя! Александр в очередной раз доказал, что является одним из самых лучших мастеров осадной войны в Древнем мире. Ганнибал штурмовать города не умел, здесь наглядным примером является осада Казилина. Пуниец предпочитал действовать хитростью, достаточно вспомнить захват Тарента. Деметрий Полиоркет[55], несмотря на свое грозное прозвище, был лишь бледной тенью македонского базилевса.
Про солдат армии Александра можно сказать, что они заступами и лопатами взяли не меньше крепостей, чем оружием. Оставив на Скале Аорна гарнизон, Александр хотел продолжить войну с ассакенами, но получил неожиданное известие. Брат погибшего при штурме Массаги князя со всем войском и боевыми слонами бежал в горы, а местные жители ушли не только из городов, но и из сельской местности. Не встречая сопротивления, армия завоевателей пошла к Инду. На берегу реки стали валить лес и строить корабли, чтобы на них спускаться вниз по течению к мосту, построенному Гефестионом.
Продвигаясь по Индии, македонская армия вступила в город Нису[56], основанный, по преданию, богом Дионисом и названный в честь его кормилицы Нисы. Жители города сражаться не захотели и приветливо распахнули ворота завоевателю. Они рассказывали Искандеру легенду о том, что именно этой дорогой проходил бог виноделия, и показали места, связанные с Дионисом. Александр с большим удовольствием выслушивал местные предания о том, как странствовал Дионис и искренне поверил, что Нису основал именно он. Царь тешил своё самолюбие, что может пройти ещё дальше на восток, чем божественный сын Зевса. Своего предка Геракла Александр уже превзошёл, когда овладел Скалой Аорна, а превзойти бога – что может быть величественнее!
В Нисе армия надолго задержалась по весьма банальной причине – перепился командный состав. То, что Александр после победы при Гавгамелах регулярно прикладывался к чаше с вином, было общеизвестно. Оказавшись в местах, связанных с Дионисом, богом вина, царь организовал ряд торжественных мероприятий, соответствующих статусу бога, которому посвящены. О том, как проходило это торжество, сохранилась лишь скупая запись у Арриана: «…многие из бывших тут с ними почтенных македонцев были охвачены Дионисом: увенчав себя, они стали взывать к нему; воспели „эвое!“ и вели себя как вакханты» (V,2). С ними – это с Александром и его друзьями, чьё поведение на попойках давно уже никого не удивляло. Но что должны были вытворять «почтенные македонцы», раз это даже Арриан зафиксировал, остаётся загадкой.
По окончании празднеств Александр привел армию к переправе через Инд, и одновременно туда прибыло посольство от царя Таксилы Омфиса. Старый царь, тот самый, что радушно встречал Александра в начале индийского похода, умер, и теперь его сын просил Искандера подтвердить легитимность его власти. Помимо богатых даров, Омфис прислал царю 700 всадников для участия в войне. Беспрепятственно переправившись через Инд, Александр повел армию к столице княжества Таксилам: «Между Индом и Гидаспом расположены Таксилы – большой город с прекрасными законами и обширная, весьма плодородная окрестная область, которая непосредственно соприкасается также с равнинами» (Страбон, XV,I,28).
В столице Искандера встретили как законного властелина: «С позволения Александра Омфис принял знаки царской власти и, по обычаю своего народа, имя своего отца; соотечественники назвали его Таксилом, и это имя оставалось за всеми вступавшими на престол» (Курций Руф, VIII,12). Александр в долгу не остался, и за счёт разгромленных князей и покорённых племён значительно увеличил владения союзников: «…дал им окрестной земли, сколько они хотели» (Арриан,V,8). И подарил Омфису 1000 талантов. Из-за этого денежного подарка чуть было опять не произошла трагедия.
Место действия – Таксила, действующие лица – ближний круг Александра, македонские полководцы и стратеги, многочисленные союзники и подданные. Многие из них были на пиру в Мараканде, когда погиб Клит.
Как всегда, среди македонцев и эллинов нашлись недовольные тем, что царь столь щедро одаривает «варвара», и как ни учил их сын Аммона уму-разуму, но, видно, всё без толку. Потому что сразу же нашёлся очередной правдоискатель, командир подразделения фаланги по имени Мелеагр. «Мелеагр, изрядно выпив на пиру, поздравил Александра с тем, что тот все-таки нашел в Индии человека, достойного тысячи талантов. Царь, не забыв, как тяжело он перенес убийство Клита за невоздержанный язык, подавил гнев, однако сказал, что завистливые люди создают большие мучения, прежде всего, самим себе» (Курций Руф, VIII,12). Всё правильно сказал Александр, многие до Мелеагра похожие проблемы себе создали, только не все их пережили. Можно лишь констатировать, что командиру пехоты здорово повезло, а царь, судя по всему, ещё не дошёл до нужной кондиции. Иначе быть беде. Зато бравый вояка правильные выводы сделал и больше в болтовне замечен не был.
Но здесь внезапно возникла другая проблема, которой и озаботился Македонец: «Не меньше хлопот доставили Александру индийские философы, которые порицали царей, перешедших на его сторону, и призывали к восстанию свободные народы. За это многие из философов были повешены по приказу Александра» (Плутарх, 59). С точки зрения царя, действия «индийских философов» были подстрекательством к мятежу и ничем иным, а возмутителям спокойствия он был беспощаден. Подход к решению таких проблем у Искандера Двурогого остался прежний, изменились только методы: если в Персиде он жрецов сжёг, то в Индии он брахманов вешал.
Тем временем в Таксилу пришли послы от правителя горных индов Абисара и более мелких князьков, заверившие Александра в своей преданности. Лишь могущественный раджа Пор, чьи владения располагались на территории современного Пенджаба, никого не прислал. По слухам, он обирал войско, чтобы вступить в битву с завоевателями. Готовясь к боевым действиям против нового врага, царь назначил в Таксилах командиром гарнизона стратега Филиппа. Сам же выступил к реке Гидаспу, на другом берегу которой расположился с армией Пор. Вместе с Александром пошли в поход и войска дружественных индийских князей, примерно 5000 человек. Общая численность армии, с которой царь отправился на войну с раджой, насчитывала около 30 000 пехоты и 10 000 всадников.
Чем ближе Александр подходил к Гидаспу, тем яснее становились намерения врага. Пор хотел либо атаковать армию Искандера на переправе, либо не дать ей переправиться вовсе. Оценив обстановку, царь велел разобрать стоявшие на реке Инд суда и перевести их к Гидаспу. Когда корабли прибудут, то у Александра появится возможность для маневра. Но царю приходилось учитывать, что противник находился на своей земле. К Пору постоянно подходили подкрепления, войско его росло. И чем дольше он будет стоять на противоположном берегу, тем сильнее будет его армия.
Диодор сообщает, что Пор предпринял и некоторые дипломатические шаги: «Он заключил союз с другим соседним царём, Эмбисаром, войско которого было немногим меньше его собственного» (XVII,87). Времени у Искандера было немного, но оно было. Бросаться очертя голову в бой он не хотел, ведь Гидасп не Граник, а Пор – не самодовольные персидские сатрапы. Раджа, человек исполинского роста и огромной физической силы, был грамотным военачальником и хорошо знал театр боевых действий. На берегах реки Гидасп началась позиционная война.