По результатам исследования озера было написано около 20 статей, опубликованных в зарубежных журналах, издана книга на французском языке. А для меня было очень важно то, что мы дотянули с нашими подводными работами до 2012 года. Я все-таки надеялся, что 100-летний юбилей гибели «Титаника» должен сыграть свою роль. Но у честных людей всегда присутствуют элементы наивности, и открытое отношение к жизни и к людям не позволяет им избавиться от этого. Да, наверно, и не надо. Я прожил жизнь на полном доверии. Меня обманывали, говорили одно, а делали другое, а я, поставив в уме некоторым людям минус, продолжал строить свои отношения на полном доверии. А ведь иначе нельзя, большие дела можно делать только так.

Мы встретились с Майком МакДоуэллом в Гамбурге, обсудили детали контракта на лето 2012 года. Как обычно, он прислал мне позже текст контракта с очень хорошими финансовыми условиями: 6,5 миллионов долларов за 4 месяца. Я отдал контракт главному бухгалтеру и юристу Института на проработку. Через месяц мне вернули контракт с некоторыми коррективами и замечаниями, которые мы быстро согласовали с Майком по мейлу. После этого контракт с визами главного бухгалтера, юриста, заместителя директора по технике Н.А. Римского-Корсакова и моей был отдан директору Нигматулину. Это была середина января 2012 года. По разработанному нами плану «Келдыш» должен был выйти из Калининграда в середине мая. Помимо оплаты контракта Майк заказал два комплекта новых аккумуляторов для «Миров», которые оплатил Ф.Паулсен, который рассчитывал, что после «Титаника» будут проведены работы в Антарктиде. Аккумуляторы доставались нам бесплатно, как авансовый бонус от Паулсена. Более выгодного и крупного контракта у нас никогда не было. Нигматулин взял контракт и уехал отдыхать в Кисловодск. Через две недели Майк переслал мне и-мейл директора ему из Кисловодска: «Я отдыхаю, но все время думаю о контракте и склоняюсь к положительному решению». Наивные нотки моей души перезванивались с тревожными… Нигматулин вернулся из отпуска. Я пришел к нему. Он говорит: «У нас есть альтернативное предложение. Соков думает». Я спрашиваю: «А вы что думаете?» «Другое предложение – более выгодное, но я о вашем предложении думаю более позитивно». Я говорю: «Но нужно решать сейчас, ведь до выхода судна около двух месяцев. Мы не успеем решить все организационные вопросы». «В ближайшее время решим», – ответил директор. Через две недели мне позвонил Майк и сказал: «Толя! Все кончено. Мы ходили с Нигматулиным на ланч. Он сказал мне, что у него есть другое предложение с гораздо бо́льшей оплатой. Он назвал цифры и спросил меня, смогу ли я обеспечить аналогичную оплату в течение хотя бы одного года. Я сказал: «Нет!!!» Все, что я смог сказать Майку: «Это блеф!» Майк ответил: «Я это понял». Когда директор вернулся из США, я позвонил ему и попросил меня принять. Разговор был коротким: «Я был в Нью-Йорке, встречался с Майком. Мы сходили пообедать и договорились, что экспедиции не будет». Я понял, что дальнейшие разговоры бесполезны. «Лаверову звонить тоже бесполезно, ибо там этот вопрос наверняка согласован. Ну, что ж, опять тупик?» – спросил я сам себя. И за меня снова ответил Высоцкий: «Еще не вечер!» «Но ведь уже не утро», – подумал я – «Утро было тогда, когда мы гуляли с Мониным в окрестностях Лондона!» Да, это практически было в начале пути. Начало настоящего творческого процесса, в результате которого было создано новое направление научных исследований океана с применением глубоководных обитаемых аппаратов, которое прославило на весь мир и Институт, и Академию наук и нашу Великую Россию! И конечно же, прав был тогда Андрей Сергеевич в отношении романтики нашей профессии. Именно романтический взгляд на все, что было сделано, давал нам силы даже тогда, когда они были на исходе, и тогда, когда преграды, стоящие перед нами, казались непреодолимыми.

Сложен и труден путь созидания. И это доступно и понятно лишь творцам, созидателям. И весьма прост процесс уничтожения, но это могут делать лишь те, кому недоступен процесс настоящего творчества. Но настоящие дела не вычеркнуть из истории. Они останутся в наших книгах, статьях, научных открытиях…

Снова розовеет небо, занимается зарница, скоро из-за горизонта появится верхняя часть огромного сияющего диска. Взойдет солнце и озарит все вокруг. Начнется новый день, с которым появятся надежды, придут новые идеи и, конечно, новые свершения.